Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

— Во, а вы кто такие? — с удивлением спросил мужик, увидев чету Некрасовых.

— Нам две комнаты тут дали, — объяснил Григорий Тимофеевич. — Приехали немного подремонтировать.

— Вот, значит, как, даже меня не спросили… — невнятно пробормотал мужик и окинул взглядом сначала его, а потом Марию Константиновну. — Ну, давайте будем знакомиться, коли так… Меня звать Виктор Сергеевич Демидов. Работаю в отделении дороги связистом.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна представились, а потом поинтересовались, где новый сосед всё это время находился. Прошло уже 5 дней с того времени, когда они первый раз заходили в эту квартиру, и только сейчас увидели Демидова.

— У меня мать тяжело болеет, рак у неё, — тяжело вздохнул Демидов. — Сейчас больше там живу, чем здесь.

Больше сосед ничего не стал говорить, открыл дверь своей комнаты и вошёл в неё. Из комнаты пахнуло затхлым воздухом, не стираным бельём и пылью, которая бывает в помещениях, в которых долго не проводилась уборка.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, пожали плечами и вышли на улицу. Сосед показался им человеком странным. Может, алкаш? Впрочем, ничего уже не поделать. Пора ехать домой.

Когда ехали в трамвае, решили уже в субботу-воскресенье переезжать… Для этого Григорий Тимофеевич поставил механику магарыч в виде бутылки водки и куска колбасы, чтобы выписал левый путевой лист. Машина оказалась предоставлена на два дня, которые грозили быть наполненными самой упорной работой. Самое главное, конечно же, перевозка мебели и вещей. Так как бабка Авдотья оставалась здесь одна, ей нужно было оставить тоже кое-что для жизни: холодильник, кухонную мебель, обеденный стол, пару стульев, комод, шифоньер, кровать, которая стояла в зале.

А себе-то что? Казалось, себе-то вроде бы, перевозить особо нечего: железную кровать, стоявшую в спальне, тумбочку с телевизором, пару стульев и… всё. Однако это оказалось не так. Когда переезжаешь в новый дом, нужно многое! Нужны посуда, кухонная утварь, хлебница, вёдра, тазы, веник, швабра, ведро для мусора. Да что тут говорить, тёрка для того, чтобы строгать овощи для готовки, и та нужна. А если нет в наличии, нужно покупать.

А одежда, постельное бельё, фотоаппарат и принадлежности для него? Книги, журналы и ещё масса мелочей, которые запросто можно забыть? Также очень много пришлось перевозить скарба, который хранился в сарае: лыжи, ботинки, удочки, рыбацкие принадлежности, сапоги, тазы и прочее добро. Отдельно Григорий Тимофеевич достал из половицы и сунул в краман накопленные капиталы: 230 рублей. Сейчас они могли пригодиться при обустройстве на новом месте.

В пятницу вечером собирали всё барахло, увязывая их в узлы, сделанные из старых простыней. В субботу начали перевозить. Женька сидел на кровати с бабкой Авдотьей, вытиравший глаза платочком, и угрюмо смотрел на все эти хлопоты. Правильно говорят, переезд, как пожар.

— На кого вы меня кидаете, — неожиданно сказала бабка Авдотья и расплакалась.

— Бабуля, да что ж ты плачешь-то? — утешающе спросил Женька и погладил бабку по костлявой спине. — Тебе же, наоборот, тут лучше будет одной. Сама себе хозяйка. Никто тебе досаждать не будет. А скучно будет — радио можешь включить. Газету какую-нибудь себе купи, почитай, кроссворды поотгадывай. Ну, или к нам в гости приезжай. Мы к тебе тоже ездить будем.

Бабка ничего не сказала, только обняла Женьку и похлопала его по плечу.

В субботу ночевали ещё на старом месте, но в воскресенье отец с мужиками, с которыми договорился на работе, разобрал кровать, забрал телевизор, тумбочку, последние вещи, и все вместе уехали на новую квартиру.

Женька с матерью сидели в кабине грузовика, мужики расположились в фургоне, прямо на одёжных узлах.

— Доедем и так! Не до Красноярска ехать! — сказал один из мужиков, Ванька Самохин, недавно поступивший на работу в ОРС и считавшийся учеником отца.

