Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

— Ничего страшного. У меня вон что есть! — Батя из другого мешка, лежавшего в маленькой авоське, достал свёрнутый в небольшую спираль кусок тонкого свинца весом примерно в 500 граммов, похоже, оболочку от электрического кабеля. — Здесь, в сумке, есть ещё ложка для отлива и кружка. Разожжём костёр и после обеда нальём грузил из этого куска.

Потом батя быстро переделал поплавочную снасть в донку: поднял поплавки к самому верху удилища, к вершинке, на конец лески повесил грузило, а к свинцовым дробинкам, которые были грузилами поплавочной удочки, привязал два коротких поводка с крючками. Заняло это, конечно, определённое время, но ничего не поделаешь… Было ещё у бати в рюкзаке три закидушки: две на червяка, а одна на живца, из толстой лески 0,8, с длинными поводками, на концах которых привязано по большому тройнику, вместо поплавка колокольчик, а грузило — полноразмерная столовая «ложка» из свинца, для того чтобы закинуть толстую леску с насаженными живцами хотя бы метров за 30.

Когда возня со снастями закончилась, приготовили одежду, чтобы утром не ковыряться и не тратить время. Когда всё собрали, уже настал вечер.

— Пора спать, Семён, — сказал отец. — Завтра нам вставать без будильника, чтоб Настюшку не разбудить, так что ложись. На первом автобусе поедем.

Наверное, именно в этот день Жека понял, что почти наступило лето…

…Утром проснулись почти одновременно, в 5 утра, и даже без будильника, наверное, так хотели идти на рыбалку. Осторожно, стараясь не шуметь, оделись в уже заранее подготовленную одежду, собрали вещи, еду из холодильника, удочки, стоявшие у двери, сунули банку с червями в рюкзак и вышли из квартиры, осторожно захлопнув дверь. Мама так и не проснулась, да и Настя даже не шевельнулась. Свобода!

Выйдя из подъезда, сразу же огляделись. Рано. Безлюдный двор и улицы. Солнце далеко за горизонтом, за домами, деревьями, и вокруг разливается утренний полумрак. Однако видно, что небо синее, без единой тучи. Да и ветерка не чувствуется: ветви деревьев замерли как вкопанные. На улице прохладно, не больше десяти градусов, но, судя по всему, день обещает быть жарким.

По пустой улице направились в сторону драмтеатра, на остановку пятьдесят пятого автобуса. Хоть в этом повезло. С Завокзальной до пятьдесят пятого нужно было добираться на трамвае, порядочно тратить времени и сил, сейчас же прошёл 200 метров, и на месте.

Перешли через пустынную полосу проспекта Металлургов, на которой только кое-где были видны одинокие автобусы и трамваи, и остановились на остановке, на улице Кирова. День был выходной, поэтому следовало ожидать, что народ поедет на рыбалку. Так и есть: здесь уже стояли люди. Естественно, это были рыбаки, пять человек. Четыре мужика в возрасте и молодой парень, в куртках, фуфайках, кепках и резиновых сапогах, с рюкзаками и удочками. Увидев Григория Тимофеевича с сыном, внимательно осмотрели и одобрительно кивнули головой: сына надо приучать к рыбалке!

Улица Кирова прямая, как струна, и автобус видно издалека, осталось только дождаться его. Места свободные в жёлтом ЛИАЗе ещё были. Батя заплатил за проезд и расположился с Женькой у водителя, на боковом сидении. На каждой остановке заходили люди, и всё это были рыбаки с удочками и рюкзаками, похоже, автобус опять намечался рыбацкий. Для рабочих аглофабрики на работу ехать было ещё рано: они выходили из дома на час позже, тогда эти автобусы шли полные.

Так же, как и осенью, доехали до остановки «Шестой километр», подождали, пока автобус уедет, перешли через шоссе и направились по дамбе. Эх, кто может передать это великолепное чувство рыбацкого утра? Кто может наиболее точно передать словами то, что чувствует рыбак, когда ранним утром, город ещё спит, а он уже собранный, со снастями и наживкой идёт на водоём и уже почти подходит к нему? Рыбак ещё абсолютно ничего не знает: ни состояние и уровень воды, ни её мутность, не знает и то, будет или нет ловиться рыба. У него есть только надежда на лучшее, на хороший клёв. Это чувство очень напоминает те чувства, которые испытывают игроманы, садясь за стол рулетки или покера в казино. Повезёт — не повезёт?

