Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Взял новый ремень, надел на шкивы, на маховик внизу и на шкив трансмиссии наверху. Натянул туго, закрепил болтами. Проверил натяжение рукой, теперь нормально, не провисает, не перетянут.

Работа заняла около часа. Я устал и вспотел. Рубашка прилипла к спине, лоб намок от пота.

Спустился вниз и вытер лицо платком. Надел сюртук и опустил рукава.

Повернулся к мельнику:

— Филипп, запускайте машину. Проверим, все ли в порядке.

Филипп открыл заслонку топки, подбросил дров. Огонь снова разгорелся, пламя постепенно опять затанцевало, все ярче и ярче. Температура в котле начала расти, давление пара увеличивалось.

Через несколько минут маховик дрогнул и начал вращаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ремни натянулись и заскрипели. Трансмиссия наверху заработала, жернова завертелись с громким скрежетом.

Я прислушался. Звук ровный, без посторонних стуков и скрипов. Маховик крутится плавно. Ремни не проскальзывали. Сальник больше не протекает.

Подошел к котлу, осмотрел место ремонта. Сухо, ни капли.

Поднялся на второй этаж, проверил новый ремень. Натянут туго, не провисает, вращается ровно.

Все в порядке.

Спустился вниз, подошел к Баранову:

— Готово, Иван Петрович. Неисправности устранены. Машина будет работать без проблем еще несколько месяцев.

Баранов облегченно вздохнул:

— Вот и славно! Спасибо вам, Александр Дмитриевич! Пойдемте в дом, пообедаем. Проголодались небось?

Я кивнул:

— Пообедаю с удовольствием.

Мы вышли из мельницы, Филипп закрыл дверь и остался внутри, работать дальше.

Пошли по дорожке к дому. Солнце склонялось к закату, жара спадала. Подул легкий и прохладный ветерок.

Очутившись в доме мы сразу направились в столовую. Слуги уже накрыли стол.

Все как полагается, белая скатерть, фарфоровые тарелки с синей каймой, серебряные приборы. На столе супница с щами, жареная утка, гречневая каша в горшке, пироги с капустой, графины с квасом и вином.

Сели, начали обедать. Баранов накладывал щи в тарелки, отрезал куски утки и наливал вино.

Ели неторопливо, разговаривали обо всяком. Баранов расспрашивал о делах в городе, о новостях. Я отвечал коротко, рассказывал о каретном производстве и о насосах.

Баранов слушал, кивал, пил вино маленькими глоточками. Потом вдруг сказал:

— Александр Дмитриевич, у меня сосед есть. Вы его знаете Лебедев Алексей Семенович, помещик. Имение в десяти верстах отсюда. Помните, вы его видели у меня? Познакомились на ярмарке месяц назад, разговорились.

Я отложил вилку, посмотрел на Баранова:

— И что?

— Он недавно приезжал мельницу посмотреть, — продолжил Баранов. — Я ему показал, как работает. Лебедев впечатлился. Говорит, у него тоже старая водяная мельница есть, еле работает. Спросил, можете ли вы построить такую же паровую?

Я задумался. Еще один заказ? Это хорошо, но времени у меня совсем не хватает.

— Могу, — ответил я осторожно. — Но сейчас занят. Князь Долгоруков заказал три мельницы для своих имений, это приоритет. Плюс насосы, кареты, текущие дела.

Баранов понимающе кивнул:

— Лебедев не торопится. Говорит, может подождать. К следующему севу хочет новую мельницу иметь.

Я прикинул. Сейчас лето. До весны еще минимум полгода. Если за это время я успею выполнить заказ князя и наладить текущие производства, то как раз смогу взяться за мельницу для Лебедева.

— К весне успею, — сказал я. — Скажите Лебедеву, что готов взяться. Цену обсудим отдельно, нужно посмотреть его мельницу, оценить объем работ.

Баранов обрадовался:

— Отлично! Передам Алексею Семеновичу! Он будет рад!

Он налил мне вина, поднял свой бокал:

— За ваши успехи, Александр Дмитриевич! За паровые машины и процветание!

Я поднял бокал и чокнулся с Барановым:

— За успехи.

Выпили. Вино красное и крепкое. На вкус терпкое Согрело изнутри.

