Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

— Знаешь, дети давно хотели с тобой поиграть… так что… В енота, ментор…

— Ты уверен? — улыбнулся Педру.

— Да.

— Замечательно.

За следующие десять минут «енот» с лихвой вернул Владимиру колючку «не высказанных условий». Первым делом юркий пушистый зверь истрепал все принесенные на пляж зонты и тенты, сделав из них не защищающее от солнца решето. Покопался в сумке Марии, пока та сетовала на отсутствие тени, вылил

весь тюбик крема для загара на задремавшую Любаву, отобрал игрушки у маленького колдуна и загнал на скалы фамильяра, дерзнувшего их вернуть. Исцарапал пытавшегося поймать его Мишу, утащил у Веры шляпу, которую та сушила после заплыва, и разлохматил девушке косы. Заставил всю компанию, включая раздосадованного Аверина, не вовремя отложившего книгу, а потому не успевшего дочитать важную сюжетную сцену в детективе, гоняться за енотом по всему пляжу.

— Вера, сделай с ним что-нибудь! — проорал Кузя, когда енот внезапно появился на его рыжей голове и принялся старательно «полоскать» волосы.

— Почему я?

— Потому что тебя он явно жалеет, — заметил Миша, показывая свои исполосованные руки.

Вера, в отличие от остальных, не пыталась Педру поймать. Она просто приняла как факт, что вечер будет долгим и совсем не таким, как планировалось, и села приводить в порядок косы.

— Не пытался бы пересчитать ему ребра, и он бы и тебя жалел.

Наконец, общими усилиями енота удалось подманить на вымоченную в вине печеньку и попросить вернуться в человеческий облик и перестать пакостить.

— Ну как? Наигрались? — спросил Педру, растянувшись на песке.

— Ага, — обиженно ответили ему с разных сторон.

— Отлично. — Ментор поднялся и покрутил головой, стряхивая с волос песок. — И если у нас еще есть время, я как раз успею провести для вас небольшой урок. Давайте, берите доски!

Он махнул рукой, подзывая Кузю и Мишу.

— Ты хоть когда-нибудь устаешь? — возмутился Кузя. — У нас вообще-то только что был забег с препятствиями по пляжу.

— Значит, вы отлично размялись, вперед!

Вера, сидя на нагретом камне, наблюдала за очередным уроком. С мальчиками Педру поступил иначе. Не потащил далеко от берега, не бросил на вздымающиеся волны, как рассказывал Кузя и помнила Вера. Он оставил их плескаться в прибрежных водах, тренируя удержание равновесия и управление, что, наверное, было правильно. Миша вообще видел доску впервые в жизни. А Кузя хоть и был заинтересован, каждый раз прикасаясь к воде, морщился и не испытывал желания покидать безопасную линию.

Ученики болтались на воде, а ментор мелькал над ними, заслоняя солнце огромными черными крыльями. Иногда опускался на доски, показывая движение или объясняя принцип. И выглядел при этом совершенно серьезным и спокойным, что после выходки с енотом вызывало дикий диссонанс у всех, сидевших на берегу.

Когда Кузя с Мишей, отфыркиваясь, пошли к берегу, махнув рукой на очередной «простой трюк, который вам нужно усвоить», а ментор опустился на серф, легко ловя пенные гребни, Вера залюбовалась мелькающей над водой фигурой.

Что-то неприятно царапнуло по сердцу.

Впервые в жизни она ощутила грусть и странное тоскливое сожаление от того, что этот бесспорно мудрый, но все-таки совершенно бесшабашный бештафера — не человек.

В Коимбру вернулись поздним вечером. Как только на пляж опустились сумерки и все начали собираться в обратный путь, Педру развел костер, достал гитару и заявил, что закончить поездку, не насладившись музыкой, — испортить весь выходной. В итоге с места снялись уже при луне.

У входа в гостевой дом ментор, все еще донельзя забавный в цветастой пляжной одежде, распрощался с гостями и исчез. Уставшие туристы разбрелись по комнатам, мечтая поскорее рухнуть на кровати. Только дивы отправились добывать ужин, да Гермес Аркадьевич остался стоять посреди коридора, поэтому Вера, поднявшись на этаж последней, сразу наткнулась на его суровый взгляд.

