Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— OpenFrame Старка привлекает рекордные 1,2 миллиарда долларов на посевном раунде.

— Приток средств в ETF ИИ и робототехники достиг исторического максимума — 500 миллионов долларов только в ARKQ. Аналитики называют это эффектом Старка.

Если говорить начистоту, пресс-конференция Старка напоминала скорее уверенный жест, чем чётко вычерченный план. Конкретных продуктов не назвали, сервисы остались в тени, дорожной карты не показали. Было лишь одно — открытый код и обещание «новой парадигмы». И, как ни странно, этого оказалось достаточно.

Капитал хлынул к Старку, как вода в прорванную плотину. Предупреждения Атласа утонули в шуме аплодисментов и звоне инвестиционных переводов. Инвесторы сделали ставку не на расчёты, а на имя. Рынок в очередной раз доказал, насколько силён бренд Старка. А заодно был вынесен негласный вердикт в поединке «Атлас против Старка».

Ведь ещё совсем недавно Атлас открыто сомневался в надёжности Старка, призывая держаться подальше от подобных вложений. И чем всё закончилось? Разгромом. В центре внимания оказался проигравший.

В эфире Атлас говорил спокойно, почти холодно, но его сжатые губы и напряжённый блеск в глазах выдавали больше, чем слова.

— Жаль, но моя позиция остаётся неизменной. По крайней мере в сфере ИИ нам нужны объективные системы, а не просто истории. На данный момент Старк предложил рынку лишь рассказ и логотип. И рынок вложился именно в это…

Он сделал паузу и добавил, уже с оттенком упрямства:

— Но сбор средств — это ещё не победа. Настоящий вопрос в том, превратятся ли эти деньги в продукты и доход для инвесторов. Ответ даст время. И факты.

Посыл был очевиден: «Я всё равно окажусь прав. Просто позже».

Но даже если его прогноз когда-нибудь сбудется, это будет не сегодня и не завтра. А сейчас Атлас проиграл суд общественного мнения подчистую. Социальные сети взорвались. Мемы с его застывшим лицом расползались быстрее вируса.

«Атлас: „Я рационален“. Лицо: „Сейчас схвачу инфаркт“».

«Ходят слухи, что в офисе Атласа кто-то прямо сейчас колет иголками куклу Старка».

«Учёные выяснили: давление Атласа подскакивает на десять пунктов каждый раз, когда он слышит слово „объективно“».

«А он вообще легенда? В Китае его обыграла Касатка, теперь Старк в ИИ…».

«Даже легенды не вечны».

«Как прекрасна спина человека, который понимает, когда пора склонить голову».

Общественное мнение стремительно записывало Атласа в разряд тех, чьё время прошло. В Pareto разговоры были не мягче.

— Просто не повезло. Всё наложилось на провал в Китае…

— В другой ситуации такие слова никто бы и не заметил, но против Старка… это всё равно что объявить о своём поражении через мегафон.

— Или мне кажется, или все титаны Уолл-стрит в последнее время выглядят какими-то… вялыми?

На фоне всего этого единственным по-настоящему довольным выглядел Белая Акула.

— Ха-ха-ха! На последней встрече Треугольного клуба этот болтун вообще молчал — сидел в углу, как примерный ученик. Честно, глаз радовался. Как думаешь, у него ещё остался какой-нибудь козырь?

— Кто знает. Разберётся сам.

Если быть честным, поражение Атласа меня совершенно не волновало. «Старк против Атласа» оказался всего лишь первым раундом этой войны. Как только пыль осела и зрители перевели дыхание, мне пришлось без паузы переключаться на следующую фазу.

«Атлас больше не фигура на этой доске».

С самого начала он был не более чем второстепенным персонажем в моей ИИ-войне. Инструментом, наживкой, удобным рычагом, чтобы вытолкнуть Старка под свет софитов. В шахматной логике он даже не король — всего лишь ладья. Его падение не означало конец партии. Оно лишь освобождало поле.

Настоящее внимание требовал второй раунд. И следующей целью становился…

«Gooble».

Символ бигтеха. Лицо и позвоночник всей ИИ-индустрии. Абсолютный лидер. Gooble. И именно в этот момент возникла проблема, которой не ожидал.

