Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

— Эх, целых 370 рублей стоит! — с гордостью заявил батя. — «Океан» называется!

Поставив в новый холодильник недопитую бутылку молока и кастрюльки с котлетами и макаронами, родители решили немного передохнуть, завалившись на кровать. Однако отдых длился недолго. Через полчаса батя сказал что нужно стаскивать ненужный хлам в их ячейку, которая находится в подвале.

— А ты там был, Гришка? — с интересом спросила мама.

— Был, — подтвердил батя. — Вот ключ от подвала, а это ключ от ячейки.

Он показал большой винтовой ключ, на одном кольце с которым висел ещё один ключ, по-видимому, от навесного замка.

Все трое оделись, взяли вещи, которые не потребуются в ближайшее время, и отправились вниз, исследовать подвал. Вход в него находился слева от лестницы, ведущей на первый этаж. Батя большим винтовым ключом открыл замок и распахнул деревянную дверь, из-за которой пахнуло теплом, запахом мышей и кошек. Включив свет выключателем, который находился сразу у входа, батя с удивлением воскликнул:

— Смотрите, какой таракан!

По ступенькам лестницы, быстро перепрыгивая с одной на другую, бежал громадный подвальный таракан, длиной сантиметра три, не меньше.

— Фу, какая мерзость! — крикнула мама. — Я туда не пойду!

— Да брось ты, обыкновенный чёрный таракан! — рассмеялся батя. — Пошли давай!

Вниз вела довольно крутая лестница, по которой нужно было спускаться осторожно. Правда, слева были перила, и спуститься можно было, держась за них.

Когда спустились, очутились в подвальном коридоре, идущем под всем домом. Стены коридора были бетонированные, а пол засыпан песком вперемешку с гравием, за долгие годы перемешавшимися с грязью и пылью. Через равные промежутки на стене были прикреплены светильники в защитной металлической решётке.

С одной стороны коридора находились подвальные отсеки, на которых были написаны номера квартир, к которым они относились. Батя нашёл синюю дощатую дверь, на которой намалёвана крупная цифра 22, номер их квартиры, и открыл замок, а потом распахнул дверь. Зажёг свет и шагнул внутрь. Женька осторожно заглянул в отсек. Внутри с одной стороны стояли самодельные полки, сделанные из горбылей, с другой стороны сделан ларь, по-видимому, в котором бывшие хозяева хранили картофель. Сейчас в ларе ничего не было, да и полки стояли пустые. Только на самой нижней полке стояли какие-то старые, уже ржавые банки от краски и бутылка с потёками, затянутая паутиной. Чувствовался слабый запах какого-то растворителя либо олифы.

Мама тряпкой, захваченной с собой, на скорую руку протёрла пыль на полках, и батя положил вещи: болотные сапоги, рюкзак, снасти для рыбалки, удочки поставил в угол, рядом с ними лыжи, часть которых держала в руках мама.

— Вот и всё, новый сарай, — заявил батя. — Можно всякое барахло хранить, как и раньше. А то, что понадобится вскоре, положим потом на антресоль.

Потом закрыли подвальный отсек, поднялись из подвала, закрыли дверь в подвал и хотели уже подняться, как неожиданно нос к носу столкнулись с какой-то бабкой очень сурового вида, которая вошла в подъезд. Одета она была в длинное сиреневое пальто мешком и шарообразную вязаную шапку с вышитым сбоку цветочком. На ногах валенки.

— А вы кто такие? — недружелюбно спросила бабка. — Вы чего по подвалу лазаете? Милицию вызвать? Али в прокуратуру написать?

— Мы новые жильцы, — объяснил батя. — В двадцать второй квартире живём. Сейчас в подвал ходили, вещи таскали.

— Я старшая дома, Антонина Петровна! — строго сказала бабка. — Вы знаете, как у нас здесь принято жить? У нас принято жить спокойно, мы люди культурные: нельзя пить водку, мусорить в подвале и в подъезде, а также во дворе. Мусор носить знаете куда?

— Не знаем, — отрицательно качнул головой батя.

— Мусор надо носить за больницу, туда мусорка приезжает с 6 до 6:30 вечера, — заявила старуха. — А пищевые отходы выбрасывайте в бачок, который стоит у подъезда. Только стекло туда и всякую дребедень нельзя бросать, а то штраф большой! Всё ясно? И чтобы квартплату вовремя платили! Если что — милицию вызову или участковому напишу!

