Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

Она показала на информационный стенд, на котором висело большое объявление, написанное от руки: «Уважаемые товарищи родители! Приём в первый класс школы номер 12 ведётся весь май и июнь, каждый будний день, с 8:00 до 12 часов в приёмной директора, кабинет 202. Принимаются дети по месту прописки, проживающие на улицах квартала 49Б, на проспектах Металлургов, Пионерском, улицах Кирова, Орджоникидзе, Энтузиастов и Хитарова. Приёму подлежат дети, которым исполнилось на 1 сентября 1977 года полных 7 лет. При себе иметь: свидетельство о рождении ребёнка, справку из домовой книги о месте прописки ребёнка, паспорт одного из родителей, с которым ребёнок пришёл на запись».

Мария Константиновна пожала плечами: всё это у ней было. Осталось приступить к тому, ради чего они пришли…

Пока мама разговаривала с вахтёршей, Женька внимательно огляделся: школа, несомненно, старая, но старая именно по интерьеру, который выглядел как типично советский. Однако в то же время с полной уверенностью можно было сказать, что и в 21 веке есть точно такие же школы, разве что мебель поновее или отделка.

Стены школы выбелены извёсткой. По низу, примерно на высоте полутора метров, тянулись панели, обрисованные масляной краской синего цвета. В вестибюле с двух сторон стояли у стен откидные деревянные сиденья. На потолке длинные светильники дневного света с трубчатыми ртутными лампами.

На стенах информационные стенды с расписанием занятий, информацией и объявлениями. Обязательные для советского времени плакаты: «Ученье — свет, а неученье — тьма», «Нам Ленин великий путь озарил», «Пионер всем ребятам пример» и другие. От вестибюля в обе стороны шли коридоры, ведущие в правое и левое крыло. Наверное, там находились кабинеты. Прямо от вестибюля вверх шла широкая лестница, похоже, парадная. Она поднималась на площадку между первым и вторым этажом, где был оформлен красный уголок: на постаменте, крытом кумачом с золотыми кисточками по краям, стоял большой белый гипсовый бюст Ленина. В углу в специальной стойке с правой стороны флаг Советского Союза, с левой стороны в стойке флаг школьной пионерской дружины. Над бюстом большой транспарант-плакат с надписью золотыми буквами на красном фоне: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». В целом, всё смотрелось так, как будто Женька находился в каком-то фантастическом фильме про попаданцев. В школе отмечалось обилие красного цвета и пропагандистских плакатов.

— Пойдём! — сказала мама и дала Женьке в руки свою сумку. — Коляску я сама занесу.

Конечно, подниматься с коляской и дочерью в ней на второй этаж было тяжеловато, но ничего не поделать. Мария Константиновна занесла сначала коляску на площадку, где стоял бюст Ленина, постояла минутку, перевела дух, а потом преодолела следующий пролёт. Женька, как хвостик, держа мамину сумку в руках, последовал за ней.

202 кабинет находился совсем недалеко от парадной лестницы, самая первая дверь направо. Дверь открыта, но видно табличку с надписью «Приёмная». Мария Константиновна остановила коляску перед дверью и заглянула туда.

— Можно? — спросила мама и для приличия слегка стукнула в дверь.

Женька подошёл к двери и тоже заглянул внутрь. Там в обширном помещении за большим столом с плакатом «Приёмная комиссия в первые классы» сидела женщина лет 40, одетая в тёмное платье, рядом с ней ещё одна, более молодая, лет двадцати пяти, в белой блузке и тёмной юбке. Они с интересом уставились на Марию Константиновну.

— Да, можно. Вы ребёнка записывать в первый класс? — спросила женщина, сидевшая за столом.

— Ребёнка записывать, — согласилась мама.

— Ы-ы-ы-ы! М-р! — Анастасия проснулась, заворочалась в коляске, недовольно залепетала и нахмурилась: похоже, нечаянно выплюнула и потеряла пустышку. Женька проявил инициативу: самостоятельно поднял пустышку, лежащую у щеки, протёр чистым платком, лежащим рядом и дал сестре, которая зачмокала её и с облегчением задремала, опять закрыв глаза.

Мама знаком показала, чтобы Женька покачал коляску, сама прошла в кабинет.

