Сначала показалось что усилился ветер. Но звук нарастал, становился плотнее, тяжелее, заполнял собой всё пространство.
— Тихо! — сказал я, поднимая руку.
Все замерли. Ложки застыли в воздухе. Дядя Саша в кабине повернул голову, прислушался, прижав наушник к уху.
— Самолёты, — сказал он.
Мы выскочили из вертолёта. Снег скрипел под ногами, ветер ударил в лицо, бросил горсть ледяной крупы. Я поднял голову.
В небе, недалеко, шёл бой. Два истребителя атаковали пару вертолётов. Один вертолёт, неуклюжий, похожий на Ми-8, дымил. Из двигателя валил чёрный дым, машина теряла высоту, шла на вынужденную, раскачиваясь из стороны в сторону. Второй вертолёт — боевой, приземистый, с двумя винтами, К-52, «Аллигатор» — пытался уйти, стрелял тепловыми ловушками. Ослепительные вспышки рассыпались в воздухе.
Истребитель развернулся, зашёл с хвоста. Ракета сорвалась с пилона, устремилась к цели, оставляя за собой белый след. Попадание. К-52 вспыхнул, загорелся, пошёл к земле, разваливаясь на лету.
В небо взлетели два парашютных купола. Пилоты катапультировались, их фигурки закачались под белыми шёлковыми шапками.
— Твою мать, — выдохнул Олег.
— Свои? — спросил Борисов.
— Не знаю, — ответил я. — Но у них Ми-8. Эти вряд ли на таких летают.
— Что делать? — спросил Денис.
Я смотрел на дым, на парашюты, которые медленно опускались к лесу. Потом перевёл взгляд на дымящий Ми-8. Он сел жёстко, на брюхо, из двигателя валил дым, но открытого огня пока не было.
— Летим к Ми-8, — сказал я. — Карлыч, за штурвал.
Дядя Саша уже бежал к кабине, прыгая по сугробам.
Машина оторвалась от земли и почти сразу, буквально через пару минут, мы сели метрах в двустах от места вынужденной посадки подбитого вертолёта.
Тот прямо на наших глазах полыхнул, пламя лизнуло фюзеляж и поднялось к небу неровными языками.
Из-за дыма видно было плохо, но то что от пожарища бежали две фигуры, я заметил. В лётных комбинезонах, без шлемов. Пригибались, оглядывались, то и дело падая в снег.
Не сговариваясь, мы побежали к ним. Фигуры заметили нас, остановились. Один упал на колено, вскинул пистолет, замер на секунду, выцеливая, и выстрелил.
Не попал.
Глава 14
Пуля взвизгнула где-то справа, взметнула фонтанчик снега. Я присел, махнул рукой своим.
— Стоять! — крикнул я. — Не бежим!
Олег замер, Борисов и Денис тоже. Дядя Саша, оставшийся у вертолёта, обернулся.
— Они нас за врагов приняли, — сказал я, тяжело дыша. — Познакомиться не выйдет. Только друг друга перестреляем.
Я показал на парашюты, которые уже скрылись за зданиями.
— Идём туда.
Борисов с сомнением посмотрел в сторону, где опустились парашюты, потом на меня.
— А если они тоже стрелять начнут?
— Ну… — развел я руками.
Мы развернулись и пошли к поселку. Он сначала показался мне небольшим, но теперь я видел что ошибался. Не город, но что-то вроде ПГТ тысяч на десять жителей. Пейзаж вокруг привычный — разбитые улицы, обгоревшие остовы машин, покосившиеся столбы.
Парашюты спустились прямо на застройку. Один зацепился за балкон третьего этажа пятиэтажки, второй — упал на крышу гаража, белый купол распластался по ржавому железу, надуваясь ветром.
— Туда, — я показал на первый.
Мы подбежали сзади. Пилот нас не видел, он возился с застёжкой, висел на парашюте, не доставая ногами до земли. Олег подпрыгнул, перерезал стропы, пилот рухнул в сугроб.
Я шагнул ближе, нагнулся помочь — и замер.
Девушка. Молодая, бледная, в лётном комбинезоне. На щеке — ссадина, из рассечённой брови сочится кровь, смешиваясь со снегом. Она подняла голову, откинула волосы со лба, и я узнал её.
— Катя?
Она моргнула, вгляделась. Глаза расширились — узнала. Но потом взгляд скользнул по моей форме, по серому комбинезону с чужими нашивками, по автомату на груди.
В её глазах мелькнул страх. Потом — ярость.
