Оперативник с ИИ (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Правильно сделает, — без всякой жалости сказал я. — Думать надо. Себя угробишь, это ладно, а когда-нибудь и ещё кого прихватишь.

Аркаша молча продолжал разглядывать своё отражение, а я поймал себя на мысли, что, как ни странно, именно такие люди и такие моменты делают кабинетную работу в отделе по-настоящему интересной и непредсказуемой. Будет потом, что на пенсии, как говорится, вспомнить.

Он достал из шкафчика какую-то мазь, густо намазал ею лицо, после чего морда у него стала белёсой, словно его в гипс макнули, и выглядел он теперь совсем уж жутко, как персонаж из дешёвого фильма ужасов.

— Сходи лучше в травмпункт, — сказал я, глядя на это безобразие, — на всякий случай.

— Да ну, — отмахнулся он. — До свадьбы заживёт. Не первый раз уже.

— Верю, верю, — усмехнулся я.

Он покосился на меня и, видимо, вспомнив, что я вообще-то не просто так к нему заглянул, спросил:

— А ты чего, Егор, хотел-то? Ты ж ко мне сроду не заходил, только на планёрках тебя и вижу, ну или в коридоре.

— Ну, я сейчас как бы это… — начал я издалека, — сменил маленько род деятельности. Я щас на земле на секторе работаю. Мне, в общем, нужен дактилоскопический набор.

— На фига? — удивился он.

— Ну, жуликов откатывать, дактилокарты делать, — невозмутимо ответил я.

— Так у нас же сканер, вон, стоит, — пожал плечами Аркаша. — Если надо, тащи жулика сюда, я всё сделаю.

— А если где-нибудь на хате, — сказал я, — чтобы не возиться, ну, в оперативных целях, так сказать.

— А-а, — протянул он, хмыкнул, покопался в шкафу и вытащил коробочку. — Ну если их там прямо куча. На, держи, дарю. У меня этого добра хоть жопой ешь.

В коробочке лежало стеклышко, чёрное, как мазут, уже с раскатанной и засохшей краской, погнутый алюминиевый тюбик и маленький чумазый валик с металлической ручкой, размером чуть больше спичечного коробка, видавший явно не одну сотню пальцев.

— А ты хоть умеешь пальчики откатывать? — с сомнением посмотрел он на меня.

— Учили в Академии, — ответил я с уверенной ухмылкой. — Вспомню.

— Тогда лучше слушай, — тут же включился он в режим наставника. — Сначала дай ему руки помыть, чтобы папиллярные линии жиром и грязью не забивались. Мыть лучше холодной водой, чтобы поры сузились, потому что они начинают потеть, когда их откатываешь, а это на качестве отпечатков сильно сказывается. Сначала правая рука, потом левая, и не спеши.

Я дал ему договорить. А зачем мешать человеку?

— Спасибо, Аркадий, — сказал я и пожал ему руку. — Береги глаза, раз брови не сберёг. Супруге привет, пусть там не наезжает сильно. И вообще, для своих экспериментов купил бы уже какие-нибудь строительные очки, от греха подальше, а лучше сразу сварочную маску.

— Очень смешно, — скривился он, но в голосе всё равно проскользнуло понимание.

* * *

Я уже было собрался по-тихому смыться из отдела, вернуться в батин гараж, вытащить того хмыря из подвала и наконец дактилоскопировать его, чтобы пробить пальчики по базе и хоть немного прояснить, с кем именно я имею дело, но, как это обычно бывает в самый неподходящий момент, в коридоре нос к носу столкнулся со своим начальником Румянцевым.

— Фомин, ты где ходишь? — воскликнул он с ходу таким тоном, будто я не появлялся на работе неделю. — Везде тебя ищу.

— Пожар тушил, — совершенно серьёзно ответил я, даже не моргнув.

— Какой ещё пожар? — удивленно нахмурился он.

— Аркаша Катастрофа, — пояснил я. — Брови сжёг.

— Свои?

— Ну да…

— А, — отмахнулся начальник УГРО, — это он может, да. Главное, чтобы не кабинет и не здание.

Он тут же сменил тему, явно не желая углубляться в подробности Аркашиных злоключений.

— Короче, читал твой рапорт по ломбарду, — продолжил он. — Что никто не пришёл и про собаку бешеную.

— Так точно, — кивнул я. — Злющая курва. Но я в нее не стрелял. В воздух. Все одно животинку жалко.

