Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

В их доме проживало большое количество детей и подростков. Да и в соседних домах их было очень много, намного больше, чем в 21 веке. Дворы буквально гудели по вечерам от криков, воплей и девчачьего визга. Вся дворовая шатия-братия твёрдо делилась на несколько чётко очерченных групп, которые занимали в дворовой иерархии определённую позицию, в первую очередь за счёт пола, возраста и физической силы.

Самое главное: разделение по полам. Девчонки любого возраста в дворовой иерархии занимали самое низшее положение: с пацанами любого возраста они не играли и почти никак не взаимодействовали. Да и вообще считалось, что девчонки находятся в другой вселенной, в которую подступаться нужно с большой осторожностью. От мала до велика играли они отдельно, гулять ходили тоже отдельно. В дела пацанов не лезли, так же как и пацаны в девчачьи дела. Даже подростки друг с другом общались лишь насмешками и хихиканием.

«Ты что, как девчонка!», «Плачет, как девочка» — было самое жестокое оскорбление у пацанов, жёстче было разве что назвать козлом.

Если пацан по случаю или недоразумению начинал играть с девчонками, ставил на себе неизгладимое пятно зашквара на всю жизнь. Этого никто и никогда бы не забыл, насмехались бы: «Иди в куколки поиграй к своим подружкам».

Для Женьки, первое детство и юность которого пришлись на конец девяностых — начало двухтысячных, это казалось диким до невозможности. В своём времени у них в дворовой компании никакого гендерного обезличивания не было! Местные деффачки, в большинстве неформалки, прочно тусовались вместе с их компанией верных перцев. Вместе слушали модную музыку на магнитолах и плеерах, в основном техно, транс и рейв, вместе пили пиво, пробовали первые сигареты, целовались в подъездах. В общем, вели активную жизнь сопливой школоты и студни, выросшей в эпоху развитого либерализма и естественно, считались полноправными членами местного молодёжного сообщества.

Девки в нулевые годы из их компании почти поголовно были либо эмо, либо готы, красили волосы в чёрные или кислотные цвета, наносили яркий агрессивный макияж, красили ногти в чёрный цвет, носили модную одежду на грани фола, подсмотренную из модных молодёжных девичьих журналов «Cool Girl», «Oops!» и «Принцесса».

В СССР девчонки-подростки никакой косметикой не пользовались, ногти и волосы не красили, подстригались либо коротко, почти под мальчика, либо оставляли волосы длиной по плечи и с чёлкой. Да и то… Чем ухаживать за длинными волосами? Ни шампуней, ни бальзамов-ополаскивателей, ни гелей и лаков для укладки волос в магазинах не водилось.

Ходили местные девчонки почти сплошь в платьях, юбках и кофточках. В брюках или в джинсах Женька за всё время, что сюда попал, не видел ещё ни одну девчонку, кроме тех, что ходили вместе с ним в спортивную школу. Как он предполагал, носили они спортивную форму только потому, что так положено.

Занятия у девчонок тоже были довольно скучные. Мелкие почти всё время либо играли в песочнице с совками и ведёрками, либо притаскивали кукол, рассаживали их на лавке. Более взрослые девчонки и девочки-подростки обычно играли в классики, расчерчивая разноцветными мелками весь асфальт перед домом, либо прыгали на скакалках, играли в прятки и догоняшки. А иногда просто сидели на лавочке, о чём-то разговаривали, читали книги и журналы.

Девушки возрастом от 17 лет и старше во дворе вообще не появлялись, похоже, либо сидели дома, либо уходили гулять куда-то вне двора. А, возможно, занимались спортивным и культурно-спортивным досугом, от бега, танцев, до посещений библиотек. Жека часто видел девчонок с пачками книг в руках.

Пацаны таким возрастом, как Жека, от 6 до 10 лет, составляли более высокую касту в дворовой компании. Они тоже проводили время за игрой в прятки, иногда играли в Чапаева, бегая друг за другом с палками, имитирующими шашки. Половина играли за беляков, половина за красных. Или играли в войнушку, или в партизан, делая из обычных палок автоматы и пистолеты. Бегали по кустам и как будто стреляли из них. «Пфф, пффф! Я тебя убил! Нет, я тебя! Я первый увидел!» — неслись крики по всему двору.

