Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Дочь моя, ты настаивала на досрочной встрече. Что случилось? Надеюсь, ты хочешь обрадовать епархию сообщением о примирении с мужем?

— Нет, батюшка, наоборот, — хмуро ответила Арина, покосившись на Николая. — Я прошу вас ускорить наш развод.

— И в чем же причина?

Сам Перов тоже смотрел на жену с недоумением. Лишь недавно ее отец просил их помириться, а тут Арина резко поменяла планы.

«Что на уме у этой семейки?» — раздраженно думал Николай, прикидывая, откуда ему ждать удар. И решил, что лучшая защита — нападение.

— Причина в том, — взял он слово, — что моя жена понесла от другого. Я не собираюсь растить чужого ребенка, бастарда. Вот она и желает поскорее получить развод, чтобы потом снова выйти замуж и родить ребенка уже в законном браке.

Ничего иного на ум мужчине не пришло. Ну а как иначе-то? Раз их план раскрылся, то Михайловы точно постараются хоть как-то выкрутиться — уж такая у них семья. Николай был уверен, что уж Борис Романович сможет подать обществу факт столь скорого повторного замужества дочери и родившегося вне срока ребенка. Объявит его «недоношенным» — и все.

— Это так, дочь моя? — нахмурился иерей, глядя на Арину.

А та только насмешливо фыркнула.

— Я не беременна. Но почему-то Николай считает обратное. Я потому и настаиваю на досрочном разводе, что он не только обвиняет меня в изменах, но и смеет клеветать, будто я зачала на стороне! Я хотела с ним помириться. Мой отец лично написал Николаю письмо и пригласил его к нам. Я сидела в комнате и ждала, когда мой муж подойдет и примет мои извинения за все те невольные обиды, что я ему нанесла. Первой пошла навстречу! И что в итоге? Он не только не дал мне слова сказать, но даже не дошел до моей комнаты! И посмел выдвинуть столь дикое предположение, выдавая его за истину! Даже сейчас, вы слышите, что он говорит⁈

Перов побледнел. Если он правда ошибся — то это конец. Церковь однозначно встанет на сторону Арины. Оправдать себя он сможет только, если выведет ее на чистую воду.

«А ведь она могла и спровоцировать себе выкидыш, — пришла ему иная мысль. — Надо узнать, не приходил ли к Михайловым доктор. Или повитуха какая, знахарка — если они хотят все втайне удержать. Только так я смогу хоть что-то доказать!»

Тем временем иерей Симеон посмотрел на Николая.

— Сын мой, это так?

— Я уверен, она непраздна! — решил стоять на своем мужчина. — Подумайте сами — то она ни в какую не хотела мириться. Сама сбежала к своему отцу, начала это дело о разводе… и вдруг резко поменяла свое решение? Почему? И Борис Романович в нашем разговоре настаивал на том, чтобы нам побыстрее ребеночка завести. Я считаю, что он узнал о беременности дочери, вот и стремился вернуть ее ко мне. Чтобы сохранить ее репутацию! Потому что до этого — ни словом, ни делом Арина не показывала, что желает помириться.

Иерей пожевал губами, размышляя, а мужчина не удержался и высказал, что желает проверить — был ли выкидыш у его жены, или нет.

— Да как ты смеешь⁈ — возмутилась Арина, которой претила сама мысль, что ее будут проверять по надуманному поводу. Да еще на столь деликатную тему. Это какие слухи поползут по городу?

— Видите? — вскричал Николай. — Она боится проверки! Значит, виновата!

Иерей поморщился, но все же посмотрел на Арину строгим и тяжелым взглядом.

— Да будет так. Я поговорю с епархией, и мы подтвердим ваш развод. Коли дело дошло до таких тяжких обвинений, то кто бы ни был из вас прав — хорошей семьи дальше у вас не будет. Но вот от того, чьи слова подтвердятся, будет зависеть — кому будет отказано в дальнейшей возможности иметь семью, а у кого появится второй шанс. На этом и остановимся.

Супруги побледнели. Ведь иерей Симеон им только что прямым текстом заявил — если права Арина, то Николай больше не сможет жениться, а если проверка на выкидыш подтвердит теорию Перова, то уже Арине не видать нового мужа. И перспективы испугали обоих.

