Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

— Сейчас будем грузила отливать! — заявил батя.

— В чём будешь свинец плавить? — поинтересовался Женька.

— А у меня вон чего есть! — усмехнулся батя и полез в рюкзак. — Вчера из подвала захватил.

В руке у него была маленькая металлическая кружка, к ручке которой была прикреплёна на прочной стальной скрутке толстая изогнутая полоса железа. Кружка раньше была эмалированная, белого цвета, но сейчас вся закопчённая, похоже, в ней и раньше плавили свинец. А батя-то знал толк в плавлении грузил!

Отец тщательно распрямил мягкую свинцовую оплётку кабеля, положил на толстую ветку, ножом надрезал её на несколько мелких частей, потом разломал и покидал куски в кружку. Медной проволокой из рюкзака привязал к железке палку и положил кружку в угли. Когда кружка начала разогреваться, из неё пошёл удушливый дым — горело масло и остатки пластиковой оболочки кабеля. Женька заблаговременно отошёл от костра.

Примерно через 10 минут свинец расплавился. Батя аккуратно положил железную ложку в ямку на песке, чтобы она лежала ровно и прочно, и тонкой струёй начал осторожно выливать в неё жидкий серебристый свинец. Капал немного, чтобы свинец был только на самом донышке ложки: делал грузило специально под удочку-донку. Когда свинец в ложке застывал, из серебристого делался серо-радужным, батя, осторожно держа ложку тряпицей, чтобы не обжечь пальцы, скидывал готовое грузило с ложки в песок, который сразу начинал шипеть, исходя белым паром. Так повторял эту процедуру, пока полностью не израсходовал весь жидкий свинец. Потом положил кружку охлаждаться.

— Учись, Семён! Всё просто! — усмехнулся батя.

Дождавшись, когда грузила остынут, батя положил их в небольшой матерчатый мешочек. Теперь дома предстояло прокалывать их пробивным шилом или гвоздём, ударяя по ним молотком, чтобы сделать отверстие под леску, за которое это грузило предстояло привязывать. Грузила всегда были расходным материалом, и этого запаса должно было хватить года на три при активной рыбалке.

Солнце тем временем уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, начало припекать, и клёв окончательно прекратился. Подул лёгкий ветерок, гоняя по воде невысокую рябь. Батя понемногу начал собираться домой: затушил костёр, убрал случайно появившийся мусор, помыл банку из-под червей, сложил рыбу в непромокаемый конверт из клеёнки, туда же сунул изогнутую щуку, потом положил конверт в рюкзак. Перед тем как смотать удочки, немного подержал их на ветерке, чтобы высохла леска и крючки. Точно так же смотал и закидушки. Наживка на них оказалась объеденной мелкой рыбой, торчали лишь кусочки червей. На закидушке, которую ставили на живца, пескари всё ещё были живыми. Никто не клюнул. Батя снял их с крючка и бросил всё в тот же конверт.

Потом сообща смотали удочки, закидушки, оделись, и батя окинул округу прощальным взглядом, проверяя, не забыли ли чего. Туман над рекой рассеялся, и стало видно всю округу. Красота! Река, течение, острова, заросшие деревьями, голубое небо. Птицы громко щебечут. Пахнет илом и рыбой: типично речной запах.

— Хорошо порыбачили, — мечтательно сказал батя. — Ладно, Семён, пойдём домой. Может, ещё удастся сюда съездить по большой воде…

…В этот же день Мария Константиновна узнала, что Женька умеет читать. Спалился сам! Вечером мама пошла на кухню готовить ужин, батя спал, натрудившись на рыбалке.

Мама только что покормила Анастасию, положила её в коляску и дала пустышку для развлечения. Довольная Анастасия заулыбалась, запричмокивала соску, и начала закрывать глаза: похоже, захотела спать. Но через пару минут резко открывала их, просыпалась, выплёвывала пустышку, и начинала ворочаться, что-то недовольно бормоча. Надо было усыплять!

— С Настюшкой посиди, качай её, она спать хочет! — попросила мама. — У меня времени нет, надо еду готовить.

