— Спать давай, — сказал он. — Завтра рано вставать.
Я кивнул, с завистью глядя, как он устроился на своей половине, закутавшись поплотнее в тулуп.
Надо было тоже что-то посерьёзнее надеть. Куртка так-то тёплая, но спать комфортней было бы в чём-то посерьёзнее. Жалея о своей непредусмотрительности, я положил под голову вещмешок, поставил автомат у стены, так, чтобы можно быстро взять, выключил фонарь и едва закрыв глаза, уснул.
Глава 11
Проснулся от холода. О том, что наступило утро, я узнал от дяди Саши — он уже копошился с таблетками сухого спирта и негромко матерился.
— Вставай, — сказал он. — Пора.
Я поднялся, пошевелил плечами, присел пару раз. Убедившись, что за ночь ничего не отмерзло и не отвалилось, вышел в «уборную» — тёмный угол коридора.
Вернулся, помог дяде Саше с подогревом завтрака. Достал сухари, банку с тушёнкой, кашу. Воды хватало — я проверил флягу, полная. На крайний случай можно натопить снега.
Дождались, когда консервы зашкварчат, сняли с огня. Добавили ещё одну таблетку, поставили кружку с водой, и принялись за еду. Пока ели, дважды вскипятили воду — чтобы не только хлебнуть кофе сейчас, но и залить немного кипятка в термос. На улице холодно, горячее питьё очень помогает.
Позавтракав и собравшись, вышли из подвала.
Солнце уже поднялось, но по сравнению со вчерашним днём заметно посвежело. Точнее — похолодало. Мороз щипал щёки, дыхание вылетало густым паром, снег под ногами скрипел громче, чем вчера. Воздух казался плотным, колючим.
Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, двинулись дальше. Так же держались стен, обходили открытые места. Шли долго — больше часа, наверное. Двигались на северо-запад, туда, где за домами угадывалась знакомая высотка. По пути миновали несколько кварталов: разбитые девятиэтажки, сгоревший универсам с обрушенной вывеской, длинную стену цеха с выбитыми окнами. В одном дворе нашли остов грузовика со сплющенной кабиной, на снегу валялись деревянные ящики, в основном разбитые.
Первый патруль заметили у перекрёстка. Трое в камуфляже, с автоматами. Я замер за углом, поднял руку. Дядя Саша прижался к стене. Ждали. Патруль ушёл в другую сторону, скрылся за домами.
— Давай, — шепнул я.
Перебежали через дорогу, нырнули в арку.
Второй патруль, даже скорее пост, увидели издалека — два бронетранспортёра на перекрёстке, солдаты вокруг. Обогнули кварталом, через дворы. В одном месте пришлось лежать в сугробе, пока мимо не прошёл МРАП с пулемётом на крыше.
К девятиэтажке вышли примерно через час. Я узнал её сразу — панельная, серая, с изломанной крышей. Двор пуст, окна черны, тишина.
Подошли к подъезду. Следов не было — ночью нападал снег, и даже если они когда-то и были, теперь всё замело.
Пошли наверх. Лестница знакомая — ступени, пролёты, площадки. На пятом этаже — тёмное пятно на стене. Всё как во сне.
На девятом дверь сорвана с петель. Я вошёл первым. В квартире пусто. Ни Олега, ни трупов, ни хоть чего-то, что указывало бы на реальность моего сна. Только на полу тёмные разводы — если пофантазировать, их можно принять за следы волочения. И всё.
— Пусто, — сказал дядя Саша. Он стоял в дверях, осматривался.
Я подошёл к окну, но выглядывать не стал. Заглянул сбоку — видимость была так себе. Никого.
Закончив с квартирой, поднялись выше. Лестница кончилась, последний пролёт упирался в железную дверь. Её явно не так давно открывали — петли смазаны, засов не заржавел.
Сначала вышел я, потом дядя Саша. Мы дружно присели, чтобы не маячить.
Вокруг — дома, улицы, заводские трубы, пустыри. Я достал бинокль.
Слева, за кварталом, виднелась разрушенная больница. Дальше, за ней, угадывалась вторая база. Я насчитал не меньше десятка единиц техники: бронетранспортёры, грузовики, несколько легковых машин. А у самого края — два танка. Необычные, с низкими силуэтами, с башнями, сдвинутыми назад. Таких я раньше не видел.
Дядя Саша протянул руку.
— Дай сюда.
Я передал ему бинокль. Он прильнул к окулярам, долго смотрел. Потом опустил, потер глаза.
