Речной Князь. Книга 2 (СИ) - "Afael"

— Не нравится мне тут, — тихо бросил я. — Тихо слишком.

Переулок был узкий. Стены клетей и высоких заборов стояли вплотную, окна слепые, ни одного луча света. Впереди — тёмный поворот. Сзади — ещё один. Самое место, чтобы пустить чужакам кровь.

И тут я уловил движение. Сзади, шагах в двадцати, от забора отделились три тени и шли, отрезая нам путь к отступлению.

— Не оборачивайтесь, — шепнул я. — Нас пасут. Трое на хвосте. Кажется, Кривой решил сэкономить.

Бурилом рыкнул, рука его сама скользнула к топорищу. Волк перехватил бочонок с серой в левую, освобождая правую.

Я глянул вперёд. Из-за тёмного угла бесшумно вынырнули ещё двое. Встали плечом к плечу, перегородив проход. В руках тускло блеснуло железо.

— Уже не пасут, Кормчий, — процедил Волк, скалясь в темноту. — В клещи берут.

Глава 10

Расчёт у Кривого был верный. В узком проходе нас просто зажмут с двух сторон и переколют, как свиней в загоне. В лоб переть нельзя.

Я лихорадочно стрельнул глазами по сторонам. Слева — высокий забор. Справа чернела узкая щель прохода между покосившимися клетями.

— Бес, — шепнул я. — Там что?

Тот скосил глаз во мрак.

— Тупик. Двор старого бондаря. Дом давно заколочен.

— Ныряем туда. Живо! Сами их встретим.

Мы юркнули в тёмный провал ровно в тот миг, когда передние головорезы ускорили шаг. Тупик оказался крошечным, зажатым между тремя срубами. Под ногами чавкала жижа, да и воняло тут знатно. У стены валялась сломанная телега да пара рассохшихся бочек. Хорошее место для засады.

— Бурилом, — я говорил быстро. — В самый конец двора. Встанешь лицом к проходу. Ты наживка, они на тебя пойдут. Волк — слева, за телегу. Бес — справа, за бочки. Серу на землю брось. Я встану у самого входа. Пропускаем всех внутрь, и как только они кинутся на Атамана — бьём в спину.

— А если кто снаружи на стрёме останется? — рыкнул Волк, скидывая бочонок с плеча и выхватывая топор.

— Не останется. Жадные они. Чужое серебро делить — глаз да глаз нужен, каждый сам свой кусок рвать захочет. Прячьтесь!

Волк скользнул за телегу, слившись с темнотой. Бес присел за бочками. Я вжался спиной в бревна у самого входа, там, где тень была гуще всего. Нож в руке лежал ухватисто.

Шаги, хруст мусора и сиплое дыхание приближались.

— Сюда юркнули, я видел! — хрипнул кто-то за углом.

— В тупик? Во дурные…

— Тем лучше. Режем тихо, серебро забираем и ходу.

Во двор вошли все пятеро. Я оказался прав — ни одна крыса не захотела остаться снаружи и проворонить делёж. Шли уверенно, не таясь. Четверо лесных бродяг с мешком — лёгкая добыча для городских упырей.

Первым на середину двора вывалился здоровый, кряжистый мужик с рябой рожей. В кулаке он сжимал окованную железом дубину. Остановился, привыкая к темноте, и тут же увидел Бурилома. Атаман стоял в самом конце тупика. Расставив ноги и опустив руки вдоль тела. В этом мраке он казался не человеком, а разбуженным медведем-шатуном.

— О, гляди-ка, — Рябой хищно осклабился. — Один храбрый нашёлся. А дружки твои где? По щелям забились от страха?

Бурилом молчал, исподлобья глядя на бандюг.

— Чего язык в жопу засунул, дядя? — Рябой двинулся вперёд, и остальная четвёрка потянулась за ним, проходя мимо нас с Волком.

— Давай по-хорошему. Кошель с серебром на землю, мешки туда же, и можешь идти, куда шёл.

Атаман не шевелился.

— Не хочешь по-хорошему? — Рябой сплюнул и поудобнее перехватил дубину. — Ну, нам же проще.

Он сделал ещё шаг и тогда Бурилом атаковал. Атаман рванулся вперёд и врезался в Рябого прежде, чем тот успел хотя бы поднять свою дубину. Его кулак с влажным хрустом вошёл в лицо бандита. Рябой отлетел назад, сбив с ног того, кто шёл прямо за ним.

— Бей! — заорал я и метнулся из тени, всаживая нож в спину замыкающего.

Он охнул, согнулся пополам, и я толкнул его в сторону, чтобы не мешал.

