Речной Князь. Книга 2 (СИ) - "Afael"

Мы выждали некоторое время. Дозорные, вроде угомонились.

— Дальше… — шепнул я.

Мы снова навалились, выталкивая гружёную лодку через ствол на одних жилах. Волк шёл первым, ладонями бережно раздвигая сушняк, чтобы ни одна сухая хворостина не треснула.

Грязь под ногами стала совсем зыбкой. Бес оступился, провалился в яму и ушёл почти по шею. Бурилом вовремя сцапал его за шиворот и выдернув обратно. Парень таращил глаза, но не издал ни звука.

Пядь за пядью мы протаскивали лодку через эту вязкую петлю. Сто шагов показались вечностью. Когда ил под ногами наконец сменился твёрдым песком, а ветви тальника поредели, я понял — выходим.

Мы ввалились на борт, мокрые насквозь, вымазанные чёрной грязью, воняющие речной гнилью. «Плясун» плавно выскользнул на чистую гладь большой реки, далеко ниже вражеского заслона.

— Обошли… — сипло выдавил Бурилом, утирая пот. — Велес меня раздери, Кормчий… Ну и жилу ты сыскал. По такой грязи… я уж думал, там и сгнием.

Я не ответил. Навалился грудью на потесь, вглядываясь в серое марево большой воды.

— Рано радоваться, — бросил я не оборачиваясь. — Эта посудина была только задвижкой на двери. Настоящая стена ждёт нас впереди.

Глава 13

Мы вышли на широкую воду.

Река здесь разливалась на добрую версту. В предрассветной сизой мгле я увидел огни — факелы на лодках, что встали поперек течения. Не стена ещё, но стреж перекрыли плотно.

Справа из тумана вдруг вынырнул дозор. Шесть вёсел, да трое на лавках, на носу — мужик с факелом. Шли ходко, прямо на нас, отрезая путь к стремнине. На вёслах от них не уйти — у нас лодка селитрой загружена.

— Мачту ставьте, — процедил я сквозь зубы. — Медленно, не суетитесь.

— Засекут, — рыкнул Волк, хватаясь за топор.

— Уже засекли. Волк, рожу попроще сделай. Атаман, поднимай лесину, пока я им зубы заговариваю. Мы рыбаки-дурачки, понятно? Бес, готовь шверт.

Дозорная лодка подошла почти вплотную. Огонь выхватил из мрака наши напряженные лица.

— Эй, на лодке! Куда прете по темному?

Я шагнул на самый нос, загораживая собой Бурилома с Волком, и растянул губы в блаженной ухмылке.

— Доброго утречка, дяденьки! — гаркнул я дурным, радостным голосом. — На лов идем! Батя мой да братья. Самый сезон же, лещ пошел жирный, косяком прет!

За моей спиной тихо, натужно скрипнуло дерево — Атаман выводил мачту в паз.

Дозорный с факелом нахмурился, вглядываясь в нашу осадку.

— Какой лещ? У вас посудина глубоко сидит. И где сети?

— Так мы хитростью берем! — я замахал руками, стягивая всё внимание на себя. — Веслом глушим! Вон, братка мой, — я ткнул пальцем назад, где Волк, ссутулившись, придерживал фалы паруса. — У него рука тяжелая. Как шлепнет плашмя по воде — лещ сам кверху пузом всплывает. Дедовский способ!

Дозорный уставился на Волка. Тот скрипнул зубами, но выдавил из себя кривую, дебиловатую улыбку и кивнул.

Мачта за спиной со стуком встала в гнездо. Я громко, надсадно закашлялся, заглушая звук дерева.

— Веслом бьете? — дозорный сплюнул в воду. — Ты меня за идиота держишь, смерд? А в мешках у вас что?

— Соль! — радостно доложил я. — Сразу и солим, чтоб не протухла. Вы б подвинулись, дяденьки, а то лещ уйдет…

Дозорный прищурился. Огонь факела качнулся, осветив пространство лодки дальше моего плеча. Мужик перевёл взгляд на поднятую мачту и собранный косой парус, который Волк уже держал наготове.

Шестеренки в голове бандита со скрежетом провернулись.

— Какая, нахер, лесина на лодке? — просипел он. — А ну стой… Парус чудной! Это они! Бери их!

Один из гребцов вскочил, замахиваясь длинным багром, чтобы зацепить наш борт.

— Парус! Шверт вниз! — заорал я во всю глотку.

Бурилом рванул с места. Он перехватил чужой багор на лету, рванул на себя и с хрустом впечатал кулак прямо в переносицу гребцу. Тот кулем рухнул в черную воду.

