Наверное, Урусов принимал клиента, и я решила подождать, с блаженством устроившись на стуле и вытянув ноги.
Но вскоре моё одиночество было нарушено. Сперва я подумала, что пришёл Николай, но вместо помощника князя в просторной приёмной появилась молодая женщина, укутанная в изящное пальто глубокого винного оттенка, расшитое бархатным кантом. На плечи был наброшен длинный шарф из тонкой шерсти, а на руках — перчатки, чуть светлее по тону. Небольшая шляпка с пером идеально сидела на уложенных каштановых волосах. Казалось, холодный осенний воздух едва коснулся её щёк, — настолько свежо и безупречно она выглядела.
Она задержалась в проёме и, заметив меня, приподняла тонкие брови.
Я поспешила подняться.
— Вера Дмитриевна Щербакова, — представилась, стараясь держаться уверенно.
— Графиня Лилиана Сергеевна Вяземская, — ответила она с лёгким кивком.
Она села в кресло у окна, не снимая перчаток, и изящным движением поправила складку на юбке.
— Вы к князю по делу? — спросила прохладным тоном.
— Да, — коротко ответила я, решив не вдаваться в подробности.
— Уже поздновато для дел, не находите? Князь вечно задерживается из-за клиентов, — она тихо фыркнула, глядя на дверь в кабинет. — Вот и нынче. Я приехала — и снова вынуждена ждать.
Я уловила в её голосе раздражение, частично направленное на меня, частично — на работу князя и него самого.
— А на днях, можете вообразить? Опоздал на примерку свадебного фрака! Его кучер мне потом шепнул, что Урусов помогал какой-то оборванке, бросившейся ему в ноги с мольбами. Какая наглость, право слово. Каждый так и норовит сыграть на доброте князя.
Я густо покраснела и чуть опустила голову, надеясь скрыть от графини алое от румянца лицо, ведь именно я та — самая оборванка...
Справившись с собой, я сделала вид, что меня это ничуть не тронуло, и вежливо улыбнулась.
— Вам действительно нелегко, Лилиана Сергеевна, остаётся только запастись терпением. Князь, должно быть, всегда столь востребован.
Она нехотя кивнула, и в её глазах мелькнуло откровенное недовольство.
— Простите моё любопытство, Вера Дмитриевна: а какое у вас к нему дело?
— Лавка покойного супруга оказалась в центре скандала, — спокойно ответила я, не желая вдаваться в подробности. — Иван Кириллович любезно согласился помочь и поручил меня заботам своего помощника.
Графиня медленно кивнула, играя жемчужной пуговицей на манжете.
— Ах, лавка… Значит, вы из купеческой среды?
— Вдова купца третьей гильдии, — уточнила сухо.
Лилиана тонко усмехнулась.
— Ну да, Иван Кириллович у нас человек справедливый. Всем готов помочь. Даже тем, кто не из его круга.
Дверь кабинета распахнулась, и первым вышел мужчина лет пятидесяти в тёмном сюртуке. Следом появился князь Урусов.
— Будьте уверены, Дмитрий Алексеевич, ваше дело мы доведём до конца, — спокойно сказал он, подавая клиенту руку. — Я сам подготовлю прошение и прикажу Субботину заняться сбором справок. Ждите вестей через три дня.
Мужчина несколько раз благодарно поклонился и, пробормотав что-то вроде «всецело полагаюсь на вас, Иван Кириллович», поспешил прочь.
Урусов проводил его взглядом, а затем повернулся в сторону приёмной… и замер.
— Лили... ана Сергеевна? — голос его прозвучал удивлённо. — Вы здесь?
Лицо её озарилось сияющей улыбкой.
— Иван Кириллович! Какая радость, наконец, дождаться вас!
Затем князь увидел меня и удивлённо моргнул.
— Вера Дмитриевна? — Урусов произнёс моё имя так, будто не верил глазам. — Вы снова здесь? Я думал, вы уехали с Субботиным.
— Случилось кое-что непредвиденное... это заставило меня вернуться, — тихо сказала я, смущённая донельзя внимательным и насмешливым взглядом графини.
Она смотрела на меня так, словно хотела сказать, что прекрасно видит подоплёку в моих словах.
Которой на самом деле не существовало!
