Этот подъезд прошли быстрее, за сорок минут. Никого.
— Пусто, — сказал я.
Дядя Саша глянул на потолок.
— Через крышу может?
— Пошли.
Мы поднялись по лестнице, я толкнул дверь — не заперто.
Вышел, пригнулся, осмотрелся. Ветер сильный, позёмка метёт по бетону. Дядя Саша выбрался следом, тоже присел.
— Вон туда посмотри, — он показал рукой на девятиэтажку напротив. Расстояние приличное — метров четыреста, не меньше.
— Что там?
— Мелькнул кто-то.
Я пригляделся. Окна чёрные, стёкла выбиты, за ними — темнота.
— Где?
— Пятый этаж, третье окно от угла, рядом с забитым.
Я достал бинокль, навёл. Окно пустое, никакого движения. Подождал минуту — ничего.
— Может, показалось? — спросил я.
— Не показалось, — ответил он твёрдо.
Я убрал бинокль.
— Ладно. Сначала добьём третий подъезд. Потом идём туда.
Спустились. Третий подъезд оказался таким же пустым, как и первые два. Выбитые двери, разграбленные квартиры, пыль. Мы проверили все этажи, все квартиры. Никого.
Я посмотрел на часы — проверка всего дома заняла два с половиной часа.
Не задерживаясь, перебежали двор, обошли пятиэтажку, следом вторую. Нужный нам дом стоял через дорогу.
Подошли к подъезду. Зашли. Внутри темно, на площадках — те же выбитые двери, та же пыль.
Первый этаж. Четыре квартиры. Пусто. Второй — пусто. Третий — пусто.
На четвёртом я задержался. Прислушался. Тишина. Только ветер гудит в разбитых окнах.
— Чисто, — прошептал дядя Саша.
Пошли на пятый.
Я поднялся первым, держа автомат стволом вверх. Дядя Саша за мной. На площадке я остановился, осмотрелся.
Зашёл в первую квартиру. Пусто. Вторую — пусто. Третью — пусто.
Четвёртая дверь была прикрыта. Я толкнул её, шагнул внутрь. Сделал ещё шаг и замер.
В дверях одной из комнат стоял Олег. Грязный, заросший, в чужой форме. На лице — улыбка.
— Знал, что придёшь, — сказал он.
Я опустил автомат.
— Олег, твою ж мать…
Дядя Саша шагнул в квартиру, кашлянул.
— Живой, чёрт.
Олег замер, глядя на дядю Сашу. Я видел как расширяются его глаза, как меняется лицо. На нем удивление, неверие, будто призрака увидел.
— Карлыч? — хрипло выдавил он.
Дядя Саша усмехнулся, поправил автомат на плече.
— Он самый.
Олег замолчал. Смотрел долго, пристально. Заметил, наверное, что старик выглядит не так, как раньше. Крепче, моложе, свежее. В глазах — вопрос.
— Ты… — начал Олег и снова замолк.
— Потом расскажу, — сказал дядя Саша. — Времени мало.
Олег кивнул, всё ещё не отводя взгляда.
Я шагнул в комнату.
Внутри темно, окно забито фанерой, завешано тряпками, свет едва пробивается сквозь щели. На полу — три армейских спальника, в углу — куча снаряжения.
Штабс-капитан стоял у окна, чуть отодвинув край тряпки. Увидел меня, кивнул.
Второй сидел на спальнике, прислонившись к стене. Молодой, бледный, глаза запавшие.
Третий лежал на матрасе, укрытый шинелью. Лицо белое, восковое, глаза закрыты. Дышал тяжело, с хрипом. Рядом с ним — автомат, аптечка, пустые ампулы.
Все трое были одеты в чужую зимнюю форму. Утеплённые комбинезоны серого цвета, на ногах — высокие ботинки с толстой подошвой. У штабс-капитана на воротнике — нашивка с тремя полосками. Оружие тоже трофейное — короткие автоматы с коллиматорами, пистолеты на поясах.
Я повернулся к Олегу.
— Откуда форма? Оружие?
Тот усмехнулся, кивнул на кучу снаряжения в углу.
— Трофеи, — сказал он.
Я кивнул. Понятно.
Подошёл к раненому, присел на корточки, потрогал лоб — горячий.
— Что с ним? — спросил я, поднимаясь.
Олег подошёл, остановился рядом.
— Не жилец, — сказал он тихо.
Я посмотрел на часы. Половина четвертого. До заката — часа три, не больше.
— Надо уходить, — сказал я. — Но до темноты не успеем. Ночуем здесь, утром выдвигаемся. Согласен?
Олег посмотрел на меня, потом на своих.