Бес выбил стопор, и деревянная лапа шверта ухнула в струю. Волк рванул фал. Треугольный парус взмыл вверх, громко хлопнул, ловя плотный ветер, и «Плясун» резко, с рывком ушел вперед.

— Уходят! Бей их! — надрывался дозорный, размахивая факелом впустую.

Но было поздно. «Плясун» под косым парусом летел по воде, оставляя за кормой пенный след. Вёсельная лодка отстала вмиг — против нашего паруса шансов у них не было.

— Порыбачили, — Волк зло оскалился, кладя весло на дно и доставая топор.

— Это только начало, — бросил я, вцепившись в потесь. — Мы спалились. Впереди вся их свора!

«Плясун» летел по воде, и ветер пел в вервях злую песню.

Я вцепился в потесь обеими руками, чувствуя, как лодка рвётся вперёд, будто застоявшийся конь. Парус натянулся тугой дугой, шверт резал воду, и берега проносились мимо чёрной полосой.

Позади нас орали. Впереди — тоже.

Факелы метались в предрассветной мгле, как бешеные светляки. Лодки разворачивались на перехват. Выгребали с обоих берегов, пытаясь взять в клещи и перегородить стреж.

— Много их, — буркнул Бурилом, оглядываясь.

— Прорвёмся. Куда мы денемся?

Волк сидел на носу, сжимая топор в кулаке, глаза его горели. Он ждал драки, как голодный пёс ждёт кости. Бес примостился у мачты, прикрывая собой мешки с селитрой, укрытые рогожей.

Ближайшая лодка с восемью вёслами резала нам путь слева. Гребцы налегали во всю дурь, пытаясь выйти наперерез.

— Догоняют, — процедил Волк.

Я чуть довернул потесь, и «Плясун» лёг круче к ветру. Лодка завалилась на борт, но скорость прыгнула вверх. Вражеская посудина слева начала безнадёжно отставать — не хватало им жил на вёслах против нашего паруса.

Но справа уже выныривала другая. Эти шли хитрее. Вышли из тумана наперерез и бросили вёсла, поджидая нас.

— Что удумали? — Бес вытянул шею.

Я понял раньше, чем увидел блеск металла.

— Кошка! Ложись!

Железный крюк свистнул над головами и с хрустом впился в борт «Плясуна». Верёвка натянулась струной. Мы дёрнули вражескую лодку за собой, нас жестко тряхнуло, гася скорость, и борта со страшным скрипом сшиблись вплотную.

— Руби! — заорал я.

Волк уже был на ногах. Топор сверкнул молнией, перерубая натянутую верёвку, но враги уже лезли на борт.

Первый бандит перемахнул через планширь. Здоровый бугай с ножом в зубах приземлился на банку, замахнулся, но Волк встретил его коротким ударом обуха в лицо. Хруст, кровавые брызги — тело отлетело назад и рухнуло в воду между бьющимися бортами.

Второй прыгнул следом — и напоролся на нож Беса. Бродник ткнул снизу вверх, точно под рёбра, и бандит сложился пополам, захлёбываясь криком.

— Ещё лезут! — рявкнул Бурилом.

Он стоял у борта как скала и просто вышибал дух из каждого, кто пытался зацепиться. Один получил кулаком в челюсть и полетел кормить рыб. Другой ухватился за борт — Атаман наступил сапогом на пальцы. Раздался вопль, а затем плеск.

Я навалился на потесь. Верёвка была перерублена, и «Плясун», поймав свежий ветер, со скрежетом оторвался от вражеской лодки, вырываясь на простор. Потеряв часть команды, бандиты уже не могли за нами угнаться.

— Отбились? — Бес с брезгливым вздохом обтёр окровавленное лезвие о штанину и поправил рогожу, укутывая мешки ещё сильнее.

— Гляди вперёд, — Волк кивнул на туман.

Там, прямо по курсу, вырастала огромная тень — баркас с окованным железом носом, шёл на вёслах, разогнанный в полную мощь, прямо нам в лоб.

Они шли на таран.

— Ярик! — заорал Бурилом. — Раздавят!

Отвернуть я не успевал — баркас вылетел слишком близко. Если врежется — разнесёт «Плясуна» в щепки вместе с нами и селитрой.

Я не стал дёргать руль. Дождался, когда между нами останется пара саженей, и железный нос опасно приблизится к нам.

— Держись! — крикнул я и рванул шверт вверх.

Деревянная лапа вылетела из воды. Плоскодонный «Плясун» мгновенно потерял опору под килем. Ветер с силой швырнул лодку вбок. Нас понесло под ветер, как скользящий по льду таз.