Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

— Вот, смотрите. В этом месяце, с момента запуска мельницы уже девяносто четвертей намолото, а месяц еще не кончился!

Баранов захлопнул книжку, сунул обратно в карман:

— Даже с учетом расходов на топливо, жалованье мельнику и ремонт, остается приличная прибыль! Если так пойдет дальше, значит, за год полностью окупятся все расходы! Даже раньше, чем мы планировали. Я могу муку и в город продавать, если излишки будут.

Я довольно кивнул:

— Отличный результат, Иван Петрович. Поздравляю.

— Это все вы, Александр Дмитриевич! — Баранов хлопнул меня по колену. — Построили чудо-машину! Работает как часы, ни разу не ломалась, не отказала! Я рад что тогда согласился на ваше предложение.

Я усмехнулся:

— Рано радоваться, Иван Петрович. Машина сложная, детали изнашиваются. Нужно осмотреть, может, уже требуется ремонт.

Баранов нахмурился:

— Ремонт? Так рано, она же совсем новая?

— Не знаю. Сейчас пойдем и посмотрим, надеюсь, все в порядке.

Мы вышли из беседки и отправились по дорожке к реке, чтобы проведать мельницу. Баранов шел рядом и рассказывал:

— Мельник Филипп хвалит машину, говорит, удобно работать. Раньше на водяной мельнице приходилось следить за уровнем воды, за колесом, за желобами. То вода убывает, то прибывает, то колесо заедает. А здесь топку затопил, давление поднял, и мели сколько хочешь!

Подошли к зданию мельницы. Кирпичные стены, побеленные известкой, ярко-белые на солнце. Окна большие, с толстыми стеклами, хорошо пропускали свет. На крыше высилась кирпичная труба, из нее поднимался серый и легкий дымок.

Сначала я обошел здание кругом, осматривая снаружи. Стены ровные, без трещин. Фундамент крепкий, камень уложен плотно, без просадок. Крыша целая, ничего не пропускала. Снаружи все в порядке.

Подошли к двери. Я толкнул ее, вошел первый, Баранов следом за мной. Петли скрипнули.

Сразу уткнулись в паровую машину. Больше всего места занимал огромный цилиндрический котел, высотой в человеческий рост, шириной на полторы сажени. Внизу топка, чугунная дверца закрыта, из щелей пробивался красноватый свет, там горел огонь. Из котла вились толстые медные трубы, ведущие к паровому цилиндру.

Цилиндр стоял рядом, вытянутый вертикально. Поршень внутри равномерно двигался вверх-вниз, приводя шатун в движение.

Шатун соединен с маховиком, тоже большим чугунным колесом, диаметром сажени две. Маховик вращался ровно, размеренно и тяжело. На обод маховика надет кожаный ремень, широкий и крепкий. Ремень шел наверх, на второй этаж, к трансмиссии.

Подойдя ближе, я услышал ритмичный стук поршня ходящего в цилиндре. Тут вообще было шумно. Шипение пара, свист клапанов. Скрежет жерновов наверху.

В воздухе столбом стояла пыль от муки.

Мельник Филипп находился у котла, подбрасывал дрова в топку. Пожилой мужик лет пятидесяти, невысокий и сутулый. Лицо худое, морщинистое, борода седая, короткая и редкая. Глаза светлые и добрые. Одет просто, в холщовую рубаху, штаны из грубого сукна, поверх этого фартук, белый от муки. На голове картуз, тоже весь в муке.

Увидел нас, отложил полено, вытер руки о фартук и низко поклонился:

— Здравствуйте, барин! Здравствуйте, Александр Дмитриевич! Приехали проверить машину?

— Здравствуйте, Филипп, — кивнул я. — Да, хочу посмотреть. Как работает?

Филипп улыбнулся, показав редкие зубы:

— Работает, слава богу, хорошо! Ни разу не подвела! Топлю дровами, как учили, давление держу ровно. Мелет быстро, мука получается чистая, без примесей!

— Отлично. Давайте остановим машину, я ее осмотрю.

— Слушаюсь, Александр Дмитриевич.

Филипп подошел к топке, закрыл заслонку, перекрывая доступ воздуха. Огонь начал затухать, пламя слабело. Давление пара в котле начало падать.

Маховик еще вращался по инерции, но постепенно замедлял ход. Стук поршня становился реже и тише. Через минуты три машина полностью остановилась. Маховик застыл, ремень обвис, шипение пара прекратилось.

