Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Потому что с тех времён, когда Железная Екатерина руками Долгоруковых вырубила нелояльных благородных в Российской империи, оставшиеся роды заняли пустое пространство на политической арене и решили, что им теперь всё можно. И накопленное оружие требовало применения, а наличие его у каждой серьёзной семьи не уравнивало шансы, а повышало количество жертв среди мирного населения – тех, кто в конфликтах не участвует.

– Что мы будем делать? – спросил Виталий Владиславович.

Инна Витальевна сидела на диване, поджав под себя ноги и накинув на них плед. Конечно, формально ей здесь было нечего делать. Однако после нападения на любимую внучку глава рода пересмотрел своё отношение к её политическому образованию.

– Для начала поддержим изменение закона, – объявил свою волю Владислав Витальевич. – Отсутствие оружия сравняет шансы родов. Сделает многих агрессивных более терпимыми. Конечно, заставит злиться первое время. Но для нас важнее, чтобы история с Инной не повторилась.

Наследник кивнул, принимая ответ.

– И подадим свои предложения для комиссии, – продолжил отдавать распоряжения глава рода. – В частности включить в неё не только представителей силового блока, прокуратуры и жандармерии, но и медиков с целителями.

– Ты предлагаешь внести в список Анастасию Александровну? – нахмурившись, спросил его сын.

– Зачем? У неё и так забот полон рот. Пусть выделит толкового человека, которому можно доверять, – отмахнулся Владислав Васильевич. – Или ты думаешь, что я таким образом пытаюсь переиграть то, что она отказалась от твоего предложения руки и сердца?

– Она отказалась уйти из рода Корсаковых.

– И правильно сделала, – кивнул его отец. – Она могла быть нам полезна, но когда получила графский титул, расклады вокруг Анастасии Александровны изменились. Нам пришлось бы бодаться с великим князем. А мы не боремся с правящим родом, мы его поддерживаем.

Виталий Владиславович коротко усмехнулся.

– Думаешь, у него есть шансы?

– Думаю, что женщина, которая прошла через то, через что прошла Корсакова, имеет полное право сама делать выбор. Не бросаться в твои объятия, потому что у тебя красивые глаза. А думать. И нет, думаю, великому князю тоже ничего не светит. Можешь расслабиться, тем более что мы не будем никоим образом мстить женщине за её выбор. Это мелочно. А я тебя воспитывал иначе.

Наследник рода склонил голову, принимая его ответ. А вот Инна Витальевна слушала всё очень внимательно, и пока не вмешивалась, но явно уже имела собственное мнение.

– Мне не нравится, что мы до него дожили, – сказал Владислав Васильевич. – Когда в Москве приходится отдельно объяснять, почему гранатомёту не место в жилом квартале, это многое говорит о состоянии общества. Мы не будем среди тех, кто не понимает этой простой истины.

– Станем людьми Долгоруковых? – уточнила внучка с дивана.

– Станем теми, кто поддерживает закон, Инна, это большая разница, – вздохнул глава рода. – Если его принятие позволит избежать того, что случилось с тобой, значит, его необходимо принять.

– Старые роды не обрадуются, – прокомментировал Виталий Владиславович. – Впрочем, учитывая, что великий князь уже выбрал Корсакова на роль жениха наследницы престола, другого ожидать было трудно.

– После нападения на графа Корсакова, – поправил Владислав Васильевич. – Привыкай, сынок.

Инна Витальевна чуть улыбнулась.

– Он всегда был странный.

– Он спас тебе жизнь, – тихо сказал Виталий Владиславович.

– Я знаю, папа, – ответила Инна Витальевна. – Поэтому и говорю. Нормальный человек не должен так спокойно смотреть на то, на что смотрел он.

Глава рода Никитиных не стал её одёргивать.

– Нормальный человек не должен был оказываться рядом с расстрелянными гимназистами, – сказал он. – А теперь ещё и рядом с гранатомётами в центре Москвы. Вопрос не в том, странен ли Корсаков. Вопрос в том, почему вокруг него всё чаще проявляется болезнь, которую общество долго прятало под ковёр.

