Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– Мне уже нравится этот день, – произнёс я, прежде чем переступить порог.

Я был первым, и в этом ничего удивительного не было. Матушка вчера приказала спать, а Катя разбудила меня как раз тогда, когда я уже проспал достаточно, чтобы отдохнуть. Вряд ли, разумеется, глава рода просила дочь разбудить меня именно так, сестрёнка подошла к вопросу творчески.

Не успел я дойти до своего места, как в столовую вошла матушка. Уже в униформе, волосы уложены, глаза подведены. Однако я прекрасно видел несмотря на весь её боевой вид, эту ночь она так и не сомкнула глаз.

– Доброе утро, Ваня, – подойдя ближе, она чмокнула меня в лоб. – А где Катя? Я думала, она будет тебя будить.

– Доброе утро, мам.

Я помог ей сесть во главе стола, прежде чем ответить. И только когда матушка устроилась, я заговорил:

– По‑моему, она отправилась меня будить сразу после твоего приказа. Даже не оделась. Мам, меня смущает, что Катя носит такое…

В глазах старшей Корсаковой появилась усмешка.

– Ты только заметил, сынок? – уточнила она. – Я сама ей советовала модельный ряд. Девочка, которую ты мазал по ночам зубной пастой, давно выросла, Ваня. Ей уже пора видеть в себе не просто младшую в семье, а молодую женщину.

Я вздохнул и ничего не ответил.

Конечно, матушка была права. Но старшему мужчине в семье всегда сложно смириться с тем, что младшие девочки вырастают и становятся взрослыми. Я ведь знал её всю её жизнь, качал на руках, когда было страшно, помогла завязывать шнурки, играл с ней. Между нами не такая большая разница в биологическом смысле, но я был старше ментально, а потому окунался в это детство не как обычный ребёнок и видел в Кате больше, чем просто маленькую сестру.

А теперь, после всего, через что она прошла, конечно, она изменилась и стала взрослее. Но одно дело понимать это и другое – увидеть наглядное напоминание.

Я всегда знал, что Катя у нас очень красивая, но это было больше знание старшего брата, который по умолчанию воспринимает своих родственниц самыми лучшими во всём мире. А сегодня увидел больше, чем когда‑либо планировал, и стоило признать: да, девочка выросла в прекрасную девушку.

– Но я всё‑таки поговорю с ней о границах.

– Будь добр, – кивнула матушка. – Мнение брата в этом плане будет важно. А то у твоей сестры немного вольное отношение к приличиям.

– Просто она выросла не во всех местах, – усмехнулся я.

Вооружившись вилкой, я выбрал первый сырник с приятной тёмной корочкой и мягкой сердцевиной, и разделил его прибором, выпуская наружу горячий пар. Рот мгновенно наполнился слюной. Так что я поспешил положить на него немного сметаны и приправить это великолепие вареньем.

Именно этот момент выбрала Катя, чтобы войти в столовую. Слава богу, уже в топике и бриджах.

– Доброе утро, – поздоровалась она.

– Утро доброе, – кивнула матушка.

У меня во рту уже был сырник, так что пришлось прожевать, прежде чем говорить.

– Пока ты переодевалась, всё уже почти остыло. Быстрее надо работать ногами, мелкая.

Катя совсем не по‑графски показала мне язык, садясь на свой стул.

Некоторое время мы молча завтракали. Редкое время тихого спокойствия, которым я наслаждался не меньше, чем сырниками. Но, как это обычно и бывает, тишина не могла длиться вечно.

– Я хочу показать, чему научилась, – объявила сестрёнка. – Ваню я, конечно, разбудила своими чарами, но это – детский лепет. А я умею кое‑что серьёзное.

– Уже? – очень аккуратно нарезая сырник на тарелке, вскинула бровь матушка.

– Мало, – чуть скривившись, ответила Катя. – Но я делаю успехи. Думаю, вам понравится.

– После завтрака на полигоне, – тут же объявила решение глава рода. – Сначала доешь всё, что у тебя на тарелке. И прекрати расхаживать по дому в нижнем белье, ты аристократка, соответствуй.