* * *

Дорога от Воронежа до Тамбова

День подошел к концу, и мы заехали в очередную деревню. Но на этот раз «главную», расположенную рядом с поместьем помещика, по чьим землям мы ехали. И конечно же он, увидев наш караван, не мог проигнорировать такое количество народа. А узнав о Николае Карловиче, тут же позвал контр-адмирала к себе в гости. Все так же, как было и в иных местах, по которым мы проезжали. Это пока мы в дороге помещики не осмеливались стопорить караван и зазывать к себе в гости высокопоставленного офицера. Но раз уж вставали на постой в деревне рядом с поместьем — такую возможность пообщаться с его превосходительством никто не упускал. Большинство чисто из практических целей — получить новое знакомство, но были и те, кто просто опасался поступить иначе, чтобы не обидеть Краббе. Правда такой помещик нам лишь раз попался и был это уже старик под шестьдесят лет — преклонный возраст в нынешние времена. Ему больше по душе было дома на кровати лежать, чем внимание гостям уделять.

Остальным членам свиты адмирала помещик Егорин тоже уделил свое время, но уже в гораздо меньшей степени. И не потому что не хотел, а чисто физически у него бы не получилось иначе. Зато у Егорина Павла Александровича оказалась большая семья — три сына и четыре дочери, а также престарелые отец с матерью, еще не ушедшие в мир иной. Вот дети-то и «развлекали» остальных гостей разговором. Заночевать в поместье смог лишь адмирал — для остальных там места просто не нашлось. Но мы с девушками этому не расстраивались. Я успел попросить у Павла Александровича позвать его плотника и тот буквально за полчаса переделал нам кровати. Так что эту ночь мы проведем с большим комфортом.

Вечерние посиделки никто отменять не хотел, но на этот раз их перенесли в зал поместья Егорина, чему сам дворянин был безмерно рад. Конечно смена обстановки сказалась и на темах разговора. Всякие «байки у костра» были забыты. Офицеры делились с семьей Егорина о своих похождениях, а те в ответ делились историями из собственной жизни. Члены моей труппы по большей части отмалчивались, лишь гитарист Иван иногда подмигивал милой служаночке помещика, да флиртовал с ней, когда она пробегала мимо. Григорий Лукьянович решил на этот раз не отставать от коллектива и тоже был с нами. Но скорее — ему просто хотелось побыть в более «приличной» обстановке, чем крестьянский дом.

Не обошли и меня вниманием. Особенно когда узнали цель моего путешествия и другие мои «заслуги».

— Роман Сергеевич, — смотрела на меня горящими глазами старшая дочь Павла Александровича, Екатерина — девушка двадцати лет, — очень просим, спойте нам что-нибудь!

За время разговора я успел узнать ее историю. В таком молодом возрасте она уже овдовела — ее выдали замуж четыре года назад за офицера-артиллериста. Вот только тот погиб уже через месяц после свадьбы, даже не успев зачать ей ребеночка. Почти в самом конце войны, от чего девушке было особенно обидно. Так еще кумушки соседские постарались и пустили слух, будто Екатерина проклята — от того и погиб ее избранник. До того ведь ни единой царапины не получил, а тут — шальная пуля прямо в глаз, хотя сами позиции артиллерии довольно далеко от первой линии располагались. Но оно и понятно — красотой Катя не была обделена. Настя на нее ревниво посматривает, но пока держится и старается мило улыбаться и ни чем не провоцировать хозяев дома.

— Даже не знаю, что вам и исполнить, — протянул я.

— Про любовь. Или на ваше усмотрение, — улыбнулась Екатерина.

— Про войну можно, — шутливо вставил Петр Семенович — один из свитских офицеров адмирала.

— Нет — все же лучше про любовь, — покачала головой Егорина.

— Роман у нас знатный поэт, объединить обе темы сможет, если муза на него найдет, — не унимался офицер.

У меня такое чувство, что он получил от Николая Карловича поручение — всячески постараться «раскрутить» меня на новые произведения. Такое ощущение, что Николая Карловича уже чисто азарт взял — сколько он еще сможет из меня песен вытянуть.