— Присаживайтесь, — женщина, сидевшая за столом, показала рукой на стул. — Меня зовут Валентина Ивановна Овчарова, я заведующая учебной частью школы номер 12. А это Людмила Александровна Фадеева, учитель начальных классов. Подавайте документы.

Мария Константиновна вынула документы из папки, и протянула завучу, которая стала внимательно их изучать и почти сразу же с удивлением подняла глаза.

— Некрасов Евгений Григорьевич, 1970 года рождения, 7 ноября. Но ведь ему в этом году 7 лет исполнится только в ноябре. Мальчику сейчас 6 лет. Я даже не знаю… По закону требуется семь полных лет.

— Но не будем же мы сидеть дома ещё год? — спросила Мария Константиновна. — Мы его из детского сада забрали, потому что он занимается спортом — горными лыжами. Уже на какой-то там разряд сдал.

— Вот как… Интересно, — оживилась молодая учительница. — А что ещё ваш ребёнок умеет? Буквы знает? Считать до 10 умеет?

В этом моменте Женьку чуть не разразился громким хохотом. Естественно, считать он умел, знал умножение, деление, мог припомнить какие-нибудь простые формулы вроде пи-эр-квадрат, хотя… За те 14 лет, что прошли с момента окончания средней школы, он… Да практически всё забыл! Что он помнил? Да, умел бегло читать, но только про себя. Как-то оставшись дома один, попробовал читать вслух, и понял что бегло читать вслух не получается, неизбежно возникают ошибки и неточное чтение. Математика? Она ему так и не понадобилась ни на каком уровне, разве только когда высчитывал треки или высоту гор, на которых надо было устраивать лагеря при увлечение фрирайдом или альпинизмом. История? Знал только на уровне обывателя. География? Зоология? Биология? Это он конечно знал, не отнять, на начальном уровне знал, чтобы посмотреть на карту и определить куда ехать на сплав, какие природные условия в этой местности, а также какая там рыба водится, и какие звери могут представлять опасность. Знал английский язык на довольно приличном уровне, потому что многие названия и специализированные термины были на этом языке, в том числе на инглише часто общался со своими заграничными коллегами. Много это или мало? Пожалуй, себя он считал образованным человеком. На среднем уровне… Только этот средний уровень был намного ниже чем уровень обычного школьника, который именно сейчас изучает эти науки.

… — Он у нас не только считать умеет, но и читать уже умеет! — с гордостью сказала Мария Константиновна.

Её высказывание вызвало большое удивление у членов приёмной комиссии. Они с любопытством уставились на Женьку, стоявшего в коридоре.

— А можно, чтобы он продемонстрировал? — попросила Валентина Ивановна.

— Женька, подойди сюда! — махнула рукой мама. — Коляску завези сюда, поставь у двери.

Женька, повинуясь приказу мамы, осторожно завёз коляску с Анастасией в приёмную и поставил у двери, сам прошёл к столу и остановился в метре от него, в смущении потупив голову.

— Ты правда умеешь читать? — спросила Валентина Ивановна.

— Умею, — подтвердил Женька.

— Прочитай, что здесь написано, — попросила Людмила Александровна и протянула Женьке альбомный лист, на котором от руки было написано несколько строчек. Он сразу понял, что его хотят проверить, умеет он читать рукописный шрифт или нет. Естественно, для ребёнка такой экзамен, в теории, выглядел более сложным, чем просто читать печатные буквы.

— Образец заявления для записи в первый класс школы номер 12, — прочитал Женька. — Я, Иванов Иван Иванович, 1950 года рождения, проживающий по адресу: Кемеровская область, город Новокузнецк, улица Ленина, дом 60, квартира 20, прошу принять моего сына, Иванова Ивана Ивановича, в первый класс школы номер 12. Дата, подпись.

То, что на лицах учителей появилось удивление, невозможно было отрицать. Это было самое настоящее изумление. Женька прочитал рукописный шрифт относительно быстро и без малейшей запинки!

Удивление можно было понять: большинство детей, практически 99 процентов, приходящих в первый класс советской школы, читать не умели. А те, что умели, с трудом читали печатные буквы, с усердием водя под ними пальцем. А здесь — шестилетний мальчишка, да ещё читающий так бегло. Не иначе, какой-нибудь гений!