«Gooble приветствует запуск OpenFrame Старка… Расширение ИИ-экосистемы выгодно всем».

Они… отказались драться.

В сценарии моей войны Gooble был одним из двух главных действующих лиц. Старк против Gooble. Лобовое столкновение, нервная гонка, игра в цыплят, где никто не собирается тормозить первым. Именно это противостояние должно было всосать в себя капитал, взвинтить ставки и ускорить развитие глубокого обучения и GPU — мою истинную цель.

Чтобы механизм заработал, оба титана должны были сцепиться взглядами и начать давить друг друга психологически.

Но реакция Gooble оказалась неожиданной.

— Миру не нужно деление на лагеря. Мы приветствуем участие Старка. Конструктивная конкуренция всегда двигала прогресс. Gooble открыт к совместному росту.

Они не приняли вызов. Они аккуратно завернули конфликт в обёртку «здорового соперничества» и улыбнулись, будто речь шла о дружеском марафоне, а не о войне. Старк язвил в соцсетях, бросал колкие фразы, поджигал воздух.

— Приглашение? Я из тех, кто врывается на кухню без стука.

— Мы рады гостям. Мы строим кухню, где готовят все вместе.

— Ты говоришь «конкуренция»? Мне важно только одно — победа.

— Мы выбираем сосуществование. Технологии идут дальше, когда мы движемся вместе.

«Лицемерные ублюдки», — процедил Старк сквозь зубы. Его голос был натянут, как струна, готовая лопнуть. — «Они годами держали рынок под клинком, а теперь читают лекции про гармонию?»

Невозмутимость Gooble лишь подливала масла в огонь.

«Они даже не считают меня соперником».

Пока же наблюдал, как у него дрожит челюсть, как пальцы бессознательно сжимаются в кулак, и лишь пожал плечами.

«Им невыгодно признавать тебя равным».

В 2016 году Gooble был безоговорочным королём мира ИИ. Они собрали лучших специалистов по глубокому обучению, скупили ведущие исследовательские лаборатории, превратив академические идеи в рабочие механизмы. Пока остальные возились с теориями, Gooble уже вживил ИИ в каждый нерв своего бизнеса — поиск, рекламу, карты, операционные системы. Всё работало, всё приносило деньги, всё масштабировалось.

Исследовательская мощь, кадры, океаны данных, практический опыт — во всём этом у них просто не было равных. Им не было смысла признавать стартап угрозой.

«Это сыграло бы против них».

Стоило Gooble официально назвать Старка «серьёзным конкурентом» — и он мгновенно получил бы статус «одобренного Gooble соперника». Одно это подняло бы его вес, усилило влияние и ускорило приток капитала. Они были слишком умны, чтобы сделать ему такой подарок.

Gooble именно поэтому и действовал с предельной осторожностью, словно сапёр, идущий по минному полю и проверяющий каждый шаг кончиком ножа. В этот момент Старк снова стиснул зубы так, что услышал сухой скрип, похожий на звук песка между стеклами.

— Мало того что они и так всем крутят, так теперь ещё изображают апологетов open source?

В той картине мира, которую выстраивал шаг за шагом, Gooble был воплощением монополии — холодной, гладкой, как отполированный металл. А Старк — символом открытых технологий, шумных, живых, пахнущих свежей краской и раскалённым железом.

Бигтех против стартапов. Закрытое против открытого. Монополия против open source.

Этот контраст был мне нужен, как кислород. Он должен был резать глаз, раздражать, заставлять выбирать сторону. Но Gooble внезапно решил размыть и эту границу.

— Мы ещё в прошлом году выложили TensorNet в открытый доступ. Мы сами задаём тон культуре обмена, — невозмутимо заявляли они.

Один аккуратно дозированный фреймворк, выпущенный несколько месяцев назад, и вот они уже выставляют себя флагманами открытого движения. Для Старка это выглядело как холодный и безупречно рассчитанный пиар.

«Двуликие лицемеры».

И проблема была не только в том, что это бесило Старка. Это било и по моим планам. Мне нужна была ярость, искры, столкновение лбами — а не вежливое кивание и обмен корпоративными улыбками.