Она рванулась, сунула руку за пояс, выхватывая пистолет. Я не успел среагировать — Олег оказался быстрее. Перехватил её запястье, вывернул, пистолет упал в снег. Борисов подскочил с другой стороны, прижал её к земле.
— Спокойно! — крикнул я. — Свои!
Девушка билась, вырывалась, дышала тяжело, хрипло.
— Отпустите! — закричала она. — Суки!
— Катя, это я! — я наклонился, заглянул в лицо. — Помнишь?
Она замерла. Смотрела на меня, переводила взгляд с лица на форму, с формы на лицо.
— Форма трофейная, — сказал я быстро. — И вертолёт трофейный. Мы не враги.
Олег ослабил хват. Борисов отступил на шаг, но автомат не опустил.
Катя села в снегу, тяжело дыша. Провела рукой по лицу, вытирая кровь.
— Трофейная, — повторила она. Голос сел, сорвался.
— Трофейная, — подтвердил я. — Свои мы. Свои.
Второй лётчик не подавал признаков жизни. Я кивнул Олегу:
— Идите туда. Быстро.
Олег и Борисов побежали к нему. Я остался с Катей. Она исподлобья смотрела на меня, явно всё ещё не доверяя.
Через пару минут притащили второго пилота. Тот не шевелился, лицо белое, на груди — тёмное пятно, кровь пропитала комбинезон. Его положили на снег, сунув что-то под голову.
— Ранен, — сказал Олег. — Но живой.
— Несем к вертолёту, — скомандовал я.
Катя поднялась, пошатнулась. Я придержал её под локоть.
— Идти можешь?
— Могу, — ответила она.
Я подхватил раненого под мышки, Олег — за ноги. Катя пошла рядом, придерживая его голову. Борисов прикрывал с автоматом.
— Как скоро сюда прилетят эти? — спросил я, кивнув в сторону, где кружили истребители.
Катя пожала плечами.
— Полчаса. Может, меньше. Они добивают всех, кто успел катапультироваться.
— Понял.
Я посмотрел на дымящий Ми-8. Там, у пожарища, мелькали две фигуры. Бежали к лесу.
— Этих ловить не будем, — сказал я. — Уж извини.
Катя снова пожала плечами.
Мы дотащили второго пилота до «Чинука». Дядя Саша уже открыл задний люк, запускал двигатели — лопасти медленно раскручивались.
Затащили, уложили рядом с нашим раненым. Катя села на скамейку, прижалась спиной к борту.
Вертолёт оторвался от земли. Я прильнул к иллюминатору. Внизу остались разбитые улицы, дымящий Ми-8, и две фигуры, которые всё ещё бежали к лесу.
— Куда теперь? — перекрикивая двигатель, прокричал дядя Саша из кабины.
Я не ответил. Смотрел вниз, на уходящий посёлок. Мысли крутились.
Первое, что пришло в голову — спросить у Кати, и отправиться к ней, к ее «коллегам».
Но я вспомнил допрос пилота «Чинука». Как он говорил про корпорации. Про то, что настоящих государств больше нет. А те, кто называет себя так, — те же корпорации, только с идеологией вместо зарплаты.
— Катя, — позвал я.
Она подняла голову. Лицо бледное, на виске запёкшаяся кровь.
— Где ваша база?
Катя отвела взгляд. Помялась, закусила губу. Пальцы теребили край разорванного рукава.
— Я не могу… — начала она.
— Понимаю, — перебил я. — Не доверяешь.
Она промолчала. Я смотрел на неё, прикидывая. Не из Омска же они летели? Слишком далеко.
— База где-то неподалёку, — сказал я. — Временная? Перевалочная?
Катя подняла голову, посмотрела на меня, сразу отвела взгляд.
— Я не хочу врать, — сказала она. — Но и сказать не могу.
— Я не враг тебе, Катя. И ничего дурного не задумал. Хочу отвезти тебя и твоего напарника туда, где вам помогут. И всё.
Она молчала. Я ждал.
— Есть вариант, — сказала она наконец. — Вы садитесь там, где я скажу. Я включу маяк. Мои прилетят, заберут нас.
Я обдумал. Вполне нормальный расклад. Наверняка в группе будет кто-то способный принимать решения.
— Хорошо, — сказал я. — Где садиться?
Катя кивнула, поднялась, пошатнулась — голова закружилась. Я поддержал.
— В кабину можно?
— Можно.
Она прошла вперёд, я — за ней. Дядя Саша обернулся, взглянул вопросительно, но промолчал.