Женька сидел рядом с матерью и, пока ехали, в окно машины с любопытством разглядывал новый район: конечно, было здесь намного лучше, чем в старом. Самый центр города, большие дома в стиле сталинский ампир, театры, кинотеатры, магазины. Народу на улицах побольше. Да и погулять есть где. В общем, всё хорошо. А остальное: новые друзья, привычки, всё это приложится. Ведь привык же он к жизни в СССР! А ещё сразу же почему-то подумал, не с его ли подачи батяня взялся улучшать жилищные условия их семьи? Не сказал бы ему напрямую, так, может, ещё бы лет 5–10 вековали в ветхой избушке…

Приехав, мужики быстро стаскали вещи на третий этаж. Молодые, шустрые, сильные… После того как закончили, и помогли собрать кровать, батя вытащил из сумки две бутылки водки и дал каждому по бутылке.

— Берите, ребята, за труды ваши, спасибо вам огромное, — поблагодарил батя. — Угостить бы вас, да вы извините, из еды ничего нету, ещё разбираться надо. Вы только здесь не шатайтесь, а то сейчас по воскресеньям дружинники тут ходят.

— Да не, всё нормально, Гринька, — заверили мужики, пряча бутылки во внутренние карманы верхней одежды. — Ну, как говорится, с новосельем, бывайте. Если что надо, говори.

Мужики ушли, родители начали собирать кровать. Женька, как кошка, запущенная в новую квартиру, пошёл обследовать своё новое жилище. Конечно, по сравнению с квартирой, в которой он жил в 21 веке, это была настоящая халупа, но чем-то неуловимо напоминала она родительскую квартиру на окраине Москвы, в городе Видное, где жил он с родителями и братом, и где прошли его детство и юность.

С другой стороны, всё, конечно, скромненько, однако есть тёплый сортир. Вода горячая и холодная, ванна чугунная, правда, удивило отсутствие душа на советском смесителе. Как тут мыться-то? Похоже, придётся принимать ванны.

Квартира выходила сразу на обе стороны дома: окно кухни, зала и маленькое окно в ванной смотрели на небольшой скверик, заросший большими тополями, за которым, метрах в 40, стояло какое-то кирпичное трёхэтажное здание, покрашенное в серый цвет, похожее на больницу. В окнах здания горел свет, и Женька вглядевшись, действительно увидел, что это больница: кое-где в окнах видно врачей в белых халатах.

Окно спальни выходило во двор. По другую сторону двора, метрах в пятидесяти, стоял точно такой же дом. По всей площади двора росли тополя и клёны, напротив каждого подъезда стояли лавочки, сейчас заваленные снегом, кое-где видны железные фигурки детского городка. Здесь уже можно было гулять.

Пока Женька изучал своё будущее жилище, попутно размышляя о превратностях судьбы, родители расстелили матрас, мама застелила кровать бельём, накинула покрывало. Потом поставили телевизор на тумбочку, отец подсоединил рогатую антенну и включил аппарат. Изображение, конечно, было так себе: с рябью.

— Здесь центральные антенны на доме есть, не знаю, почему сюда не подведено, — заявил отец. — Потом в телеателье зайду, закажу мастера на подключение. Ещё «говорунок» купить надо: розетка для радио есть на кухне.

Потом сели все вместе на кровать и пригорюнились: не было много чего. Предстояло купить холодильник, кухонный стол со стульями, кухонную мебель с навесными шкафами.

— В зал надо купить хотя бы диван, — грустно сказала Мария Константиновна. — Шифоньер нужен. В спальню кровать надо, тоже шифоньер надо, пару стульев. Стол для Женьки надо.

— Ничего! — с показной радостью рассмеялся Григорий Тимофеевич. — В новую квартиру с новой мебелью! Шифоньер в рассрочку возьмём. И холодильник тоже в рассрочку. Кое-что со своих купим. Ничего страшного!

Женька хорошо запомнил на всю жизнь этот первый день и вечер в новой квартире: все втроём разбирали вещи, складывая то, что куда-то можно сложить. Потом мама пошла на кухню, почистила взятой с собой картошки, в кастрюле сварила суп из пакета на маленькой старой плитке, захваченной из барака, где она лежала без дела, что называется, «на всякий пожарный». Потом, стоя на кухне, ели суп, закусывая хлебом, из тарелок, расставленных на широком подоконнике. Это была первая еда на новом месте.