— Чёрт, она слишком быстрая! — прорычал Олег. — Я не могу поймать её в заклинание!
Алексей лихорадочно просчитывал варианты. Маны почти нет. Навыки, требующие подготовки, бесполезны — тварь не даст и секунды на каст. [Ледяное Спокойствие] всё ещё работало, но даже с замедлением времени он едва успевал отслеживать движения Урсус-Кракена. Скорость в двести процентов — это не шутка. Это смертный приговор.
Дмитрий, наблюдавший за происходящим из-за барьера, расхохотался. Его смех эхом разнёсся под куполом — холодный, лишённый всего человеческого.
— Ну что, Морозов? — крикнул он. — Весело? Моё творение в режиме берсерка — это нечто, правда? Вы все сдохнете здесь, как жалкие крысы! И ты, Алексей, будешь первым!
Тварь, словно услышав приказ хозяина, развернулась к Алексею. Её мышцы напряглись, готовясь к смертельному броску.
Алексей стиснул зубы и активировал [Скрытность], исчезая из виду за долю секунды до того, как костяное лезвие рассекло воздух там, где он только что стоял. Он отпрыгнул в сторону, чувствуя, как ветер от удара хлестнул по лицу.
Плохо. Очень плохо.
Он материализовался в десяти метрах левее, тяжело дыша. Мана упала ещё ниже. Ещё одна [Скрытность] — и он останется совсем без ресурса.
— Алексей! Что делать?! — крикнула Катарина, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губы.
Алексей посмотрел на неё, на Ивана, на Семёна, на Коршунова. Все они вымотаны, на пределе. И тварь, которая с каждой секундой становится только опаснее. Нужно было решение.
Мысли метались в голове, словно стая вспуганных птиц. Алексей чувствовал, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, а вместе с ними — и шансы на выживание. Урсус-Кракен в режиме берсерка был слишком быстр. Слишком силён. Слишком зол. Чтобы придумать план, способный обернуть эту бойню вспять, ему требовалось время. Много времени. И спокойствие, которого на поле боя не существовало.
Единственное место, где время будет работать на меня…
Он уже знал ответ. Знал с того самого момента, как система оповестила о доступности нового испытания. Восклицательный знак в углу интерфейса мигал назойливо, словно напоминая о себе.
Предел Теней 4.
Алексей резко выдохнул и мысленным усилием развернул системную панель. Перед глазами всплыло окно, переливающееся тревожным багрянцем. Восклицательный знак пульсировал в такт его сердцу.
Он не колебался. Ни секунды.
Палец — или, вернее, волевой импульс — коснулся мигающей иконки. Пространство вокруг дрогнуло, и система отозвалась безжизненным, лишённым эмоций голосом, который, казалось, звучал одновременно отовсюду и изнутри его собственной головы:
[Вы хотите активировать «Предел Теней 4»?]
[Да / Нет]
Перед глазами замерли две светящиеся руны — одна золотистая, другая алая.
Алексей не раздумывал. Он знал, что оставляет команду там, снаружи, один на один с разъярённым монстром и безумным предателем. Знал, что каждая секунда промедления в реальном мире может стоить кому-то жизни. Но он также знал, что без чёткого плана, без перезагрузки сознания, которую давал только Предел, они все погибнут. Наверняка.
[Да].
В тот же миг мир замер.
Крик Катарины, готовый сорваться с губ, застыл в воздухе невысказанным звуком. Молния, срывающаяся с пальцев Ивана, обратилась в неподвижную световую дугу. Костяное крыло Урсус-Кракена, рассекающее воздух в смертельном замахе, остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену. Даже пыль, поднятая боем, замерла в неестественном танце, превратившись в янтарную взвесь.
Время перестало существовать.
Алексей остался один в абсолютной, звенящей тишине, посреди застывшей картины битвы. Только его дыхание нарушало этот безмолвный покой. И мигающий перед глазами интерфейс, отсчитывающий мгновения до начала нового испытания.
Он закрыл глаза, позволяя знакомому холодку Предела окутать сознание. Впереди было испытание.
Глава 58: Предел Теней 4
[Активирован Предел Теней — Уровень 4]
Реальность схлопнулась.
Алексей не успел даже моргнуть, как пространство вокруг него пошло рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Застывшая картина боя — Катарина с искажённым в безмолвном крике лицом, Иван, замерший в выпаде, ледяное крыло Урсус-Кракена в дюйме от его головы — всё это подёрнулось дымкой и начало отдаляться, словно он смотрел на мир сквозь толщу мутного стекла.
А затем его потянуло.
Это было странное, ни на что не похожее ощущение. Не падение, не полёт — скорее, мягкое, но неумолимое притяжение, словно сама ткань мироздания решила вобрать его в себя. Алексей шагнул вперёд — и прошёл сквозь невидимую грань.
Это напоминало проход через вертикальную стену воды. Прохладную, упругую, обволакивающую. На краткий миг он перестал чувствовать собственное тело, растворившись в этом потоке. В ушах зашумело, перед глазами замелькали разноцветные сполохи — обрывки каких-то образов, теней, забытых слов.
А потом всё стихло.
Алексей открыл глаза и понял, что стоит на твёрдой поверхности. Воздух здесь был другим — спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом старого камня и чего-то ещё, неуловимо знакомого. Запах времени.
Он огляделся.
Это был лабиринт. Но не тот, что рисовало воображение при слове «лабиринт» — не тесные, путаные коридоры с низкими потолками и давящей темнотой. Нет. Этот лабиринт был другим.
Представьте себе бесконечный зал, своды которого терялись в серой, клубящейся дымке высоко над головой. Стены здесь не были стенами в привычном понимании — скорее, это были гигантские, циклопические колонны из чёрного, отполированного до зеркального блеска обсидиана. Они уходили вверх, исчезая во мгле, и стояли не ровными рядами, а хаотично, словно расставленные рукой безумного великана. Расстояние между ними было разным — где-то можно было пройти свободно, где-то приходилось протискиваться боком. Пол под ногами представлял собой идеально гладкую поверхность, в которой, как в тёмном зеркале, отражались колонны и смутный силуэт самого Алексея.
Но самым жутким был свет. Он не имел источника. Он просто был — рассеянный, сумеречный, мертвенно-бледный. Он не давал теней, стирая объём и перспективу, отчего колонны казались плоскими декорациями, а расстояние до них — обманчивым. Алексей сделал шаг в сторону, и ему показалось, что ближайшая колонна качнулась, сместилась на пару дюймов. Он замер. Колонна застыла. Он сделал ещё шаг — и теперь уже другая, в десятке метров от него, неуловимо изменила положение.
Лабиринт двигался.
Не хаотично, не беспорядочно. В его перемещениях чувствовалась какая-то жуткая, завораживающая логика. Словно он был живым организмом, который медленно, лениво дышал, перестраивая свои внутренности.
