Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

Так и получилось. Автобусная остановка находилась недалеко от остановки электрички, и когда Женька увидел толпу, которая скопилась в ожидании автобуса, немного приуныл. А ещё больше приуныл, когда увидел склонившийся набок жёлтый ЛИАЗ, подошедший к остановке. Едва завидев автобус, толпа пришла в движение. Люди высчитывали, где остановится транспорт, чтобы очутиться как можно ближе к дверям. Когда автобус затормозил, толпа пришла в движение и бросилась к нему.

— Да дайте вы выйти, черти позорные! — крикнул какой-то мужик, разрывая пуговицы пальто, с боем прорываясь через толпу людей, старавшихся забраться внутрь. С его головы слетела хонориковая шапка и закатилась под ноги, сразу же начавшие топать её.

Надо признаться, забраться в автобус было большой проблемой. Места внутри нисколько не было — людям приходилось вдавливаться внутрь, ругаясь и матерясь друг с другом. Очевидно, что Женьку там просто-напросто задавили бы. Поэтому, пожав плечами и признав правоту пацанов, отправился на остановку электрички. Там хоть тоже народу было порядочно, но зайти всегда можно, по крайней мере, в тамбур. А ещё большой плюс то, что можно было не платить за проезд.

— За всё время, что я тут езжу, а это 2 года, ни разу контролёров не было! — уверенно заявил Егор. — А если даже и будут, просто отпустят и всё.

Доехав на электричке до вокзала, Женька уже повернул по старой памяти на мост, однако вовремя вспомнил, что его там, в бывшем месте жительства, никто не ждёт. Бабка Авдотья сейчас на работе, в детсад ему родители сказали не ходить. Конечно, можно было и пойти, отец наверняка ещё не разговаривал с воспитателями. Но мог и поговорить. Решив не отступать от намеченного плана, который озвучили накануне, Женька отправился на трамвайную остановку.

Народу на этом трамвае тоже было много, однако войти можно. В трамвае стояли кассы и компостеры, на которых надо было прокалывать абонементы. Женька взял 3 копейки, едва дотянувшись до кассы, бросил монету в прорезь и неожиданно понял, что не знает, как пользоваться этой кассой. Хотел уже спросить стоявшего рядом мужика, однако догадался и сам: сбоку кассового аппарата торчала ручка. Взяв за неё, изо всей силы потянул вниз. Внутри кассы что-то хряснуло, и в небольшой поддон выпал оторванный билет с отрезанными по ёлочке краями. Интересная система!

Проехав три остановки, Женька вышел у драматического театра и отправился искать магазин. Только сейчас он сообразил, что не спросил у родителей, где тут продуктовый. Однако, решив, что всё равно куда-нибудь да придёт, пошёл по проспекту Металлургов по ходу движения трамвая. Улица тут была широкая, две полосы в каждом направлении, а посередине два трамвайных пути. Между дорогой и тротуаром газон с насаждениями из деревьев и кустарников, огороженный красивой витой чугунной оградой. Вдоль широкого тротуара тянутся красивые сталинские дома, на первых этажах которых находятся самые разнообразные магазины. Женька увидел магазин «Грампластинка», потом хлебный и за ним продуктовый.

Первым делом зашёл в хлебный магазин, к стеллажам с хлебом, специальной железной вилкой проверил свежесть буханки. Убедившись, что мягкая, положил в авоську, туда же положил три плюшки по 7 копеек, из расчёта каждому по одной. Потом на кассе выложил плюшки и хлеб перед кассиром и расплатился за товар. В очередной раз удивился отсутствию элементарных пластиковых мешков, в которые можно положить купленное.

Потом отправился в продуктовый магазин за молоком. И опять, едва дойдя до дверей, сильно погрустнел, когда увидел поток людей, входящих туда и выходящих обратно. Но делать нечего, придётся стоять в толпе… Заняв очередь в молочный отдел, Женька принялся стоять и разглядывать окружающих, однако стоявшие в очереди люди быстро обратили на него внимание.

— Мальчик, а ты что, без родителей? — спросила одна из женщин в синем пальто и коричневой шали на голове.

— Один, — согласился Женька, потупив глаза и сделав жалостливый вид. — За молоком стою. Мама сказала купить. Она сейчас на работе.

— Люди, пропустите ребёнка, что он тут такой маленький и один стоит, — громко сказала женщина и показала на Женьку.