Женька всегда готов помочь родителям! Взяв книгу, осторожно сел на стул рядом с коляской, одной рукой начал качать её за ручку, другой рукой положил книгу на колени, раскрыл и начал читать. Сейчас он читал «Как закалялась сталь» Островского, одна из немногих книг, которые были в библиотеке родителей. Прочитал пару страниц и увлёкся, и не заметил, как вошла мама…

— А ты что, читать такие серьёзные книги умеешь? — с большим удивлением прошептала она.

Женька от неожиданности закрыл книгу и осмотрелся. Сестра уже уснула, по ту сторону коляски стояла мама и внимательно смотрела на него. В руках ложка, которой она только что мешала суп. По-видимому, подошла посмотреть, как у Женьки обстоят дела с усыплением сестры. Дела обстояли хорошо, Анастасия уснула, а Женька сидел и читал книгу Островского. Таков был удивительный итог проверки.

— Умею, — неохотно согласился Женька. — Научился читать сам, только в саду немного подтолкнули.

— Первый раз слышу, чтобы дети в 6 лет читать умели! — с удивлением призналась мама. — Нужно в ближайшее время в школу сходить, в первый класс тебя записать. Если только примут.

— А что, могут не принять? — с лёгким недоверием спросил Женька.

— В школу с 7 лет берут, а тебе шесть! — заявила мама. — Семь будет только в ноябре. Но то, что ты умеешь читать, может пойти на пользу. Ты только, пожалуйста, не забывай, как надо читать, до того как мы пойдём записываться.

— Не буду! — тихонько рассмеялся Женька.

Честно говоря, про школу он уже совсем забыл. Наступало лето…

Глава 18

Запись в школу

В конце мая, когда на деревьях уже вовсю распустились листья, Женька с мамой отправились в школу записываться в первый класс. Перед этим ходили в ЖЭК, взяли выписку из домовой книги, где говорилось, что Некрасов Евгений Григорьевич прописан на улице Хитарова. Ходили, естественно, с Анастасией, лежащей в коляске, оставить её было не с кем: отец работал.

Чтобы спустить коляску в отсутствие бати, действовали в определённом алгоритме: сначала одевались мама и Женька. Потом мама одевала Анастасию в тёплый фланелевый костюм, надевала чепчик и обматывала тем же белым одеялом, в котором привезли из роддома. Потом Женька сидел с сестрой, развлекал её и ждал, пока мама вытащит коляску на первый этаж, оставив на площадке у выхода из подъезда, у двери в подвал. Потом мама ворачивалась домой, а Женька с маминой сумкой в руках спускался на первый этаж и вытаскивал коляску из подъезда. Мама брала Анастасию на руки, выходила из квартиры, захлопывала дверь и осторожно спускалась на первый этаж. Женька открывал дверь подъезда, мама выходила и клала дочь в коляску. Со стороны казалось трудно, на самом деле, уже приловчились, получалось быстро. А куда деваться? Конечно, Женька и сам бы попробовал стащить коляску вниз, однако для него она пока ещё была тяжёлая: боялся, что не удержит на крутой лестнице. Да и мама была против.

Идти недалеко, всего метров 200, поэтому прогулялись в своё удовольствие, погода стояла хорошая.

Школа встретила относительным безлюдьем: уроки уже закончились, по пустым коридорам гуляла тишина и лёгкий ветерок от раскрытых окон. У старшеклассников начались консультации и экзамены, школьники средних классов отрабатывали на школьном участке: убирали мусор, мели дорожки, копали землю для грядок и клумб, красили известкой кирпичи, которыми эти клумбы были выложены, и стволы деревьев. Школьников младших классов распустили на каникулы.

Женька открыл дверь, мама занесла коляску на крыльцо, преодолев пять ступенек, и таким образом вошли внутрь. В школе было тихо, в фойе стояли несколько девчонок лет 12–13, держа в руках большие авоськи, в которых, похоже, лежали учебники, полученные в библиотеке.

— А вы куда, мамаша? — спросила вахтёрша и по совместительству техничка, пожилая женщина в синем рабочем халате и берете, сидевшая за столом у входа, хотя ответ был и так очевиден.

— В первый класс сына записывать, — объяснила Мария Константиновна.

— А это вам в приёмную директора надо, там заявление писать, — заявила вахтёрша. — На второй этаж, кабинет 202. Вот объявление на доске висит.