Я почувствовала, как уши заливает краска. Как же я стыдилась! Почти презирала себя за то, что оказалась в этой унизительной ситуации, за то, что прошу...
Серые глаза Урусова на миг задержались на Лилиане, потом — на мне, и в воздухе повисло странное ожидание. Казалось, он решал задачу сложнее любой юридической.
— Иван Кириллович, — графиня первой нарушила молчание, её голос звучал мягко, но в словах звенел металл, — я надеюсь, вы не заставите меня ждать ещё дольше.
Я выпрямила спину и сделала вид, что рассматриваю узор на ковре. Нужно уйти, сохранив остатки достоинства.
Князь чуть наклонил голову, губы его скривились в недовольной усмешке.
— Госпожа Щербакова — моя доверительница, — холодно отрезал Урусов, бросив на невесту быстрый взгляд. — Я приношу свои извинения, но вам придётся немного подождать.
— Ну конечно, — протянула Лилиана, слегка прищурив глаза. — Я нисколько не сомневалась.
Повисла неловкая тишина. Затем Урусов повернулся ко мне и сделал приглашающий жест:
— Вера Дмитриевна, прошу вас, — произнёс ровным тоном, от которого холодок пробежал по коже.
Мы вошли в кабинет. Князь прикрыл за нами дверь, тяжело выдохнул и, словно стараясь взять себя в руки, прошёл к столу и бросил быстрый взгляд в мою сторону.
— Вера Дмитриевна, — сказал он негромко, но в голосе сквозило раздражение. — Надеюсь, у вас есть веская причина вернуться.
— Простите, что потревожила... — тихо начала я, ощущая, как горят щёки.
Князь чуть дёрнул уголком губ, скорее от нетерпения, чем в усмешке, и сделал короткий жест, будто отсекая мои извинения.
— Не стоит, — произнёс он. — Лучше скажите прямо, по какому делу вы пришли.
Вдохнув побольше воздуха, я протянула ему толстый конверт с письмом господина Мейерса.
— Стряпчий моего мужа сбежал. Оставил мне это... Написал, что состоял в сговоре со Степаном Аксаковым — от него вы спасли меня накануне. Вдвоём они скрывали, что умерла моя очень дальняя родственница и оставила наследство.
— Наследство? — переспросил Урусов, и серые глаза его прищурились.
Он взял конверт из моих рук, развернул письмо и, пробежав первые строчки, резко вскинул взгляд на меня.
— Вы понимаете, что подобные заявления могут оказаться ловкой выдумкой? — голос его оставался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Где доказательства?
Я сглотнула и стиснула пальцы, чтобы унять дрожь.
— У меня есть только письмо. Но я не стала бы тревожить вас пустыми фантазиями, Иван Кириллович. Если это подтвердится... это изменит всё.
Князь молча вернулся к чтению. По мере того, как его брови всё больше хмурились, сердце у меня падало всё ниже.
Наконец, он аккуратно сложил листы и положил их на стол.
— Хорошо, — сухо заключил. — Мы все это проверим. Но, милости ради, расскажите, почему вы не обождали с письмом до завтра? Если наследство существует, оно никуда не денется за один день.
Я вздрогнула и почувствовала, как по коже пробежал мороз.
— Степан был у стряпчего... я боюсь возвращаться домой, он совсем лишился рассудка. Пожалуйста, помогите мне добраться до Твери и встретиться с нотариусом. Я расплачусь с вами, как только получу наследство!
Глава 26
— А как же ваши знакомые с Хитровки?
Его вопрос заставил меня замереть и прищуриться.
— Не нужно разыгрывать удивление, Москва — город маленький, я узнал молодого господина, который вам помогал.
— Откуда же у вашей светлости такие познания в хитровских бандитах? — вопрос слетел с языка, прежде чем я успела хорошенько осмыслить колкую реплику.
Я слишком сильно разнервничалась, вот и прорезались эмоции, которые прежде получалось сдерживать. Пришлось втянуть носом воздух и медленно выдохнуть, заставляя себя успокоиться.
Нельзя дерзить Урусову, пусть и очень хочется, нельзя лишаться его помощи. Тем более, когда я прошу его об одолжении.
Очередном.
Странно, но князь тоже замолчал несмотря на злость и раздражение, которые он безуспешно пытался подавить.
