— Ты не обязан ей всё рассказывать, — тихо сказал он. — Но и совсем один это таскать не надо.
— Я знаю, — ответил Алексей после паузы.
— Не похоже, — честно заметил Глим.
Алексей криво усмехнулся.
— Потому что знать и уметь — разные вещи, — сказал он.
Глим задумчиво дёрнул ухом.
— У тебя вообще внутри очень много сложных вещей, — сообщил он.
— Спасибо, — сухо отозвался Алексей. — Теперь я спокоен.
— Я серьёзно, — сказал Глим.
— Я тоже, — ответил Алексей.
Ночью он снова ушёл тренироваться.
На этот раз дальше — к заброшенному ангару, где уже можно было работать почти в полную силу. Стены там были обуглены ещё до него, крыша частично провалилась, а пол был завален металлоломом и мусором.
Идеальное место, чтобы никого не удивлять разрушениями.
Алексей стоял посреди ангара, медленно вращая в пальцах световую иглу.
Перед глазами висело окно статуса.
Уровень 43.
D-ранг.
Рост характеристик.
Новые навыки.
Слишком быстро.
Для любого другого это было бы поводом для эйфории. Для него — скорее напоминанием, что любой резкий рост всегда привлекает внимание. А внимание он сейчас не любил.
Слишком много людей уже начали его замечать.
Катарина.
Льдовы.
Преподаватели.
Соперники.
И скоро, после каникул, это станет ещё заметнее.
— Ты думаешь об Академии, — заметил Глим, сидя на груде металлолома.
— Да, — коротко ответил Алексей.
— Не хочешь возвращаться? — спросил питомец.
Алексей усмехнулся без веселья.
— Хочу и не хочу одновременно, — сказал он.
— Это как? — не понял Глим.
— Там ресурсы, — начал перечислять Алексей, медленно расхаживая по ангару. — Доступ к обучению. Контакты. Информация. Возможности. И там же идиоты, интриги, чужой интерес и постоянная необходимость делать вид, что ты чуть глупее, чем есть.
Глим серьёзно наклонил голову.
— А ты умеешь делать вид, что глупее? — спросил он.
— Я прожил долгую жизнь, — сухо ответил Алексей. — Поверь, это один из самых полезных навыков.
— О, — уважительно кивнул Глим. — Тогда у тебя легендарный уровень.
Алексей невольно хмыкнул.
Потом снова посерьёзнел.
— Но проблема не в Академии, — тихо сказал он.
— А в чём? — спросил Глим.
— В Льдовых, — ответил Алексей, поднимая взгляд к провалу в крыше.
Глим сразу притих.
Даже он понимал, что Великий дом — это не просто богатые люди с манерами. Это сила, политика, интересы, обязательства и сотни невидимых ножей за улыбками.
— Ты им не доверяешь? — осторожно спросил он.
— Я никому не доверяю, кого слишком интересую, — спокойно ответил Алексей.
— А Катарина? — после паузы спросил Глим.
Алексей задумался.
— Катарина… не самая большая проблема, — сказал он наконец.
— Значит, самая большая — её семья, — сделал вывод Глим.
— Умный зверёк, — одобрил Алексей.
— Я же говорил, — с достоинством напомнил тот.
Алексей посмотрел в ночное небо, видное сквозь рваный металл крыши.
В прошлой жизни он был удобным оружием для государства.
В этой мог стать удобным активом для дома.
Разница была.
Но не такая большая, как хотелось бы.
— Я не стану ничьим, — тихо сказал он вслух, сам того не заметив.
Глим поднял мордочку.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — ответил Алексей. — Просто напомнил себе одну важную вещь.
После этого он активировал Небесный свет.
Три секунды подготовки показались вечностью.
Мана закрутилась спиралью, воздух внутри ангара натянулся, как кожа барабана, а потом сверху рухнул столб ослепительного сияния.
Удар был таким, что пол вздрогнул.
Металлический каркас застонал.
Пыль, ржавчина и свет смешались в один оглушительный взрыв.
Когда всё закончилось, в центре ангара чернела выжженная воронка.
Глим молчал секунд пять.
Потом осторожно сказал:
— Ну…
— Что? — спросил Алексей, стряхивая с плеч пыль.
— Если кто-то и правда захочет сделать тебя своим активом, — серьёзно произнёс Глим, — это будет очень оптимистичный человек.
Алексей усмехнулся.
— Вот и славно, — ответил он.
Следующий день прошёл почти мирно.
Почти.
Потому что утром мать всё-таки нашла Глима.
Точнее, не нашла — услышала.
Маленький идиот не придумал ничего лучше, чем возмущённо возразить ей из-за шкафа, когда она сказала, что в доме завёлся «странный кот».
Тишина после этого была такой, что Алексей успел мысленно просчитать пять вариантов бегства, три варианта объяснения и один — очень плохой — с частичным стиранием следов.
Мать медленно открыла дверцу шкафа.
Оттуда на неё смотрели три круглых глаза и весьма возмущённая мордочка.
— Я не кот, — оскорблённо сообщил Глим. — У котов репутация хуже.
Пауза стала ещё глубже.
Алексей закрыл глаза на секунду.
«Ну всё».
— Лёша, — очень тихо сказала мать, не отрывая взгляда от шкафа. — Почему у тебя в шкафу говорит… это?