Люди повернулись посмотреть, что там за мальчик и почему он один, но по их нулевой реакции не было видно, что они прониклись жалостью. Однако женщина не отставала.

— Иди! Иди, тебя там пустят! — сказала она и легко подтолкнула Женьку к прилавку.

Женька подошёл, и остановился перед стеной людей, закрывших проход. И что вот делать?

— Где там ребёнок стоит? — крикнула продавщица. — Граждане! Разойдитесь немного!

Когда взрослые разошлись, Женька подошёл и сказал, что ему нужно литр молока.

— Молоко в литровых бутылках! — крикнула продавщица и написала на чеке цену: «35 копеек».

Странно, но точно так же пустили и в кассу. Заплатив 50 копеек и получив 15 копеек сдачи, Женька прошёл обратно к отделу. Один из рядом стоявших покупателей помог поставить бутылку молока в авоську, и Женька, осторожно держа авоську в двух руках, отправился к выходу из магазина. Сейчас нужно было найти свой дом. Впрочем, память у него была прекрасная, и дорогу нашёл быстро: для этого нужно было перейти через проспект. На удивление, пешеходных переходов здесь не видно, или ими никто не пользовался. Люди шли кто во что горазд, переходя дорогу в любом месте. Машин мало, и, по-видимому, перейти проспект можно было спокойно можно в любое время.

Подходя к дому, увидел четверых пацанов, по возрасту таких же или чуть постарше. Одеты кто во что горазд: пальто, куртки. Нутром почуяв, что он сейчас в чужом районе, тоже чужой, и разборки неизбежны, а у него в руке авоська с молоком и хлебом, счёл за благо не идти там, а миновать дом с обратной стороны. То есть повёл себя вполне осознанно, как взрослый человек.

Обойдя дом, выглянул из-за угла, убедился что во дворе никого нет, подошёл к подъезду и поднялся к себе на третий этаж. В подъезде пахло жареной картошкой и капустой: самой простецкой едой. Двери в квартиры были с плохой звукоизоляцией и было прекрасно слышно, как за одной из дверей плачет грудной ребёнок, за другой дверью бубнит телевизор, за третий кто-то ругается. Складывалось ощущение какого-то очень тесного общежития.

Придя домой, Женька ощутил, что сильно устал. Вдобавок, при виде стоявших на полу неразобранных вещей опять нахлынуло мрачное чувство временной неустроенности этой жизни. Впрочем, горевать не стоило. Назад уже ничего не вернуть.

Кое-как распечатав белую пробку из фольги, Женька налил из бутылки молока в стакан и приговорил одну из купленных плюшек. Неожиданно ощутил резкий позыв ко сну. Тут же разделся и завалился на кровать. Спать хотелось до невозможности.

Так прошла его первая самостоятельная дорога от спортивной школы до нового жилища…

…Когда проснулся, уже пришли с работы родители, причём приехали сразу вдвоём. Привезли целую сумку еды и… кухонный стол со стульями и раскладушку.

— Семёныч, вставай! Ужинать будем! — радостно сказал батя и потрогал Женьку за плечо. — За новым столом!

— Вы что, стол со стульями и раскладушку купили? — с недоумением спросил Женька, протирая руками глаза и глядя на новую мебель.

— Купили! В мебельный магазин заезжали! — сообщил батя. — А ещё холодильник купили, сейчас грузчики привезти должны, я на лапу кое-кому дал, чтоб сегодня, а не завтра. Холодильник мамка в рассрочку взяла. А я в рассрочку шифоньер купил, завтра привезут и сразу соберут.

Родители решили не откладывать дело в долгий ящик! Взялись за обстановку новой квартиры сразу же в полную силу. Очень похвально!

Потом мама на скорую руку пожарила купленные в кулинарии готовые котлеты, отварила вермишель и позвала всех ужинать. Едва только успели поесть, как постучали в дверь, и двое грузчиков с трудом внесли картонную коробку.

— Распечатывайте, проверяйте, — сказал один из грузчиков.

Батя со знанием дела снял упаковку, проверил холодильник, включив его в сеть, убедился, что работает, подписал накладную и сунул одному из мужиков рублёвую купюру. Тот благодарно кивнул головой в ответ, шутливо приложил руку к шапке и, кивнув своему напарнику, вышел из квартиры.