В аудитории стало тихо. Даже те, кто ещё минуту назад перешёптывался на задних рядах, замерли, втянув головы в плечи.
Преподаватель обернулся, опёрся спиной о доску и сложил руки на груди.
— Я не буду учить вас бить сильнее. Этим займутся другие. Я буду учить вас не умирать. И если вы думаете, что это проще — вы ошибаетесь. Выходите из аудитории те, кто пришёл сюда за славой. Остальные — открывайте конспекты.
Студенты зашевелились, но никто не поднялся. Семён, сидевший рядом с Алексеем, побледнел и машинально схватился за ручку. Иван, напротив, расправил плечи и смотрел на доску так, будто пытался прожечь её взглядом. Катарина слушала спокойно, но пальцы её, сжатые на обложке тетради, чуть побелели.
Алексей не шелохнулся.
Он смотрел на схему энергетического контура, на сухую фигуру преподавателя и чувствовал только одно: наконец-то.
Наконец-то кто-то говорит правду.
Так прошли и остальные пары: боевая магия, самооборона, анализ артефактов, практическая стабилизация. Дни складывались в плотную, почти осязаемую череду, где на сон оставалось ровно столько времени, чтобы тело не отказало на следующей тренировке.
Алексей входил в новый ритм быстро. Он всегда умел это — перестраиваться, не теряя скорости. Но что-то мешало.
Странное, липкое чувство появилось не сразу. Сначала — лёгкий холодок на границе Сканера, когда он выходил из корпуса. Потом — ощущение чужого взгляда на тренировочной площадке, стоило отвернуться. Оно не было враждебным в привычном смысле. Оно было… знакомым. Словно где-то в глубине сознания щёлкал старый, давно забытый замок.
Алексей не мог понять, кто это. Или что.
Он проверил периметр во время пробежки — пусто. Прогнал сканирование в столовой — обычная толпа студентов. Но чувство не уходило. Оно висело за плечом, как тень, которую нельзя поймать взглядом.
Несколько раз он резко оборачивался — никого. Только мелькающие спины, шумные группы первокурсников, знакомые лица своего потока.
И каждый раз, когда он отворачивался, холодок возвращался.
В другой части академии, за стенами общежития Волковых, Дмитрий сидел в полной темноте и сжимал правую руку в кулак.
Метка под рукавом пульсировала — не больно, но настойчиво. С каждым днём она становилась ярче, словно кто-то невидимый раздувал уголёк, вживлённый под кожу. Тёмная Сущность не говорила с ним постоянно. Она давала дозированно — обрывки образов, вспышки силы, короткие, ёмкие фразы, которые врезались в память глубже, чем любое наставление отца.
«Терпение, мальчик. Он ещё не знает, что ты идёшь».
Дмитрий ждал.
Ненависть кипела в нём медленно, как расплавленный металл. Не та горячая, суетливая злость, которую он испытывал раньше. Другая. Глубокая. Терпеливая.
Он вспоминал лицо Морозова в день распределения. Как этот выскочка, этот бывший F, спокойно стоял перед артефактом Сивиса, а потом по залу пронёсся шёпот. D-ранг. Скачок через целую ступень.
Дмитрий тогда стоял в задних рядах, сжав зубы так сильно, что во рту появился привкус крови.
Почему у него получается?
Почему этот никто, этот мусор, этот низкоранговый выродок получает всё — силу, уважение, даже её внимание? Катарина Льдова, которая никогда не смотрела в его сторону, провожала Морозова взглядом.
Скоро, — шепнула Тьма внутри. — Скоро ты покажешь, кто из вас достоин стоять выше.
Дмитрий разжал кулак, посмотрел на тёмные линии, оплетающие запястье, и медленно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, чужой — не его.
Он не торопился. Он ждал момента, когда Морозов почувствует себя в безопасности. Когда привыкнет к новому статусу, к новой комнате, к новому ритму.
И тогда он ударит.
Не лицом в лицо. Не так, как раньше.
Тьма научила его: настоящий удар наносится там, где жертва не ищет угрозы.
Алексей в очередной раз замер на пороге учебного корпуса, медленно обводя взглядом двор. Солнце клонилось к закату, тени вытягивались, студенты расходились по общежитиям.
Никого подозрительного.
Но холодок не исчез.
— Ты чего застыл? — раздался голос Глима из-под куртки. Питомец давно уже не мог сидеть в сумке целыми днями и перебрался в специально расширенный внутренний карман, который Алексей пришил сам. — Там, кстати, опять эта, с белыми волосами, смотрит.
— Кто? — не понял Алексей.
— Ну, Льдова. Стоит у фонтана и делает вид, что книгу читает. Уже полчаса. Я насчитал.
Алексей невольно усмехнулся, и напряжение на миг отпустило. Но где-то глубоко, на границе восприятия, Сканер продолжал фиксировать странную аномалию — чужое присутствие, которое ускользало, стоило попытаться взять его в фокус.
Он не знал, что это.
Но был уверен: скоро узнает.
Глава 55: Первое звено
Утренний полигон встретил их сыростью, холодным ветром и тем самым настроением, которое бывает перед хорошей дракой.
Не дракой в прямом смысле — до этого, как обычно, оставался ровно один шаг.
Студенты второго курса выстроились на площадке в пять неровных шеренг. Кто-то держался бодро, кто-то делал вид, что бодро, а кто-то уже успел понять: преподаватели сегодня будут снимать шкуру не магией, а требованиями.
Алексей стоял спокойно, руки в карманах тёмной формы, и скользил взглядом по площадке. Каменное покрытие. Наблюдательные башенки по краям. Защитный купол в неактивном состоянии. Три аварийных выхода. Два целителя дежурят у дальнего борта. Неплохо.
Рядом Иван разминал плечи с таким видом, будто ему наконец-то дали законный повод кого-нибудь впечатать в стену.
Семён, наоборот, выглядел так, словно уже заранее извинился перед судьбой за своё присутствие.
Катарина стояла чуть впереди, собранная, холодная, белые волосы стянуты в высокий хвост. На фоне серого утреннего неба она смотрелась так, будто сама была частью зимнего заклинания.
И только Дмитрий выделялся иначе.
Он не суетился. Не оглядывался. Не пытался кого-то зацепить взглядом, как раньше. Он просто стоял.
И это Алексею не понравилось сильнее всего.
— Что-то ты мрачный, — негромко бросил Иван, заметив, куда он смотрит.
— Замечаю перемены, — так же тихо ответил Алексей.
— А ты про Волкова? Да, действительно, он какой-то странный последнее время.