— Ну и хорошо. А сейчас у меня к тебе другое срочное задание, — сказал он уже совсем другим тоном.

— Владимир Степанович, — недовольно начал я, — я тороплюсь. Может, поручите кому-нибудь другому?

Он уставился на меня так, будто я предложил ему заняться этим делом самому.

— Фомин, ты охренел? — прищурился он. — Вообще-то я твой начальник. Куда это ты, интересно, торопишься? Ты на работе. Эй, аллё, гараж.

— Аллё, на связи, — спокойно ответил я.

— Он ещё и паясничает, — хмыкнул Румянцев. — Ну, Фомин, не узнаю тебя. Изменился ты. Совсем стал… — он осёкся, задумался на секунду, будто подбирая слова. — Как твой…

— Отец? — тихо подсказал я.

— Ну да, — пробормотал он, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то старое и забытое, словно из другой жизни.

Я отметил это про себя, потому что каждый раз, когда заходила речь о моём отце, Румянцев словно спотыкался о собственные мысли, и было в этом что-то такое, что явно не давало ему покоя, но разбираться с этим сейчас было не время и не место.

— Ладно, — сказал я вслух, — говорите, что за задание.

Я машинально посмотрел на часы, и жест получился каким-то неожиданно уверенным, почти демонстративным, словно я действительно делал ему одолжение. Румянцев это заметил и снова фыркнул.

— Ну гляди-ка ты, — усмехнулся он. — Капитан Фомин соизволил выслушать.

Он наклонился ко мне чуть ближе и понизил голос.

— Короче, слушай сюда. У нас на районе сатанисты. Нужно притащить всех их в обезьянник. Задача ясна?

— Сатанисты? У нас? — поморщился я, потому что днём всё это звучало особенно дико, будто кто-то решил пошутить не в тему. В моем представлении сатанисты должны были непременно обитать на старом кладбище, и обязательно именно в полночь. А сейчас на дворе белый день.

— Ну да, — пожал плечами Румянцев, — ритуалы свои колдуют. Соседи жалуются. Дымом каким-то непонятным, говорят, воняет. А там, между прочим, газ. Дом может на воздух взлететь.

— В смысле соседи жалуются? — уточнил я. — То есть сатанисты, я правильно понимаю, засели в квартире, жгут что-то, дымят, и я должен их выкуривать?

Хотя я происшествиями занимался недавно, но знал, что работа это не наша.

— Ой, откуда я знаю подробности, — отмахнулся Степаныч. — Там участковый блажит, говорит, ему силовая поддержка нужна от оперов. Выехал на адрес, соседи дым учуяли, а в квартире какие-то сатанисты. Короче, езжай, на месте разберёшься. Я в эту ерунду вообще вникать не собираюсь, Фомин. Давай, выдвигайся.

— Тогда я заскочу в оружейку, пистолет получу, — сказал я.

— Не бери пистолет, — сразу осадил он меня, — от греха подальше. А то опять на тебя бешеные собаки нападут. Думаешь, я не знаю, что случилось возле ломбарда?

— А что случилось возле ломбарда? — насторожился я.

— А то, — усмехнулся Румянцев, — что уснул ты в машине. Всё проспал. А золотишко туда сдали. Благо там новенькая работница была, приёмщица, не знала всех местных «правил» и сразу нам сообщила, как и положено по закону. Она до этого в других ломбардах работала, там с дисциплиной получше.

Он сделал паузу, явно смакуя момент.

— Взяли мы это рыжьё, всё оформили, и по камерам видеонаблюдения сразу видно, кто сдавал. Петька Рябой и Уксус.

— Уксус… — протянул я. — Так я и думал, что это они квартирные кражи молотят.

— А ты всё проспал, — продолжил он, не давая мне вставить слово, — потом, видимо, понял, что проспал, вылез из машины и пальнул в воздух разок. Мол, собака на тебя напала. Якобы ты не спал, а бдил.

И так он часто повторял это «проспал», и смотрел на меня внимательно, с прищуром. Явно проверял реакцию.

— Ну да, вы догадливый, Владимир Степанович, — улыбнулся я, не скрывая иронии. — Всё так и было. Виноват.

— Виноват он, — фыркнул Румянцев. — Скажи спасибо отцу. Из уважения к нему я тебе сейчас выговор не влепил.

— А, ну спасибо, — хмыкнул я.

— Всё, иди с глаз долой, — отрезал он. — Вези сатанистов. Только не оплошай. Там уже журналисты подъехали.