Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

Катались до тех пор, пока на одежде не образовывались сосульки от налипшего, растаявшего и потом опять замёрзшего снега. Сосульки были явным доказательством катания на горке, оторвать их было невозможно, и, прежде чем идти домой, приходилось долго стоять в подъезде и ждать, пока они не растают. Зато сколько эмоций!

Рядом с площадью протекала речка под названием Абушка. Текла она через весь город и формировала часть неухоженного пространства, прорезающего Новокузнецк насквозь. Берега, и значительная часть местности вокруг заросли тальником и тополями. Речка даже в самый лютый мороз никогда не замерзала из-за бурного течения и тёплой воды: похоже, сверху, от промышленных предприятий, особенно от металлургического комбината, сбрасывали тёплые неочищенные сточные воды, идущие от охлаждения доменных и мартеновских печей, отчего вода реки казалась чёрной. Запах от неё тоже стоял неприятный, да и разводы нефтепродуктов встречались довольно часто. Однако разве это отталкивало кого-то из детворы от исследования берегов? Накатавшись на горке, пацаны шли на речку, спускаясь в пойму по крутым натоптанным тропинкам, по которым все ходили в импровизированные туалеты, там лазили по зарослям, временами поглядывая на быстротекущую чёрную воду. Занимались всякой ерундой: бросали палки в воду, снег, да и просто стояли и смотрели на воду, за которой, как известно, можно наблюдать целую вечность.

Женька осознавал, что подобные развлечения могли быть небезопасными, но слухи о том, что здесь кто-то когда-то утонул, не ходили.

Если направиться по речке вниз и перейти улицу Орджоникидзе, то можно было выйти в самые настоящие заросли, которые тянулись на несколько километров, до самого берега Томи. В этом месте оказалась набита лыжня, здесь проводили городские соревнования по лыжному спорту. Сразу за улицей Орджоникидзе, не доходя до этого пустыря, начата гигантская стройка. Выкопан котлован, забито множество свай, на которые поставлены массивные фермы, и собраны из железобетонных балок каркасы двух первых этажей. Рядом стояли два высоких башенных крана. На деревянной ограде, опоясывающей стройку, прямо у ворот, висела табличка: «Строительство шестнадцатиэтажного здания по улице Орджоникидзе, дом номер 35, ведёт трест 'Кузнецкпромстрой».

Территория интересной стройки, естественно, охранялась сторожами, но старшие пацаны из района рассказывали, что они залазили на эту стройку и бегали по балкам на высоте пока самого последнего построенного, третьего этажа. Так это или нет, проверить, естественно, было невозможно.

Один раз Женька с друзьями через пролом в заборе залезли на территорию стройки, хотели пройти дальше, чтобы тоже полазить по балкам над котлованом, однако у сторожки находилась собачья будка, у которой была привязана большая собака, которая, едва увидев группу пацанов, начала громко лаять, и, естественно, пришлось спасаться бегством.

Так в шалостях и пакостях прошёл февраль, и незаметно наступила весна…

Глава 12

Прибавление в семействе

Первую весну в СССР 1977 года Женька запомнил крепко. В то утро, 1 марта, он проснулся от ощущения чего-то хорошего. Такое чувство приходит считанные разы в жизни, обычно знаменуя хорошие события, которые должны вскоре произойти. Сердце томилось от неясной радости и тепла.

Проснулся, сделал лёгкую зарядку, такую, которую учила ежедневно делать Светлана Владимировна, позавтракал с родителями. День был выходной, и все находились дома.

После завтрака сразу же отправился на улицу. Едва вышел из подъезда, стукнув дверью с тугой пружиной, как уже по полной нахлынуло радостное чувство прихода весны. Весны света. В марте, особенно в начале, ещё лежит снег, только начиная понемногу таять, зато солнце уже яркое, горячее, весеннее.