– Да я!.. – попыталась возмутиться Катя, но я добавил:

– Серьёзно, сестрёнка, я тебя, конечно, люблю. Но предпочёл бы не видеть всего, что нужно показывать только мужу.

Катя покраснела. Как обычно, в некоторых местах до неё доходило слишком поздно. Но если совсем недавно мы обсуждали Маргариту Витальевну Ростову и желание свести её со мной, теперь на повестке стоял другой вопрос. И понимание того, как это выглядит со стороны, ударило по моей младшей сестре сильнее.

Она не была глупой. Ей просто было шестнадцать.

– Простите, я не подумала.

– И вот после этого мы должны смотреть, какой ты универсальный маг, – со смешком прокомментировал я.

– Посмотришь, – нахмурив брови и ничуть не обидевшись, погрозила мне пальцем младшая Корсакова.

Матушка вмешалась, как и всегда.

– Дети, – строгим тоном, как будто нам не по много лет, а всего по пять. – Завтрак.

Мы вернулись к еде, и на этот раз уже я поднял новую тему.

– Кстати, предлагаю выбраться куда‑нибудь, чтобы отдохнуть семьёй. А то на балет я так и не попал, но мы же можем выйти в цивилизацию все вместе и просто провести один день без остального мира.

Катя тут же выдвинула предложение.

– В кино сейчас идёт новый фантастический боевик про космическую империю, которая сражается с инопланетными монстрами. Так и называется «Легион», – сообщила она.

Матушка взяла телефон в руку и поискала информацию.

– Там ограничение восемнадцать лет, – заметила она.

– Мам, меня похитили, чтобы изнасиловать, изуродовать и убить, – совершенно спокойно проговорила сестра. – Нарисованную кровь я как‑нибудь переживу.

Я видел, что воспоминание больше не довлеет над ней. Она проговорила факт, а не поделилась своими страхами и эмоциями. И это была ещё одна хорошая новость. Потому что когда человек говорит о случившемся ужасе со спокойствием, за которым не прячется боль, этот ужас перестаёт на него давить.

– Хорошо, – кивнула глава рода Корсаковых. – Я забронирую для нас ложу в кинотеатре. Только мы. И правда давненько никуда не выбирались всей семьёй.

Я улыбнулся, не скрывая довольства. На нас слишком много всего свалилось, чтобы не радоваться возможности провести нормальный семейный день. В конце концов, мы его заслужили.

Катя стояла на полигоне в том же наряде и босоножках, чуточку волнуясь, что выражалось в закушенной губе. Но в целом она была собрана и готова. Матушка и я стояли неподалёку – чтобы дать пространство для магии, но при этом не давить.

Младшая Корсакова закрыла глаза на мгновение, собираясь с духом окончательно, и объявила:

– Начинаю.

Десять металлических шаров, с которыми она раньше тренировалась, взлетели в воздух. Каждый двигался по своей траектории, не сталкиваясь, но пересекая пути друг друга. Скорость движения была разной, направления отличались. И даже просто смотреть на них все было сложно, а моя младшая сестра контролировала процесс так легко, как будто ей это ничего не стоило.

– Красиво, – прокомментировала матушка.

И Катя чуть вздрогнула от похвалы. Недостаточно для того, чтобы обронить предметы, которыми управляла, но заметно для глаза.

Мы с матушкой были целителями, а потому не видели универсальные чары так, как Катя. Мы видели результат, могли знать теорию, понять, что за заклинание применено по эффекту. Но она смотрела на мир иначе, и сейчас, похоже, решила продемонстрировать, что всё было не зря.

– Манекен.

Установленное на удалении деревянное тело из простых брёвнышек резко получило три удара от металлических шариков. Один просто стукнул в голову и мгновенно вернулся на прежнюю траекторию. Второй закружился у руки манекена, засвистел, а в следующую секунду бревно, изображающее конечность, отвалилось, отпиленное металлическим шаром. Третий вонзился в корпус с такой силой, что проломил в нём сквозную дыру.

Сила для каждого этого действия и контроль нужны были запредельными. Все три действия произошли практически сразу. И Катя, смотрящая на манекен, делала всё без задержки. При этом остальные шары продолжали вращаться по назначенным им траекториями.