Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

В глаза бросился отдельный признак советского вечера: в нескольких направлениях двор пересекали верёвки с висящим на них сохнущим бельём, за которым из окон и со скамеек зорко наблюдали женщины и бабушки. В нескольких местах верёвки, для того чтобы сильно не провисали под тяжестью белья, были поставлены на специальные палки примерно двухметровой высоты с крючком наверху. Палки официально продавались в хозяйственных магазинах и считались обычным инвентарём, как напримёр, коромысло, выбивалка для ковров, металлическая никелированная стиральная доска или деревянные щипцы для вытаскивания белья при кипячении с белизной.

В домах, где балконов не было, бельё приходилось сушить во дворе, больше негде. Мария Константиновна сидела в декрете, поэтому старалась и стираться, и развешивать выстиранные вещи с утра, пока все на работе, чтобы к 17 часам, к концу рабочего дня, когда во дворе развивается набольшая активность, принести их уже высушенными домой.

Работа трудная. Естественно, бельё мало выстирать. Потом нужно сложить его в таз, надеть на шею связку прищепок, вытащить таз на улицу, растянуть верёвку между опор, развесить бельё, прижав его прищепками, потом отдельно сходить за подставкой. Тяжела доля советской женщины!

Естественно, пока она занималась этим увлекательным делом, с Анастасией сидел Женька, и иногда проявлял чудеса сноровки и фантазии, чтобы развлечь шуструю сестру.

…Батя с Женькой прошли в соседний двор и остановились, оценивая окружающую обстановку. На волейбольной площадке играли несколько молодых мужиков. Играли довольно профессионально: чётко подавали, передавали, нападали, принимали мяч и потом по новой. Похоже, занимались этим видом спорта не первый день. На соседних лавках сидели женщины, бабушки, дети, которые временами наблюдали за играющими. В целом, обстановка была спокойная. Женька быстрым опытным взглядом окинул чужой двор: пацанов не видно.

— Сядь тут, — батя усадил Женьку на свободное место на лавочке и прошёл к играющим. — Привет, мужики, в компанию можно включиться?

— Сейчас партию доиграем! — крикнул один из членов команды, прилично накачанный молодой мужик, почти наголо бритый, в майке, тёмной от пота.

Потом они доиграли до конца партии, батя встал в правую команду и вступил в игру. Естественно, поначалу получалось так себе, однако никто не кричал, ничего не говорил: играли на интерес. Потом, примерно через полчаса, сделали перерыв, сев прямо на траве.

— А я тебя, кажется, видел, — протянул руку накачанный бритый мужик. — Ты на ГАЗ-53 ездишь?

— На ГАЗ-53, — подтвердил Григорий Тимофеевич, пожав руку мужика. — В железнодорожном ОРСе работаю. Звать Гриша.

— Меня Серёга, я тоже водила, — заявил накаченный. — В автоколонне 1339 работаю, на дальние рейсы езжу в командировки, на «Колхиде», победит вожу с Урала, из Екатинска, к нам, на машзавод.

— Из Екатинска? — с удивлением спросил Григорий Тимофеевич. — Это где такой город?

— На Урале, в Свердловской области, — объяснил Серёга. — Там танки делают, у них редких прочных сплавов много выпускается. Они к нам идут на буровые шахтные коронки, ребята в цеху делают. Ну да ладно, знакомься с другими. Того длинного звать Вован, он в мартеновском цехе бригадиром работает, Митяй на шахте проходчик, Ванька горновой в доменном. Хорошая компания у нас тут. А ты давно тут живёшь?

— Да мы только в конце зимы переехали, — заявил Григорий Тимофеевич. — Пока мы сами к новому месту привыкали, сын привыкал, время прошло, потом дочка родилась, потом весна настала, и так как-то вот только сейчас с местными решил познакомиться.

— Приходи к нам играть! — рассмеялся Серёга. — У нас так получается, что мы редко собираемся все вместе, работаем посменно все. Иной раз придёшь, вдвоём-втроём сидим, мечом перекидываемся кое-как. А это твой сын?

Серёга кивнул головой в направлении Женьки, понуро сидевшего на лавочке с краю. Рядом с ним вольготно расположились две девчонки-близняшки лет восьми и постоянно хихикали, и Женька мрачно подозревал, что хихикали над ним.

— Мой, — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Грамотный пацан. Хоть всего 6 лет, а уже читать умеет и считать, в школу пойдёт в этом году. На горные лыжи ходит заниматься, уже на третий юношеский разряд сдал.