— Серьезно… — пробормотал он.
Я кивнул и забрал у дяди Саши бинокль, спрятал за пазуху.
— Что думаешь? — спросил он.
Я посмотрел на базу. На танки, на бронетранспортеры, на солдат, которые копошились между машинами. Потом перевел взгляд на окрестные дома.
— Олег не ушёл далеко, — сказал я. — Он знает, что портал откроется где-то рядом, и будет ждать.
— А как мы дадим знать, что пришли?
Я покачал головой.
— Никак. Остаётся искать.
Я прикинул. Если бы я был на месте Олега, выбрал бы место с хорошим обзором. Низкие здания отпадают — с них ничего не видно. Нужно видеть базу врага, видеть подходы. И иметь пространство для отступления.
— Как минимум двухподъездный, высотный дом, — сказал я вслух. — Чтобы в случае опасности выйти через другой подъезд. Квартира с окнами на две стороны, а лучше на три.
Дядя Саша кивнул.
— И много таких домов вокруг?
Я огляделся. Прикинул расстояние до базы, до соседних улиц.
— Не больше десятка.
Определившись с критериями, мы спустились с крыши обратно в квартиру. Дядя Саша отхлебнул из термоса — кофе еще не остыл. Я сделал глоток, заткнул пробку.
— Пошли.
Двинулись вдоль домов, прекрасно понимая что любая встреча с противником в такой близости от их базы закончится плачевно. Благо идти недалеко, ближайшая высотка стояла напротив — три подъезда, десять этажей. Дорогу перебежали быстро, замерли. Прислушались. Тишина.
Зашли в подъезд. Я придержал дверь, чтобы не хлопнула.
Первый этаж. Четыре двери. Все открыты — петли ржавые, косяки расщеплены. Я заглянул в первую. Пусто. Сорванные обои, разбитое окно, на полу — битое стекло, старые газеты, обрывки тряпья. Всё серое, в пыли.
Вторая — то же самое. Третья — ещё хуже, дверь валяется на полу, внутри обгорелые стены, копоть. Четвёртая — пустая комната, только старая железная кровать без матраса.
Пошли на второй этаж. Те же четыре двери, все открыты. В квартирах — следы давнего разграбления. Выбитые рамы, ободранные стены, сломанные батареи. Кто-то выдирал трубы, выносил всё, что можно. И судя по толстенному слою пыли, было это очень давно.
Третий этаж. Четвёртый. Пятый.
На пятом я задержался у окна. Окна выходят на базу — отсюда видно технику, движение. Хорошая позиция для наблюдения, но квартира пуста. Никто здесь не сидел — пыль лежит ровным слоем, нет ни следов, ни вещей.
Шестой. Седьмой. Восьмой. Везде одно и то же. Запустение, разруха, ни признака жизни.
Девятый — пусто.
Десятый, последний этаж. Четыре квартиры — всё те же выбитые двери, пустые комнаты, пыль на полу. Я выглянул в окно на лестничной клетке. Внизу — двор, гаражи, пустырь. Никого.
Посмотрел на часы. Прошёл почти час.
— Час на один подъезд, — сказал я. — Если так дальше пойдёт, проверим все дома через неделю.
Дядя Саша прислонился к стене, достал сигарету. Прикурил, выпустил дым в потолок. Я достал термос, отхлебнул кофе. Он уже поостыл, но пить можно. Передал дяде Саше, достал дозиметр. Стрелка прыгнула, замерла. Я присмотрелся — доза выше, чем вчера. Значительно. Вчера было два с небольшим, сейчас — почти три с половиной.
— Фонит, — сказал я. — Как себя чувствуешь?
Дядя Саша затянулся, посмотрел на меня.
— Лучше всех, — сказал он. — Никогда так хорошо не было.
Я убрал дозиметр. Докурили, допили кофе. Дядя Саша затушил окурок о стену, сунул в карман.
— Что дальше? — спросил он.
— Дальше — следующий подъезд.
— А если не найдём?
— Найдём, — сказал я. — Должны.
Мы вышли из первого подъезда, перевели дух. Двор пуст, тишина. Я посмотрел на часы. Через сорок минут Леонид откроет портал в очередной раз.
Зашли в следующий подъезд. Та же планировка, те же выбитые двери, пыль, запустение. Четыре квартиры на этаже. Поднимались молча, быстро. На пятом я задержался у окна, выглянул — база на месте, техника не двигалась.