— А разве есть варианты? — спросил он.
Я покачал головой.
— Тогда располагайтесь, — сказал Олег, скинул автомат, сел на спальник.
Я кивнул. Достал из вещмешка остатки провианта — сухари, консервы. Дядя Саша разложил таблетки сухого спирта, чиркнул зажигалкой.
Пока тушенка грелась, мужики шумно тянули носами, словно пытаясь наестся запахом.
— Налетай! — объявил дядя Саша.
Отказаться не пытались. Штабс-капитан подвинулся ближе, молодой солдат подполз на спальнике. Даже раненый открыл глаза, когда запах особенно сильно пошёл по комнате.
Ели молча, быстро. Тушёнка жирная, каша гречневая, сухари. Я смотрел на Олега. Он сидел, поджав колени к груди, ел жадно, торопливо. Но руки дрожали. Мелкой, постоянной дрожью. После перерождения она была у него всегда. Тело не держало тепло, внутренний огонь не зажигался.
Он доел свою порцию, вытер ложку о штанину. Я передал ему кружку с горячим кофе — только закипел. Он взял обеими руками, прижал к груди, отхлебнул.
— Знаешь, что сделаю, когда придём домой? — сказал он.
— Что? — спросил я.
— Баню затоплю. И на сутки засяду.
Я усмехнулся. Дядя Саша тоже.
— И угоришь, — сказал он.
— Не угорю, — ответил Олег. — Я осторожно.
Он допил кофе, поставил кружку на пол. Замолчал вдруг. Смотрел на свои руки, на трясущиеся пальцы.
— Как там Димка? — спросил он тихо. — Поправляется?
Я посмотрел на него. В глазах — страх. Боится услышать ответ.
— Да, — сказал я. — На поправку идёт.
Олег выдохнул. Кивнул. Больше не спрашивал.
Про то, что Димка умер и воскрес, я решил не говорить. Не сейчас. Не здесь.
Дядя Саша достал сигареты, вытащил две, одну протянул Олегу, одну мне. Прикурили от зажигалки. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с паром от еды.
В комнате заметно потеплело. Не плюс, но около нуля уже точно было. Я расстегнул куртку, снял перчатки. Пальцы отходили.
Олег курил жадно, затягивался глубоко, выпускал дым носом.
— Кайф, — сказал он.
Дядя Саша кивнул.
— Михалыч дал перед выходом, немецкие.
Олег затянулся, выпустил дым в потолок. Помолчал.
— А с трофеями что? Лекарства удалось забрать? — спросил он.
Я кивнул, повернулся к штабс-капитану, потом перевёл взгляд на молодого солдата.
— Да. Почти всех ваших на ноги поставили. — Я помолчал. — Вы, я смотрю, тоже радиопротекторами воспользовались?
Олег усмехнулся, почесал щетину.
— Ага. По два блистера уже сожрали каждый. Хорошая штука, помогает. — Он зевнул, прикрыв рот ладонью. — Ненадолго, правда. Как появляется вкус такой противный во рту, так сразу жрём.
Я докурил, затушил окурок, привычно сунул в карман.
— Прежде чем здесь расположиться, вы в той девятиэтажке были? — спросил я, посмотрев на окно.
Олег поднял голову, проследил за моим взглядом. Удивился.
— А ты откуда знаешь?
Я не ответил. Задал другой вопрос:
— Трофеями там разжились?
Олег помолчал. Кивнул.
— С этим вообще мистика какая-то, — сказал он, понизив голос. — Мы уже помирать собрались. Попрощались даже. Думали всех положат.
Он замолчал, снова посмотрел на свои руки.
— А эти… — Олег неопределённо махнул рукой в сторону окна. — Сами по себе передохли. Как шли, так и легли дружненько… С шеями переломанными.
Сделав вид что удивляюсь, я сменил тему.
— Сам знаешь, каких только чудес не бывает. Мы с тобой тому живые примеры.
Олег помолчал. Кивнул.
— Это да, — сказал он.
Дядя Саша ухмыльнулся. Поправил автомат, прислонился к стене. Штабс-капитан смотрел на нас, переводил взгляд с одного на другого. Прислушивался, но в разговор не лез.
И тут снаружи донёсся звук. Низкий, тяжёлый, нарастающий.
Вертолёт.
Я поднял голову. Олег замер, не докурил. Дядя Саша пригнулся, схватил автомат.
Все подошли к окнам. Я прильнул к щели между фанерой и рамой.
Над базой зависли сразу несколько машин. Три грузовых — массивные, с толстыми боками и задранными хвостовыми балками. Два винта, верхний и хвостовой, вращались в разные стороны, поднимая снежную пыль.