Тишина. Слышался только тихий треск остывающего металла.

Я снял сюртук и повесил на гвоздь у стены. Закатал рукава рубашки. Достал из кармана носовой платок, вытер пот со лба.

Подошел к котлу, внимательно осмотрел его. Провел рукой по швам, убедился, что все соединения крепкие, без трещин. Проверил болты крепления, затянуты туго, не ослабли.

Присел на корточки, осмотрел сальники, те места, где трубы выходят из котла. Там стояли уплотнительные прокладки из пеньки и кожи, чтобы пар не выходил наружу.

Вот тут нашел проблему. Из-под одного сальника сочилась вода, еле тонкой струйкой. Капала на пол, уже образовала небольшую лужицу. Видимо, прокладка износилась, и начала пропускать.

Я провел пальцем по мокрому месту, потрогал прокладку. Пенька размокла, потеряла упругость. Нужно менять.

Баранов подошел, заглянул через плечо:

— Что-то не так, Александр Дмитриевич?

— Сальник протекает, — показал я ему. — Видите? Вода сочится. Прокладка износилась за это время, хотя не так много времени прошло. Нужно менять.

Баранов нахмурился:

— Это серьезно?

— Нет, ничего страшного, — успокоил я его. — Но если не устранить, через месяц-два начнет протекать еще сильнее. Давление в котле упадет, машина потеряет мощность. Конечно же, будет меньше и медленнее молоть.

— Ясно. А долго менять?

— Час работы, не больше. Сейчас сделаю.

Я поднялся на второй этаж по узкой и крутой деревянной лестнице. Наверху помещение поменьше, приземистое и функциональное. Потолок низкий, с массивными балками.

Вдоль стен деревянные, вместительные бункеры для зерна. Посередине жернова, два огромных каменных круга, уложенных один на другой. Нижний неподвижный, верхний вращался, чтобы перетирать зерно в муку.

От маховика снизу шла трансмиссия, система валов и ремней. Вал железный и толстый, тянулся вдоль потолка. На валу шкивы, колеса с желобками, на них надеты кожаные ремни. Ремни передавали вращение на жернова.

Я внимательно осмотрел трансмиссию. Валы крутились ровно, без просадок. Подшипники смазаны, темное и густое масло просачивалось из-под крышек. Шкивы целые, без трещин.

Проверил ремни. Провел рукой по кожаной поверхности. Один ремень натянут туго, это хорошо. А вот второй ремень слегка провис, заметно ослаб. Износился, растянулся за это время. Может порваться.

Я спустился вниз и подошел к Филиппу:

— Есть запасные детали? Прокладки для сальников и ремни?

Филипп кивнул:

— Есть, Александр Дмитриевич. Вы же ящик оставили, на случай поломок. В кладовке стоит.

— Принеси, пожалуйста.

Филипп пошел в дальний угол помещения, открыл дверь в кладовку. Вынес деревянный ящик, набитый деталями. Поставил на пол и открыл крышку.

Я заглянул внутрь. Там лежали запасные части: прокладки из пеньки и кожи, самых разных размеров, кожаные ремни, болты, гайки, шайбы, еще банка с машинным маслом, моток пеньковой веревки и кусок листовой меди.

Достал толстую прокладку нужного размера из свежей пеньки. Взял длинный кожаный ремень, пошире и покрепче. И еще ключи, отвертку и молоток.

Подошел к котлу, присел на корточки у протекающего сальника. Начал откручивать гайки крепления.

Гайки сидели туго, прикипели от жара. Я взял ключ и налег на них всем весом. Гайка поддалась и завертелась. Открутил первую, вторую, наконец третью. Снял металлическую крышку сальника и отложил в сторону.

Внутри виднелась старая прокладка, черная пенька, размокшая и сморщенная. Я поддел ее отверткой и вытащил. Бросил на пол.

Взял новую прокладку, вставил в паз. Подогнал по размеру и прижал пальцами. Сверху положил кожаную прокладку, дополнительную, для надежности. Накрыл крышкой, начал закручивать гайки.

Затягивал равномерно, по кругу, чтобы не перекосило. Гайки затянул крепко, но не слишком, чтобы прокладку не передавило.

Закончил, вытер руки о платок. Проверил, течь прекратилась.

Поднялся на второй этаж. Подошел к провисающему ремню. Ослабил натяжение, открутив крепежные болты на шкиве. Снял старый ремень и отложил его в сторону.