— А рядом с ним мои дочки сидят, вон две близняшки в розовых платьях, — рассмеялся Серёга и крикнул:

— Вера, Надя! С мальчиком познакомьтесь! Он из наших!

Словами этими Серёжа вогнал Женьку чуть ли не в краску. Неужели этот мужик не знает здешний положняк?

Жека первым делом подумал: «Не дай бог сейчас местные дворовые пацаны увидят, как я с девчонками разговариваю». Понимал, конечно, что это бред, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Попав сюда, он принял правила игры.

— Мальчик, а ты что такой грустный? — хихикнула одна из девчонок, подошла к Женьке и протянула руку. — Меня Вера звать.

— Меня Надя! — подошла вторая девчонка и с интересом уставилась на Женьку, наклонив голову.

— Женя, — смущенно пробормотал Женька и пожал грязноватую ладошку.

Правда, девчонки не стали ни разговаривать с Женькой, ни звать его с собой играть, по-видимому, лишь повиновались просьбе отца. Потом Григорий Тимофеевич, посидев и поговорив с мужиками о всяком-разном примерно минут 20, попрощался со всеми, крепко пожав руки, и, позвав Женьку, отправился домой.

А потом как-то так получилось, что Мария Константиновна тоже захотела пойти посмотреть, что делают мужики, о которых так лестно распространялся Гришка, что они-де и хорошие, и непьющие, а у Серёги с автобазы так и вовсе есть автомобиль ВАЗ 2101 белого цвета. Новая модель!

Взяв коляску с Анастасией, пришла с Женькой в этот двор, а там сидели жёны этих мужиков, и пошло-поехало. Как всегда это бывает, у женщин нашлись общие темы для разговора, а ещё через какое-то время стали дружить семьями, ходить друг к другу в гости. Некрасовы наконец нашли себе друзей в новом месте. Сейчас, проживая в центре города, они уже ничем не отличались от городских жителей, сбросив с себя лёгкий налёт деревенского образа жизни…

… Примерно в конце июня бабка Авдотья в один из воскресных дней приехала в гости, и вид у неё был какой-то необычный: такое ощущение, словно оделась в лучшее платье и даже постриглась. Одета всё так же, в длинное платье, на голове платок. Однако платье было белое с красными цветами, наряднок, синий платок завязан не под подбородком, как всегда, а на затылке, и позволяет видеть короткие волосы. И Женьке даже показалось, что губы слегка подкрашены. «Неужели нашла себе кого-то?» — с удивлением подумал он.

После угощения посидела, поигралась с внучкой, потом тяжко вздохнула.

— Ругать, наверное, будешь, Гришка, — виновато сказала бабка Авдотья. — Я тут… вроде как замуж вышла. Мужичонку себе нашла. Как вот теперь Господу в глаза смотреть? Тятенька, поди, в гробу переворачивается и костерит на всю ивановскую.

— И кого нашла? — с интересом спросил Григорий Тимофеевич.

По его виду нельзя было сказать, что он как-то осуждает мать, скорее, наоборот, рад за неё. Баба ещё не старая, чего одной там сидеть…

— У нас работает, ремонтником в депо, — призналась бабка Авдотья. — Мужик хороший, работящий, пьёт в меру. Вдовый он. Дети взрослые, на Дальнем Востоке живут. Тяжело мне, Гришка, одной. Тут хоть какое-никакое развлечение, да и мужская рука под боком.

— Так это, маманя, хорошо, рад за тебя! — решительно заявил Григорий Тимофеевич. — Надо бы познакомиться нам.

— Приезжайте в гости через неделю, в воскресенье! — улыбнулась бабка Авдотья. — Там и познакомимся.

На следующее воскресенье Григорий Тимофеевич из телефона-автомата вызвал такси к подъезду, и всем семейством поехали в свой бывший барак. Водитель остановился в проезде напротив сараев, в которых раньше лежали уголь, дрова и всякая всячина. Когда вышли из машины, Женька огляделся и понял, что изменений тут абсолютно никаких не произошло: всё тот же заросший лопухами и крапивой двор, те же самые деревянные бараки, пыль, стуки колёс железнодорожных вагонов по стыкам рельсов и стук костяшек домино по дощатому столу. Странное чувство: словно попал домой, даже небольшая грустинка наметилась, ведь всё-таки в СССР он материализовался именно в этом месте…