Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

Батя обошёл здание роддома, с крыши которого активно бежала талая вода. Обходить было тоже неудобно: снег начал подтаивать и проваливался даже на дорожке, которую протоптали счастливые отцы, когда кричали в окна роддома, вызывая своих жён. Именно этим сейчас предстояло заниматься и отцу Женьки.

С обратной стороны здания на каждом окне второго этажа, где находились палаты, в которых лежали роженицы, находился приклеенный альбомный лист, на котором стояла крупная цифра, означавшая номер этой палаты.

— Вот где вторая! — указал батя на середину здания.

Женька вгляделся: и точно, на двух больших трёхстворчатых окнах висели альбомные листы, на которых была написана большая цифра 2. Батя подошёл и встал напротив одного окна.

— Маша! Маша! — сложив ладони рупором, громко крикнул он. — Вторая палата!

Громкий крик эхом разнёсся по небольшому парку, распугав ворон, вольготно расположившихся на одном из деревьев. Вороны с недовольным карканьем разлетелись в разные стороны.

— Маша! Маша! — ещё раз крикнул батя. — Вторая палата!

Неожиданно в окне второго этажа появилась темноволосая женщина, одетая в синий халат. Женька с удивлением разглядел, что это его мама. Она радостно улыбалась, махала рукой и что-то говорила. Но, естественно, через две оконные рамы ничего не было слышно. Очевидно, что в палате кричать она не могла, так как была не одна, а без этого здесь, на улице, из того, что она говорила, ничего не было слышно из-за городского шума.

— Не слышу! Не слышу! — громко крикнул батя. — Нам что, опять идти туда? Записку тебе написать?

Мама отрицательно покачала головой, прошла в тёмную глубь палаты, а потом вынесла туго завёрнутый белый свёрток с крошечным тёмным лицом. Господи, неужели это сестра?

— Красивая! — крикнул батя.

Мама постояла примерно с минуту, качая младенца на руках, потом покачала головой и унесла с собой. Потом пришла сразу же и махнула рукой, показывая, чтобы шли отсюда, не тянули время.

Батя с Женькой помахали руками на прощание и, чавкая по раскисшему снегу уже промокшей обувью, отправились на автобусную остановку. Предстояло ехать обратно.

— Что ещё везти надо? — спросил Женька, пока стояли и ожидали автобус.

— Сначала первым делом поедем в ЗАГС, — объяснил батя. — Потом полученное свидетельство о рождении, и паспорт матери надо привезти обратно. Ещё вещи нужны и продукты. А надо многое: грецкие орехи купить, чтобы молоко было, сгущёнку купить, картошку отварить, котлеты сделаем, пельмени отварим. В общем, Семён, работы много. Надо сегодня всё это сделать и сюда привезти, завтра мне на работу нужно будет идти, как ни крути. Но может, завтра посреди дня я постараюсь сюда смотаться и узнать что нужно ещё…

Да… Дел предстояло много…

Глава 13

Приятные хлопоты

Время уже было 11 утра, и Женька засомневался, что они успеют сделать столько дел. Одно дело, когда ты на машине поехал, другое дело, когда на автобусе. Однако батя автобус ждать не стал. По дороге иногда проезжали жёлтые автомобили такси: «Волга» ГАЗ-24. Батя увидел первую попавшуюся «Волгу», вышел на дорогу, залихватски свистнул и помахал рукой. Машина притормозила и остановилась на автобусной остановке, несмотря на то, что в такси уже сидел пассажир.

— Шеф, до проспекта Металлургов надо, за рубль довезёшь двоих? — спросил батя, подойдя к водительской двери.

Увидел, что водитель согласен, махнул рукой Женьке, подзывая к задней двери.

— Садись, Семён, — молвил батя. — Сейчас поедем.

В такси на первом сидении ехал какой-то толстый мужик, который сразу же начал возмущаться, говоря о том, что он не подписывался ехать с двумя попутчиками. Однако таксист быстро приструнил его.

— Ваше какое дело, гражданин? — строго спросил таксист. — Вы едете до вокзала, а они до Металлургов. По одной линии, если бы нужно было сворачивать, я бы отказался.