Вот и сейчас ярко светило солнце в глубоком синем небе, громко чирикали птицы. У подъезда, в тени дома было холодно, но посреди двора, в месте, где яркие солнечные лучи падали на снег, он уже плавился, и даже было слышно, как шипит, превращаясь в воду. В воздухе витал аромат чего-то непонятного, но притягательного, возможно, это был запах нагреваемой солнцем коры деревьев. И вот тогда, в этот самый миг, в это самое утро, он действительно ощутил и понял, что настала весна! Долгая, продолжительная, суровая сибирская зима закончилась, и казалось, впереди лишь радость и счастье, мечты о которых накатывают каждый год в весенние месяцы. Тогда кажется: вот ещё немного, ещё чуть-чуть, и наконец-то заживём по полной…

…Счастье для Некрасовых, судя по всему, заключалось в детях. 21 марта, в ночь с воскресенья на понедельник, мать увезли в роддом. Причём увезли в тот момент, когда он спал, как ни стыдно в этом признаться. Накануне бегали с пацанами по уже наметившимся лужам, ходили смотреть на горку, которую сейчас разрушали экскаваторами и спихивали снег прямо в пойму Абушки. Поэтому набегался и всю ночь проспал. Когда проснулся, на удивление, мамы не было дома. Как так? Вчера же вечером была! Сколько время? Чёрт… Он же проспал на тренировку! Родители не разбудили!

Взволнованный отец в одиночестве сидел на диване, смотрел телевизор и качал ногой. Сразу бросился в глаза тот факт, что он же сейчас должен быть на работе, но не был! Да и одет не в домашнее, а в свитер и брюки, что уже говорило об экстраординарной ситуации. Увидев вышедшего Женьку из спальни, потирающего кулачками глаза, батя как-то нервно хихикнул:

— Всё проспал, Семёныч! Мамку сегодня ночью скорая увезла! В роддом! В Куйбышево!

Удивлённый и растерянный Женька сел рядом с отцом и приготовился слушать. По виду родителя было видно, что не терпится ему поделиться новостью, пусть даже с малолетним сыном.

— В час ночи, как только схватки начались у мамки, я сразу понял, что всё: надо скорую вызывать, — объяснил отец, нервно сжимая пальцы. — Побежал на Металлургов, в телефоны-автоматы. В половине будок трубки обрезанные, в другой половине не работают, в двух только работали. Вызвал скорую, домой опять побежал их встречать. Пока прибежал, пока вещи собрали, уже скорая приехала. Хотел с ней поехать, врачи сказали, не надо. В Куйбышевский роддом отвезут. Ну, на работу я, понятное дело, не пошёл. Утром сходил на проспект, позвонил начальнику с автомата, сказал, жена рожает, отгул на сегодня взял. Ты тоже сегодня на тренировку не ходи, мне твоя помощь нужна.

— И что мы будем сейчас делать? — спросил Женька.

Честно сказать, он не знал и даже не предполагал, что делать, когда в семье рождается ребёнок. В свои 32 года о детях со своей подружкой они даже не думали. Жили одним днём, жили для себя, и вот оно как получилось со сплавом… Даже брак не зарегистрировали, хотя давно уже плыли на одной волне… А сейчас, получается, и потомства в 2022 году не оставил…

— Что делать, Семёныч… Ехать в роддом надо, — покачал головой отец. — Передачку надо собрать. Сейчас завтракай, пойдём в магазин сходим, купим чего-нибудь. Чего покупать-то надо? Хрен его знает чего. Но чего-то надо.

Женька ещё раз отметил про себя, что отец был очень взволнован, иногда вскакивал, подходил к окну, доставал пачку Беломора, смолил в окно, потом опять ходил по квартире, садился на стул, но не сиделось, опять вставал и ходил. Телевизор работал фоном, показывал какую-то муру, вроде телеспектакля, на него никто не обращал внимания. Служил лишь для разрядки настроения. Естественно, настроение у бати было радостное, тут же перетекавшее в раздумье и печаль. Чувствовалось, что требовалось ему какое-то дело, чтобы занять себя. Страдал батя от отсутствия информации. И что делать? Это в 21 веке можно взять в руки мобильник и легко позвонить в роддом, чтобы узнать, появился ребёнок или нет, и как себя чувствует роженица. Сейчас делать было абсолютно нечего.

Отец и сам-то не ел ещё, поэтому нажарил большую сковородку яичницы с колбасой, накормил сына, сам поел, потом пошли в магазин. В овощном, как на заказ, выкинули апельсины и яблоки. Отстояв очередь, купили по килограмму того и этого, в молочном магазине купили ряженку, варенец, кусок сыра, сметану, в хлебном пару булочек, в магазине «Соки-воды» взяли бутылку минералки «Нарзан». Потом отправились домой. Отец помыл фрукты, сложил в газетный кулёк, всё купленное протёр тряпкой и сложил в авоську, вставив между ними газетные листы, чтобы не побились бутылки.