По трапу поднялись Олег с дядей Сашей.
— Скажи, чтобы взлетали. Иначе — пуля.
Денис перевёл. Пилот кивнул, повернулся к кабине.
— Все внутрь, — скомандовал я. — Закрыть аппарель.
Олег нажал кнопку. Гидравлика зашипела, тяжёлая рампа медленно поднялась, с глухим стуком встав на место. Внутри стало темнее, зажглись тусклые лампы.
Дядя Саша прошёл в кабину, опустился в кресло второго пилота. Пристегнулся, оглядел приборы. Потрогал рычаги, покрутил головой.
— Ну и наворочено, — пробормотал он. — Ни хрена не понимаю.
— Разберёшься, — сказал я.
Борисов и Олег подошли к бортовым пулемётам — по одному с каждого борта. Олег проверил затвор, прильнул к прицелу. Борисов сделал то же самое. Люки для стрелков открывались наружу, пулемёты на турелях вращались плавно, без люфта.
Я остался с Денисом и вторым нашим пленником. Пилот запустил двигатели.
Сначала завыла вспомогательная силовая установка — высокий, пронзительный звук. Потом лопасти начали вращаться — медленно, тяжело, быстрее. Вертолёт завибрировал, загудел. Снежная пыль ударила в иллюминаторы, закружилась белой пеленой.
— Взлетай, — сказал я.
Денис перевёл. Пилот потянул рычаги. Машина оторвалась от земли плавно, почти невесомо. Я прильнул к стеклу. База уходила вниз, солдаты бежали, махали руками, но никто не стрелял.
— Скажи ему, — я кивнул Денису. — Курс на восток.
Денис перевёл. Пилот кивнул, развернул машину.
Я смотрел вперёд, на серое небо, на проплывающие внизу руины. Курс на восток я выбрал специально — на случай погони. Пусть ищут там, а портал оставался на юго-западе. Через несколько минут мы изменим направление.
Глава 13
Пилот развернул машину, и мы пошли на снижение. Внизу, у разрушенных корпусов завода, висело серое марево портала. Я прильнул к стеклу, вглядываясь в дрожащий воздух.
— Садись рядом, — сказал я. — Вон туда, на пустырь.
Денис перевёл. Пилот кивнул, потянул рычаги. Вертолёт заложил круг, снижаясь. Снег за окном завертелся, побежал вверх.
И в этот момент марево дрогнуло, сжалось и исчезло. Будто кто-то выключил свет.
— Твою мать! — выдохнул я.
— Опоздали, — сказал дядя Саша из кресла второго пилота.
Я посмотрел на часы. Стекло запотело, но стрелки я разглядел. Леонид открывал портал ровно на десять минут. Мы не успели.
— Что делать? — спросил Олег из грузового отсека.
— Ждать, — ответил я. — Следующий раз через восемь часов.
— Восемь часов торчать здесь? — дядя Саша покачал головой. — Нас найдут.
— А куда мы денемся? Портал откроется здесь.
— Можем уйти в другое место, потом вернуться, — сказал Олег.
— И пропустить открытие? Нет, — ответил я.
Мы заспорили. Голоса перекрывали друг друга, гулко отдаваясь от металлических стен. Пилот смотрел на нас, не понимая ни слова.
И тут над нами, на бреющем, пронеслись самолёты. Похожие на те что мы уже видели — узкие, стреловидные, с раздвоенными хвостами. Они прошли так низко, что вертолёт задрожал, зазвенели разболтанные панели.
Все замолчали.
— Ну вот, — сказал дядя Саша. — Теперь ждите гостей.
— Взлетай, — скомандовал я. Денис перевёл. — Уходим отсюда.
Пилот не спорил. Потянул рычаги, вертолёт оторвался от земли. Я смотрел вниз, на пустырь, где только что висел портал. На снегу уже не было марева, только следы от раскидавших снег лопастей.
— Куда? — спросил пилот через Дениса.
— К реке, — ответил я. — Найдём место, где спрятаться.
Мы полетели на запад. Город оставался слева, серый, мёртвый, припорошенный снегом. Внизу тянулись поля, редкие перелески, снежные равнины. Я искал глазами излучину, овраг, низину — что-то, что могло бы укрыть такую махину.
Через десять минут показалась река. Серая, замёрзшая, с разводами снега на льду. Она делала широкую петлю, и внутри этой петли, в низине, земля уходила вниз, образуя естественную ложбину. Склоны пологие, но достаточные, чтобы скрыть вертолёт.