Конечно, Женька сразу понял, что таксист решил подкалымить, как и многие таксисты, — толстый мужик платил по счётчику, а они с отцом на лапу. Впрочем, кого и когда это волновало… Не зря в СССР таксиста называли «шеф». По сравнению с пассажиром считался он на две головы выше…

…Таксист остановился на улице, не став заезжать во двор, который не имел проходного выезда.

Дома отдохнули пять минут после дороги, привели себя в порядок. Потом батя взял свой паспорт, паспорт мамы, справку из роддома, сказал Женьке одеваться, и вдвоём направились в ЗАГС, который находился у горсовета, то есть идти всего ничего.

— А как вы назовёте её? — полюбопытствовал Женька. — Ну… сестру, в смысле.

— У нас сразу договорённость была! — заявил батя. — Если пацан рождается, то называем Святославом, как моего деда звали, мамкиного отца. Если девочка, то Анастасией, как Машкину бабушку. Так что, Семёныч, будет у тебя сестра Настюшка.

Женька впервые услышал про деда отца. Раньше батя о нём, кажется, не говорил. Вроде бы мельком, что погиб. А где и как, никогда не заострял внимание. Как-то неловко было спрашивать больше, да и сейчас явно не лучший момент для этого…

…На удивление, в ЗАГСе выдали свидетельство о рождении ребёнка буквально через считанные минуты. Это действительно было большим удивлением для Женьки. В своём времени, чтобы попасть в подобное учреждение, нужно было записаться через «Госуслуги» на определённое время, прийти, оплатить пошлину, потратить фиг знает сколько времени. Да ещё и не зайдёшь просто так, охранник на входе обшмонает и через металлоискатель прогонит.

Сейчас же, когда вошли в ЗАГС Городского исполнительного комитета Совета народных депутатов Центрального района, никаких охранников у входа не было. Даже милиции не было! Сидела лишь старушка-вахтёрша с накинутой на плечи шалью. На вопрос, куда обращаться, сразу же указала номер кабинета.

Отстояв небольшую очередь, прошли в кабинет, подали документы, батя написал заявление на выдачу свидетельства о рождении ребёнка, и тут же, подождав всего ничего, получили новенькое свежее свидетельство о рождении. Выдававшая женщина только спросила, какое имя, фамилию, отчество будет носить ребёнок.

— Некрасова Анастасия Григорьевна, — уверенно сказал батя.

Через несколько минут вышли и направились в магазин: нужно было в овощном купить матери грецкие орехи, потом наколоть их молотком, ядра ссыпать в кулёчек.

Ещё в роддом требовалось много чего, что мама не успела или забыла захватить: кожаные тапочки, которые можно дезинфицировать, зубную щётку с пастой, мыло, мочалку, молокоотсос из аптеки, стеклянную баночку с пластиковой крышкой, и ещё кое-чего. Вдобавок нужно дома пожарить котлеты, сделать картофельное пюре, положить в баночку и потом, собрав всё вместе, поехать обратно в Куйбышево… К сожалению, кроме бабки Авдотьи и загадочных Соловьёвых, с которыми не знались, родни у семьи Некрасовых здесь больше не было, полагаться не на кого. Даже бабка Авдотья не знала, что невестка разродилась…

…Невзирая на то, что Женька думал, что они не смогут сделать столько дел за оставшееся время, получилось не так: успели! Всё сделали вовремя! Приехали второй раз уже в 16:40. Передачи принимали только до 17:00, то, получается, успели впритык.

Зайдя в комнату приёма передач, сразу отдали передачу санитарке. С документами внутри лежала записка, которую батя написал перед тем, как выйти из дома. Женька видел, с каким трудом он подбирал слова, когда писал эту записку. Не привыкший общаться эпистолярным жанром, отец натужно выдавливал слова, в час по чайной ложке. При этом весь покраснел, и по лбу бежал пот. Иногда тихо улыбался про себя, словно писал какие-то приятные слова любви и счастья. Что пишет отец, Женька, естественно, спрашивать не стал. Это была тайна его отца и матери.

Когда санитарка принесла пустую авоську и ответную записку в ней, батя прочитал и махнул рукой, призывая Женьку идти за собой.