Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

Дальше посыпалось по цепочке, страна за страной. Во Франции жандармерия и армейский спецназ брали министерства. Министр обороны попытался поднять верный ему полк, полк выслушал приказ и арестовал министра силами собственного караула. В Польше прошло жёстче всего: там у власти оказалась охрана из частных контрактников, и бой у канцелярии премьера шёл почти три часа. Одиннадцать погибших. Премьера взяли в подземном гараже, в машине с перебитыми колёсами.

Британия обошлась малой кровью, но не обошлась совсем. При аресте премьера на Даунинг-стрит застрелился начальник его аппарата. Как выяснилось позже, именно через него шла переписка о «списках на исцеление».

Скандинавия и юг континента прошли эту ночь тише. Там политики, посмотрев на кадры из Германии, начали сдаваться сами, звонили военным прокурорам и договаривались о явке с адвокатами. Испанский премьер записал видеообращение с извинениями перед нацией и приехал в трибунал на собственной машине, чем, подозреваю, спас себе если не карьеру, то хотя бы репутацию. Австрийский канцлер попытался уйти через горную границу пешком, с рюкзаком и в туристических ботинках, и его сняли с тропы егеря, которым он же годом раньше урезал финансирование. Судьба, что тут скажешь.

Я смотрел это по телевизору, и с каждым сюжетом настроение у меня портилось. Колонны бронетехники на улицах европейских столиц. Автозаки у парламентов. Военные, зачитывающие в камеры обращения о «временном управлении до проведения свободных выборов». За неделю временные военные администрации взяли на себя власть в большинстве стран Европы, каждая в своей, и удивительным образом никто не попытался под шумок откусить у соседа.

Международная прокуратура, спешно собранная из уцелевших юристов в Гааге, выписала ордера на арест шестерых: канцлера Германии, президента Франции, которого сняли с частного борта на Азорах, премьера Британии, премьера Польши, президента Финляндии и генерального секретаря альянса, того улыбчивого голландца, что предлагал ядерный взрыв в одном из городов Украины.

И стоило Европе немного поуспокоиться, как Пекин нанёс удар… но не ракетами, а записью.

Они слили в сеть запись брюссельского совещания целиком. Видео и звук, слово в слово. Генсек, предлагающий выставить русских «злом во плоти». Обсуждение, как выдать за российский удар взрыв во Львове. Британский премьер со своим «у меня уже есть предложение». Полтора часа записи, сорок языков субтитров, зеркала на каждой платформе. Города, которые уже отбушевали, вышли на улицы по второму разу.

Реакция на запись вышла страшнее любых штурмов. Люди выходили на площади молча, со свечами, и стояли ночами напролёт. Во Львове, городе, над которым планировался «гриб», на центральной площади собралось, по разным оценкам, до двухсот тысяч человек. Они стояли и молчали, и это молчание давило с экранов сильнее любого крика. Я смотрел на эти свечи и чувствовал, как духовная энергия идёт через меня сплошным потоком, люди молились всю ночь, на десятках языков сразу.

Следом, будто по расписанию, утекли списки. Полторы тысячи фамилий, аккуратные таблицы, кого архангел должен исцелить и омолодить первыми. Политики, их супруги, дети, спонсоры партий, парочка медиамагнатов. Королевская семья Британии.

Я открыл интернет и легко нашёл копию этого документа. И на восьмой странице споткнулся о знакомую фамилию.

Президент Украины. Строка сорок два, с пометкой «полное омоложение, приоритет А».

Я перечитал трижды. Человек, который с трибуны называл меня прислужником сатаны и вампиром, параллельно бронировал у сатаны место в очереди на омоложение. ПРИЧЁМ С ПРИОРИТЕТОМ.

— «Если это не фейк, — подумал я, — то у меня для европейских элит плохие новости. У них коллективное расстройство умственных способностей».

Соединенные Штаты Америки на общем фоне удержались. Там объявили военное положение, вывели на улицы национальную гвардию, и пару недель страну потряхивало, но власть устояла. Во многом потому, что вице-президент в своё время хлопнул дверью в Брюсселе, и запись это подтверждала на весь мир. Америка смогла честно сказать своим гражданам, что в подготовке третьей мировой не участвовала.