– Ты говоришь об оружии? – спросил наследник.

– О праве без ответственности, – пояснил Владислав Васильевич. – О привычке считать, что родовой герб превращает любую мерзость в традицию. О том, что многие дома давно держат в Москве больше силы, чем им нужно для защиты. И сильно меньше ума, чем нужно для её применения. Теперь это изменится, и уже не важно, что послужило поводом. Важно, чтобы Никитины были на правильной стороне и встретили всё, что последует дальше, с достоинством. Так, как на самом деле подобает аристократическому роду.

Сын промолчал, никак не комментируя слова отца.

Некоторое время глава рода сидел молча, и Инна решилась сообщить:

– Ростова приглашает меня на камерную встречу с несколькими девицами.

– Вот как? – вскинул бровь Владислав Васильевич. – Это хорошая идея. Нам нужно определиться с союзниками. И вычислить тех, кто выступит против. Раз Ростовы предлагают коалицию, ты пойдёшь на встречу.

– Там будет младшая Корсакова.

– И ты сделаешь так, чтобы она поняла: мы не рушим наших соглашений с Корсаковыми из‑за отказа Анастасии Александровны, – велел глава рода. – Мягко, без давления. Пусть Екатерина Владимировна видит в тебе не врага, а сторонницу.

Внучка всё же решила уточнить.

– Потому что её брат наш следующий император?

– Именно поэтому, Инна. Именно поэтому.

Особняк дворянского рода Лопухиных. Иван Владимирович Корсаков  .

Я переступил порог дома, в котором в прошлый раз спасал жизнь главе рода. За прошедшее время здесь успели провести ремонт, расставить множество датчиков, которые никто не прятал. Слуга принял у меня плащ, а другой с поклоном повёл меня наверх.

Двигаясь по лестнице, я машинально искал отверстия от пуль, или другие следы того, что в доме развернулась стрельба, которую мы слышали с Василием Алексеевичем, когда уходили через гараж. Но, разумеется, встречало меня только лакированное дело, свежие багеты картин, и чистый ковёр под ногами.

Перед дверью в кабинет главы рода Лопухиных слуга попросил меня подождать, и проник внутрь. Долго ждать мне не пришлось, и уже через пару секунд я вошёл в святая святых рода Лопухиных.

Алексей Максимович выглядел совершенно здоровым, но при этом опирался на трость. Как будто это могло меня обмануть. Впрочем, я был уверен, что поддержка ему требовалась не по нужде, а для образа. И чтобы из него не выходить, глава рода Лопухиных даже целителя встречал с ней.

– Ваше сиятельство, рад вас видеть, – первым поздоровался он, протягивая мне ладонь.

– Взаимно, Алексей Максимович, – сказал я, пожимая его руку. – Как ваше здоровье?

– После вас, ваше сиятельство? Не жалуюсь. Прошу присаживайтесь, полагаю, разговор у нас будет серьёзный. Чай, кофе?

– Кофе.

Он позвонил в колокольчик, и слуга появился с уже горячим кофейником. Один этот знак показывал, что ко встрече со мной Лопухины подготовились. Приятно знать, что ты не один самый умный в комнате.

– Для начала, ваше сиятельство, я бы хотел поблагодарить вас за спасение моей жизни. Вы спасли всю нашу семью от весьма печального конца. Я собирался встретиться с вами на нейтральной территории, но раз уж вы здесь, могу спросить прямо: чем мы сможем вас отблагодарить?

Я улыбнулся и положил перед ним копию фактов, которые собрала для меня Дарья Михайловна Долгорукова. Там не было ничего лишнего, только то, что касалось матушки и Лопухиных.

– Для начала, Алексей Максимович, я бы хотел знать, кто из вашего рода наложил ментальное воздействие на мою матушку.

Конец третьего тома.  

Корсаков. Том 4