Жекой, похоже, тоже завладело это чувство, он шёл, смотрел временами то на отца, то на аглофабрику за озером, на вагоны, корпуса с гудящими механизмами, проплывающие в дымке справа, то на реку, сейчас скрытую лёгким туманом за кустами слева, и чувствовал себя очень счастливым. Ощущение абсолютной радости и счастья охватило его!

Сейчас листья ещё почти не распустились, и реку внизу было очень хорошо видать за почти голыми тальниковыми кустами. В том месте, где они ловили карасей, сейчас всё оказалось затоплено: кусты и деревья стояли в воде, а озеро залило мутной речной водой, которая переливалась небыстрым течением, вороша кусты. Рыбачить тут было определённо невозможно.

— Идём дальше, — заявил батя.

Хорошо, что река пролегала практически рядом с насыпью. Можно было оценивать места для рыбалки, которые находились в самом низу. Но вскоре река отступила примерно на 50 метров от дамбы. От дороги в этом месте вниз, в сторону берега, был сделан съезд с колеями, накатанными машинами. Батя сразу же скомандовал спускаться здесь: нужно было искать место для рыбалки.

Съезд выводил на совсем небольшое открытое каменистое место в виде небольшого мыса. Похоже, в летнее время люди сюда приезжали купаться и отдыхать, возможно, здесь был обширный галечный плёс, но сейчас всё затоплено, и ширина плёса составляла всего 10 метров.

Пожалуй, следует оглядеться…

Глава 17

Успешная рыбалка

Батя внимательно осмотрелся. Перед ними простиралась свинцовая мутная река с двумя видневшимися в двухстах метрах островами. По всей ширине реки мощно валила мутная вода, закручиваясь водоворотами и длинными струями. Сильное течение было даже у берега. Очевидно, что рыбачить здесь неудобно, поэтому батя ещё раз осмотрелся, нашёл рыбацкую тропинку, идущую почти у подножия насыпи, и скомандовал идти за ним, вверх по течению. И ведь не прогадал! Примерно через 100 метров вышли на небольшой песчаный плёс, под порядочным углом спускающийся к воде. По всему видно, глубина здесь приличная, да и течение не слишком быстрое: выше, примерно в 30 метрах, находился искусственный волнорез, выложенный массивными бетонными плитами, служащий для замедления и разбивки течения при половодьях, чтобы оно не размывало берег на прямых участках реки. Волнорез выступал мысом, метров на 10, отбрасывая течение от берега и как бы образовывал естественную заводь с обратным течением.

— Вот это идеальное место для рыбалки! — восхитился батя и снял рюкзак, положил удочки на землю. — Тут я ещё ни разу не был! Всё! Располагаемся здесь.

Действовал он быстро и умело, без промедления: достал большой складной нож, срезал из ближайших тальников три рогатины, зашёл слегка в воду, сунул первую рогатину в песчаное дно в метре от берега, другую рогатину поставил на небольшом отдалении. Приходилось осторожно входить в воду, чтобы не начерпать в сапоги. Для рыбалки он выбрал себе место ниже большого куста тальника, наполовину затопленного водой.

— Тут будешь рыбачить, Семён! — заявил батя, отошёл метров на пять ниже по течению и точно так же вогнал в дно рогатульку.

В этот раз отец дал Женьке одну из своих удочек: самую короткую. Нижнее колено было длиной 1,5 метра, а верхнее всего метр, так как на нём оказалась обломана вершинка. Удочка достаточно короткая и, хоть и с небольшим трудом, но управляться с ней можно и шестилетнему пацану.

Батя насадил на крючки червей и забросил сначала одну удочку, потом другую. Женька сделал то же самое. На удивление, орудовалось новой удочкой легко: бамбуковая, жёсткая, и ей можно далеко забросить наживку.

Закинув удочку, Женька осторожно положил её на рогатину и придавил рукоять небольшим камнем. Потом посмотрел на реку, потом снова на удочку и в этот момент увидел, как поплавок сильно дёрнулся. Схватив удилище, Женька подсёк и потащил к себе рыбу.