Но финальную точку в этом безумии поставили не военные и не прокуроры.

На заседание Совбеза ООН в Нью-Йорк прилетел президент Украины. Прилетел, как ни в чём не бывало, просить денег на «восстановление обороноспособности», просить союзников надавить на Россию касательно репараций и передачи замороженных средств на Украину… и многое, многое другое.

Думаю, он до последнего верил, что старые правила ещё действуют. Прямо в здании ООН его задержали, предъявили ордер и под конвоем повезли на военный аэродром, чтобы охраняемым бортом доставить к месту содержания.

Борт до места не долетел. Упал через сорок минут после взлёта, над Атлантикой, вместе со всей украинской верхушкой, летевшей тем же рейсом. Комиссия позже напишет про отказ обоих двигателей. Комментировать вероятность одновременного отказа двух двигателей на подготовленном военном борту я не возьмусь, скажу лишь, что за штурвалом сидели американские пилоты, и оба катапультировались за минуту до падения.

Я узнал об этом вечером, из экстренного выпуска. Посидел немного, подумал.

— «Что ж, — пронеслась у меня мысль. — Добрые дела должны быть вознаграждены».

Той же ночью я телепортировался в Вашингтон. Белый дом, Пенсильвания-авеню, тысяча шестьсот. Найти спальню хозяина оказалось делом двух минут. Секретная служба несла службу образцово, жаль только, что от гостей вроде меня она не защищала никак. Президент Соединённых Штатов спал на левом боку и всхрапывал. Я постоял над ним, накрыл сомнумом поглубже, чтобы не проснулся в процессе, и запустил высшее исцеление с регенерацией. Морщины разгладились, вернулся цвет волос, ушли старческие пятна с рук. Лет тридцать пять я ему отсыпал, не мелочась.

Оттуда я перелетел через город и прошёлся по двум вашингтонским больницам, университетскому госпиталю и детскому медицинскому центру.

Проснётся Америка, увидит крылья над своей столицей и помолодевшего президента, и посыл прочитает без переводчика. Тех, кто не роет другим ядерную яму, здесь лечат. Вопросы?

Понимал ли я, что манипулирую целыми странами, как фигурками на доске? Разумеется, понимал. Я не строил на этот счёт иллюзий. Кнут и пряник, страх и надежда, показательные награды и показательные наказания. Классика управления.

Только альтернативу мне никто предложить не мог. Захвати я европейских правителей сам, выстрой на площади и казни, как мне хотелось, я получил бы враждебно настроенных людей. Они простили бы своим мерзавцам всё в ту же секунду, потому что чужак, казнящий твоих, всегда хуже своих мерзавцев.

Вместо этого европейцы разобрались со своими сами. Своими руками, своими судами, своей армией. Обиду им теперь держать не на кого, кроме собственных элит, а это обида полезная, она прививает.

Менял ли я их сознание? Надеюсь, что да. Хотя бы понемногу, хотя бы у части. Кто-то скажет, что горбатых лечит только могила и через поколение всё вернётся на круги своя. Может, и так. Только я считал иначе. Это было всего лишь начало пути… и только от людей зависит, что будет дальше.

И наконец, девятого ноября две тысячи двадцать пятого года правители более чем пятидесяти стран прилетели в Пекин подписывать многосторонний мир.

* * *

В Пекин я, разумеется, отправился тоже. Под невидимостью, за час до начала.

Дом народных собраний я уже знал, бывал, так сказать. Только в этот раз вместо круглого стола на пятнадцать персон в главном зале выстроили огромное кольцо столов и табличек на нём, которых, к слову, я насчитал пятьдесят четыре. Переводчики за стеклом, армия протокольщиков вдоль стен, и через одного среди официантов ходили люди с военной выправкой, которую не спрячешь ни под каким фраком.

Я устроился под потолком, между хрустальными плафонами, и стал наблюдать.