— Зайди-ка, — кивнул дядя в сторону своей комнаты.

Вера, втянув голову в плечи, пошла за ним как на убой.

Гермес Аркадьевич встал напротив окна, задумался на миг, потом вздохнул и потер пальцами виски.

— Так, не буду ходить вокруг да около. Вера, у тебя совсем мозгов нет? Я понимаю, что ты доверяешь ментору Педру, я помню, что он давал тебе плести косички из его гривы и цеплять на них розовые бантики, что, кстати, уже тогда, шесть лет назад, было весьма сомнительной идеей. А теперь ты совсем взрослая. Обученная колдунья. Ты не имеешь права забывать, кто он такой. Мы бы даже не заметили, как ты исчезаешь в его пасти! О чем ты думала?

— Я хотела помочь, — прошептала Вера. Она сверлила взглядом деревянные половицы под ногами Гермеса Аркадьевича, не рискуя поднять глаза.

— Чем?!

— Педру — ментор. У него приоритет на защиту студентов, он бы не напал на меня… — Вера спрятала за спиной поцарапанную руку, словно дядя мог забыть об этом.

— На защиту своих студентов, Вера! А не туристки из России! Даже по официальным документам тебя зачислят только в следующем семестре.

— Он учит меня с детства, я подумала…

— Именно, что ты подумала! Это только твои домыслы, а с дивами нельзя работать, руководствуясь домыслами. Твой отец, — дядя указал на дверь, — не понимает и не чувствует и сотой доли тех опасностей, которым подвергают себя колдуны, но даже он устроил мне сегодня выволочку, пока вы дружно играли в догонялки с енотом. Ни он, ни я, ни кто-то другой из нашей семьи не хочет однажды поднять трубку телефона и услышать, что лев тебя все-таки сожрал!

— Он бы не стал…

— Вера. Я не тот человек, который будет говорить, что с дивом нельзя подружиться. Что нельзя привязаться к нему. Мы уже поняли, что они не звери. Но они и не люди. Да, такой, как Педру, может справиться с инстинктами, но инстинкты хотя бы понятны и предсказуемы. А разум… попробуй пойми, что у него голове. И что хуже…

— Простите… я буду предельно осторожна, — прошептала Вера.

Гермес Аркадьевич кивнул, но суровости во взгляде не убавилось и напряжение, повисшее в комнате, никуда не делось. Вера не питала надежды, что дядя поверит в ее раскаянье. Но больше сказать было нечего.

— Вера, если я еще раз замечу подобное безрассудство… — Он погрозил пальцем, но озвучивать угрозу не стал, только выдержал долгую паузу. — Иди спать.

— Спокойной ночи, Гермес Аркадьевич.

Вера вышла из комнаты спиной вперед, закрыла дверь и выдохнула. Посмотрела на исцарапанную руку. Три красные полоски пересекали тыльную сторону ладони. Домыслы… это были не только домыслы. Она вошла в свою комнату в конце коридора и, не успев включить свет, заметила сидящую на окне фигуру. И почти выпрыгнула обратно в коридор от неожиданности и испуга.

Фигура блеснула лиловыми глазами и изящным движением исчезла за окном. Вера выждала несколько секунд, давая сердцу успокоиться, и подошла к открытым ставням.

Ей досталась угловая комната, в которой, в отличие от остальных, единственное окно выходило не на расписной фасад здания, а на боковую сторону, и даже имело под собой небольшой карниз в виде крыши прилегающего одноэтажного домика.

Вера огляделась и, не увидев ментора, вылезла в окно. За спиной сразу раздалось рычание. Загудел щит, с руки слетела игла, а сама девушка замерла в боевой стойке.

Педру перехватил иглу, летевшую ему в шею.

— У вас очень медленная реакция, — заметил он, разжимая пальцы.

— Секунда. Между вашим появлением и иглой у горла прошла секунда, это медленно? — Вера вернула серебро на браслет.

— Да, оружие и щит должны были появится сразу, как только вы заметили возможного демона в своей спальне.