— Туда, — я показал на излучину. — Сядь в ложбину, у самого берега.
Пилот кивнул, снизился. Вертолёт прошёл над рекой, зашёл на посадку. Внизу мелькнули кусты, сугробы, обрывистый край, покрытый наледью.
Мы сели. Лопасти подняли снежную пыль, засыпали стёкла мелкой ледяной крупой. Пилот заглушил двигатели, и стало тихо.
— В принципе почти не видно, — сказал дядя Саша, оглядывая склоны. — Если специально не искать.
— А если будут искать? — спросил Олег.
— Тогда мы услышим их раньше, чем они увидят нас, — ответил я.
Пилот сидел в своём кресле, косился, но не рыпался. Оружие мы не убирали. Денис пристроился сзади между креслами, придерживая автомат.
— Спроси у него, — я кивнул на пилота. — Дальность у машины какая? Сколько может лететь без дозаправки?
Денис перевёл. Пилот ответил, Денис перевёл обратно:
— Говорит, без дополнительных баков — около двух тысяч километров. С подвесными — больше двух с половиной.
— А скорость?
Пилот пожал плечами, назвал цифры. Денис перевёл:
— Крейсерская — двести шестьдесят километров в час. Максимальная — триста. Но при такой скорости расход топлива выше.
— Сколько людей поднимает?
— Сорок пять солдат с полной выкладкой. Или груз до десяти тонн.
Я присвистнул. Десять тонн — это сила.
— А вооружение? — спросил дядя Саша. — Что на нём есть?
Пилот повернулся к нему, потом снова к Денису. Денис перевёл ответ:
— На этом варианте — три пулемёта: два по бокам и один на рампе. Все калибра двенадцать и семь. Плюс на пилонах висят по две ракеты «Стингер» для самообороны и блоки с неуправляемыми ракетами.
— А пушка? — спросил я.
— Пушки нет.
Дядя Саша хмыкнул.
Пилот добавил ещё что-то, Денис перевёл:
— Говорит, может перевозить технику не только внутри, но и снаружи.
Я кивнул. Впечатляющая машина. Жаль, что не заберёшь такую с собой. Было бы что поменьше…
— Спроси у него ещё. Кто они такие, откуда, что здесь делают.
Денис заговорил по-английски. Пилот напрягся, посмотрел на нас. Ответил. Денис перевёл:
— Говорит, они наёмники. Работают на корпорацию.
— Корпорацию? — переспросил я. — А правительства? Государства?
Пилот выслушал вопрос, усмехнулся. Криво, одними уголками губ. Покачал головой. Ответил. Денис перевёл:
— Говорит, настоящих государств больше нет. Рухнули после войны. Но есть образования, которые называют себя государствами. По сути — те же корпорации, только с другой вывеской. Там вместо зарплаты — идеология. Патриотизм, возрождение нации, всё такое. Платят копейки, зато требуют умирать с криками «За Родину!».
Дядя Саша хмыкнул.
— А корпорации?
Пилот усмехнулся шире. Ответил. Денис перевёл:
— Корпорации платят. Хорошо платят. И не просят умирать за идею. Только за контракт.
— А кто с ними воюет? — спросил дядя Саша.
Пилот ответил. Денис перевёл:
— Тут вообще все воюют со всеми за контроль над старыми военными складами и заводами. А ещё — за аномалии.
— Аномалии? — я насторожился.
Пилот заговорил оживлённее, показывая руками, чертил в воздухе круги. Денис переводил:
— Места, где пространство искажено. Такие аномалии появляются по всей территории. Корпорации охотятся за ними, потому что через порталы можно получить ресурсы, технологии, даже людей. А эти, — он кивнул куда-то в сторону востока, — «государственники», они тоже охотятся. Только они хуже вооружены поэтому почти всегда проигрывают.
Я переглянулся с дядей Сашей. Тот сидел, сжимая кружку, лицо окаменело.
— А здесь что, тоже аномалия? — спросил я.
Пилот кивнул. Ответил. Денис перевёл:
— Да, это одна из стабильных, поэтому базу и держат рядом.
Я посмотрел на пилота. Он сидел спокойно, но в глазах — напряжение. Понимал, что разговор идёт не просто так.
— Скажи ему, — я кивнул Денису, — пусть пока отдыхает.
Денис перевёл. Пилот кивнул, закрыл глаза, откинулся в кресле.