Волк метнулся из-за телеги, свистнул топор, и один из бандитов осел в грязь с перебитой ключицей. Он тут же переключился на второго. Бес работал без лишнего шума. Краем глаза я зацепил, как он скользнул за спину второму, сверкнуло лезвие, и нападавший рухнул на колени, схватившись за горло.

Бурилом же просто ломал Рябого. Без оружия, одними кулаками. Схватил за шиворот, ударил об стену и бил снова, пока тот не перестал сопротивляться.

Драка закончилась так же быстро, как началась. Четверо лежали неподвижно. Рябой обмяк у забора, едва дыша. Бурилом стоял над ним, переводя дух.

— Кто послал?

Рябой захрипел, выплёвывая слова вместе с кровью:

— Кривой… велел серебро вернуть…

— Ясно.

Атаман сгрёб его за волосы и приложил затылком о стену. Бандит дёрнулся и затих.

— Отбегался, — Бурилом вытер руки о порты. — Прячьте их.

Мы оттащили тела в угол, наскоро закидали досками, сверху перевернули ломаную телегу. До утра не найдут, а к рассвету нас здесь уже не будет.

— Кривой своих псов до первых петухов прождёт, — я вытер нож о чужую рубаху и спрятал за пояс. — А как смекнёт, что дело тухлое, сразу в нору забьётся. Время пока есть.

— Значит, не стоим, — Атаман закинул бочонок с серой на плечо. — Веди, Бес, к своему барыге. Надо всё одним махом забрать и к Греку успеть, пока город не проснулся.

Бес повёл нас запутанными переулками. Город потихоньку просыпался. Изредка за высокими заборами брехали собаки да в подслеповатых окнах зажигались лучины.

— Далеко ещё? — не выдержал Волк.

— Да пришли почитай, — отозвался Бес. — Вон за теми складами Хромой сидит, скупщик ночной. Мужик он до чужого добра жадный, но если ударили по рукам — уговор держит. Я с ним лет пять дела крутил, пока на княжьи вёсла не загремел.

— А страже нас не продаст? — спросил я.

Бес усмехнулся:

— Стража с его руки кормится. Тронь Хромого — у половины Устья кошели похудеют, вой до небес поднимут.

Склады оказались приземистыми бревенчатыми сараями, вросшими в землю. Бес подошёл к двери, стукнул дважды, выждал и ударил ещё три раза. За досками зашаркали шаги.

— Кого там навьи несут? — раздался скрипучий голос. — Торг по солнцу! Проваливайте!

— Свои, Хромой. Бес пришёл.

За дверью наступила тишина. Потом напряженный голос проговорил:

— Брешешь. Говорили люди, Беса в Городце закопали. Князю чем-то не угодил.

— Хреново копали, значит. Открывай, старый, дело есть на серебро.

Загремел засов. В щели показалось морщинистое лицо с перебитым носом. Хромой окинул нас цепким взглядом, надолго задержавшись на перепачканной рубахе Атамана.

— В драке, что ль, были?

— Были да вышли, — отрезал Бес. — Чужая это забота, тебя не касается.

Скупщик пожевал губами, прикидывая, стоит ли с нами связываться.

— Заходите. Только уговор: если за вами хвост привязан — значит, вы на меня напали и силой сюда затащили. Я вас знать не знаю.

— Отрубили мы хвост, — спокойно ответил Бурилом. — Не трясись.

Внутри сарай оказался просторным. На полках от пола до потолка лежала всякая всячина: бочонки, верёвки, холсты, скобяной товар и железо.

Хромой уселся на табурет.

— Ночью торг с наценкой, сами понимаете. За риск беру. Чего надо?

— Струмент плотницкий, — Бурилом по-хозяйски огляделся. — Пилы, буравы, долота хорошие покажи.

Скупщик встал и со стуком выложил на стол железки.

— Пилы крепкие, полотно прямое, не гнутое. Буравы вот, разного размера. Долота в ящике, сами копайтесь.

Атаман проверил заточку на пиле, кивнул и отобрал нужное железо.

— Это забираю. Иглы, нитки льняные держишь?

— Шить, что ли, собрались, лесные? — усмехнулся Хромой.

— Бабам нашим надо.

— Да хоть паруса шейте, лишь бы платили. Вот короб, тут и нитки, и дратва крепкая.

Я прошёлся вдоль рядов, осматривая полки и кивнул на плотные рулоны в самом тёмном углу.

— Парусина?

Хромой обернулся, прищурился.

— Она самая. Прошлой осенью с купеческой ладьи сняли, а хозяин так и не сыскался.