После обеда Баранов предложил остаться на ночь, но я отказался:

— Спасибо, Иван Петрович, но мне нужно в город. Завтра много дел.

— Как хотите, Александр Дмитриевич. Велю запрячь коляску, вас отвезут.

Баранов вышел и отдал распоряжения. Через десять минут к крыльцу подали коляску. Легкая, двухместная, запряжена гнедым конем. Кучер сидел на козлах, пожилой мужик в кафтане и картузе.

Я попрощался с Барановым у крыльца. Он обнял меня и пожал руку:

— Спасибо, что приехали, Александр Дмитриевич! Машину проверили и отремонтировали. Буду спокоен!

— Не за что, Иван Петрович. Раз в пару месяцев буду приезжать, следить за состоянием.

— Договорились!

Я сел в коляску, кучер тронул вожжи. Конь пошел рысью по аллее, мимо лип и клумб. Выехали в ворота, свернули на дорогу.

Солнце садилось, небо розовело, потом краснело. Тени легли длинные и темные. Воздух остывал, повеяло прохладой.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Устал за день, столько всего сделано. Но и постарался везде успеть. Много работы, много дел.

Но усталость приятная. Все предприятия под контролем. Каретное дело налаживается, нужно только расширяться. Насосы идут хорошо, заказов становится больше. Мельница работает безупречно, неполадки устранены.

Коляска ехала по грунтовой дороге, колеса скрипели на ухабах. Конь фыркал, помахивал хвостом, отгоняя мух.

Впереди показались крыши города, церковные купола блестели под последними лучами солнца. Тула встречала вечерней тишиной.

Довезли меня до дома к семи вечера. Я расплатился с кучером, вошел в калитку.

Матрена встретила на пороге:

— Александр Дмитриевич, пришли наконец! Целый день мотались! Ужинать будете?

— Буду, Матрена Ивановна. Что приготовили?

— Картошку с салом пожарила, огурцы соленые, хлеб свежий. Квасу налить?

— Налейте, спасибо.

Я прошел в комнату, снял сюртук и повесил на спинку стула. Умылся водой из рукомойника, холодной и освежающей. Сел за стол.

Матрена принесла ужин на подносе, поставила передо мной. Картошка жареная, румяная, с кусочками сала. Огурцы хрустящие, соленые, пахнут укропом. Хлеб ржаной, нарезанный толстыми ломтями. Кружка холодного кваса.

Я поужинал с аппетитом, потому что устал и проголодался. Картошка вкусная, огурцы отменные.

Поел, допил квас. Матрена убрала посуду, пожелала спокойной ночи и ушла к себе.

Я остался один в комнате. Сел за письменный стол, зажег керосиновую лампу. Достал записную книжку, раскрыл, начал записывать итоги дня. Одновременно набросал план назавтра. Закрыл записную книжку, отложил перо. Потер глаза, они устали за день.

Встал, подошел к окну. Город погружался в темноту. Фонари горели редко, желтые огоньки в чернильной мгле. Улица пустая, только кошка пробежала вдоль забора, мелькнула тенью.

Постоял, отошел от окна, задернул занавески. Разделся, лег в постель. Подушка жесткая, одеяло легкое, простыня прохладная.

Закрыл глаза. В голове еще крутились мысли о прошедшем дне, о планах, о Павле Долгоруковом.

Но усталость взяла свое. Мысли размылись, поплыли и растаяли.

Уснул.

Глава 16

Работники

Проснулся рано, на рассвете. За окном серело небо и щебетали птицы. Встал, умылся и оделся.

Позавтракал быстро. Овсяная каша, чай с хлебом. Матрена суетилась на кухне, ворчала, что я мало ем, что похудел.

Вышел из дома около восьми утра. Солнце поднималось над крышами, обещало ясный день.

Направился в центр города, к зданию губернского правления. Там, на первом этаже, находилась редакция Тульских губернских ведомостей.

Шел по утренним улицам. Торговки несли корзины с товаром на рынок, мещане открывали ставни лавок, дворники мели мостовые березовыми метлами. Пахло свежим хлебом из пекарни, навозом от проехавшей телеги. С утра прохладно.

Дошел до губернского правления. Здание большое, трехэтажное, каменное, выкрашенное в желтый цвет. У входа колонны, крыльцо широкое, на фасаде герб губернии, двойной орел с мечами.