Подростки от 11 до 15 лет стояли ещё выше статусом. Эти уже чудили вовсю. Были у них велосипеды, самокаты, складные ножики, они могли уезжать от дома и кататься не только по району, но и по всему городу, правда, с оглядкой, чтоб не накостыляли по шее чужие пацаны. Ходили где хотели: лазали по стройкам, по подвалам, по бомбоубежищам, по крышам, лазали по самым высоким деревьям, ездили на городскую свалку, самостоятельно ездили купаться на речке, рыбачили, в общем, делали практически всё, что хотели. Уже в этом возрасте данная публика начинала покуривать.

Пацаны от 15 до 18 лет считались старшаками. Эти уже летали совсем высоко. Возились с мопедами, мотоциклами, издалека флиртовали с девчонками, насмехаясь над ними, изготавливали всякие опасные штуки: поджиги, самодельные бомбочки из карбида, ездили на завод, собирали там на площадке, на которой стояли привозимые на переплавку танки, патроны, жгли костры на речке и бросали туда эти патроны, наблюдая как громко они взрываются.

Выше этих самых взрослых парней стояли только взрослые мужики. Причём парень, обязательно уходя в армию в 18 лет, приходил из неё в 20 и уже автоматом переводился во взрослые мужики, так как считался парнем серьёзным, взрослым и ответственным.

«Армия воспитала!» — говорили в народе.

Никаких поблажек на дурогонство, как в нулевые годы, для них уже не было. Пришёл с армии — отдохни немного, а через недельку сразу на работу, на завод, в шахту, на стройку, к ребятам. Будь ты хоть партийный, хоть комсомолец. Наоборот, с партийного спрос ещё больше. А через годик-другой и жениться бы надо, и ляльку заводить, а то будет не как у людей.

Подобной традиционности во всём, особенно в сфере социальной коммуникации, насколько Жека помнил, в середине 90-х уже и в помине не было. Наоборот, самым крутым считалось откупиться от армии, заняться мутками, крутиться, делать деньги, да и женитьбу отложить до лучших времён.

…Несмотря на то что 15–18-летние парни уже были здоровенными бугаями, при этом даже самый плюгавенький мужик, самый последний дворовый алкаш, был по статусу выше, чем самый крутой парень, даже если тот умел хорошо махать кулаками. По одной простой причине: мужик был взрослый, а парни нет. Конечно, накостылять постороннему мужику, особенно пьяному, подросток мог, однако последствия потом замучили бы. В первую очередь потому что очень сильны были горизонтальные связи в обществе: у этого алкаша могло оказаться 20–30 друганов с работы, мощных мужиков, которые этих подростков скрутили бы в бараний рог.

Летними вечерами двор был полон народу: на лавочках у подъезда сидели либо старушки, бесконечно наблюдающие за окружающей обстановкой, либо девчонки разных возрастов. Это уже была как бы их территория. Под деревьями в траве и на близлежащей территории играли во всякую ерунду Жека и его сопливая компания. Пацаны постарше катались на великах либо играли в футбол на школьном поле, и во дворе их практически не было видно.

Самые старшие впятером поднимали из подвала мотоцикл и весь вечер возились с ним, то собирая, то разбирая, один раз завели, попробовали проехаться кругом вокруг района, чадя синим дымом на всю округу, потом опять стояли рядом с отвертками и ключами в руках. Трёхлитровая стеклянная банка желтоватого бензина стоит рядом.

Дворовые мужики из тех, кто попроще, сидели за столиком, находившимся в глубине двора, под сенью деревьев, играли в домино либо в карты. Пили за столом очень редко, не так, как у барака на Завокзальной. Здесь такой фокус не прошёл бы.

Во-первых, все на виду, и могли начать кричать старушки или деды, да и жена всегда может увидеть из окна, что именно делает в это время её благоверный, а это опять очередной скандал. Но самое страшное — это старшая дома, которая запросто могла телегу накатать в ментовку, участковому, а это уже сулило большие неприятности и на работе, в профкоме и вообще. Могли и с очередью на улучшение жилищных условий подвинуть, и ребенку в лагерь путёвку не дать.