Сказав последние слова, старуха не стала выслушивать ответ на них, а, вздёрнув нос, начала подниматься по лестнице вверх. На втором этаже была дверь с небольшой эмалированной табличкой, на которой написано: «Ветеран социалистического труда Антонина Петровна Жабова». Бабка открыла эту дверь, вошла внутрь и с грохотом захлопнула её.

Некрасовы поднялись в свою квартиру. Так и познакомились с первым человеком, живущим здесь. Вернее, уже со вторым человеком. Первым был их сосед.

…Соседа Женька увидел в этот же вечер. Сидели, смотрели телевизор, как неожиданно клацнул входной замок. Сначала было даже непривычно, что ты живёшь в квартире и к тебе запросто может зайти какой-то посторонний человек. Женька с любопытством уставился на то, как в коридор вошёл мужик в чёрном пальто, старой потрёпанной кроличьей шапке, с авоськой в руке. Мужик, увидев, что на него смотрят, кивнул головой, открыл замок своей комнаты, попав дрожащей рукой в скважину лишь с третьего раза, и вошёл внутрь, задев авоськой косяк. Внутри звякнули бутылки.

Женька почему-то сразу понял, что сосед пьющий. Вид у него такой, словно он сильно побитый жизнью. Пальто явно не первой свежести, шапка старая, брюки неглаженные, на ногах суконные боты «прощай, молодость». Первое впечатление оказалось не обманчивым: холостяк Виктор Демидов был тихим и беспросветным запойным алкоголиком. Жил один уже много лет в захламлённой донельзя комнате. Женька как-то случайно обнаружил, что, уходя, сосед забыл запереть дверь. Движимый любопытством, понимая, что так делать не стоит, но всё-таки открыл дверь и посмотрел, что там находится.

Такое ощущение, словно здесь жил какой-то бомж. На окне не было штор, стёкла заклеены газетами, от чего в комнате казалось совсем темно. С давно небеленного потолка свисает запылённая лампочка. На кровати, похоже, никогда не разбиравшейся, лежит сразу несколько матрасов, одеял, покрывал и две подушки, с уже ставшими чёрными наволочками. Напротив большой шкаф, полностью забитый старыми пыльными книгами. Тумбочка с чёрно-белым телевизором без задней крышки, рядом стол, больше похожий на верстак, с настольной лампой, на котором грудой навален всякий хлам: старые телефонные аппараты, трубки, динамики, платы с какой-то допотопной электроникой и лампами, большие конденсаторы, груды отпаянных элементов схем: транзисторы, диоды, конденсаторы.

В углу у окна, в ногах кровати, стол, на котором несколько пустых бутылок из-под водки и вина. В комнате даже не было холодильника, что говорило о том, что сосед здесь вообще не питается.

Поражённый такой мрачной картиной, Женька закрыл дверь. Придётся жить с таким соседом…

Однако, по большому счёту, сосед много проблем не доставлял: жил он, как говорил, часто с матерью, у которой была своя квартира, питался или у неё, или в рабочей столовой. Дома он никогда не готовил и не ел, разве что пил спиртное. Однако даже когда пил, пьяным его почти никто не видел: напиваясь, Демидов смотрел телевизор, да так и засыпал под него. Наутро вставал, и почти не умываясь шёл на работу, часто с похмелья…

…В доме, оказалось, проживает множество детей самого разного возраста, от мала до велика, и Женька, как-то вечером вышедший погулять, неожиданно познакомился с целой компанией пацанов примерно его возраста. Оказалось, здесь очень любят играть в хоккей. Причём гоняли не на площадке, а прямо возле дома, в проезде. Впрочем, машины здесь ни у кого не было, разве что у подъезда стоял отцовский грузовик, да и то иногда, поэтому гоняли шайбу прямо у подъезда. Воротами служили сами подъездные двери, хоть и находились под углом в 90 градусов от воображаемого хоккейного поля.

Иногда пацаны пробовали ставить вместо ворот бачки с пищевыми отходами, но старшая дома Анитонина Петровна, которая была старшей дома ещё со времён Сталина, стучала в окно, призывая немедленно вернуть бачки на место, а то им не поздоровится.