Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— На чем? — удивилась уже Аня.

— Ну смотрите, — стал я им объяснять. — Вы видели, что два магнита могут не только склеиваться, но и отталкиваться — смотря какой стороной их друг к другу приложить? — девушки неуверенно кивнули. Или не знают ничего о магнитах, или слышали что-то мельком, но не углублялись в тему. Скорее второй вариант — иначе бы спросили, а что это такое. И я продолжил. — Ну и представьте: прокладывается дорога из магнита. Делается телега с дном из того же магнита, но со стороной, которая будет отталкиваться от дороги. И при установке этой телеги на дорогу она будет над ней парить! А парящий объект даже человек легко толкнуть может, тут много усилий прикладывать для его передвижения не нужно. Приделать к такой телеге какой-нибудь моторчик — да просто винт поставить, чтобы при его закручивании с одной стороны всасывался воздух, а с другой выталкивался — и эта магнитная телега уже полетит над землей! А винт тот можно и педалями крутить, как на велосипеде. Чем вам не транспорт будущего через тысячу лет?

Мои дамы лишь рты пораскрывали в изумлении. А я с грустью подумал, что и мои фантазии выглядят примерно так же смешно, как «воздушные дилижансы» на паровой тяге у Фаддея Венедиктовича. Но не объяснять же сейчас Ане с Настей про электрические двигатели, ядерную энергию, да реактивные турбины? Я и сам в них кроме названия ничего не знаю, так и на пальцах доступно объяснить их принцип работы не смогу. И они для девушек будут еще большей фантазией, что озвученный мной транспорт на магнитной подушке.

Но техника — далеко не единственное, что меня удивило в книге. Умиление вызвала убежденность писателя, что международным и главным языком в будущем станет… арабский! Вот откуда он это взял? Я бы понял, если бы повесть свою он написал недавно, после проигранной Крымской войны и развития сотрудничества с Персией. Но книга-то вышла в 1824 году! После победы над Наполеоном и как следствие — сильным развитием французского языка в нашей стране. Или дело в том, что у Франции на Ближнем востоке и в Африке много колоний, в которых общаются на этом языке? Понятия не имею, что повлияло на выбор языка общения будущего у Фаддея Венедиктовича. А вот его прогноз о потеплении в Арктике и похолодании в Африке немного совпадает с теми «страшилками» будущего о глобальном потеплении, что я неоднократно слышал в прошлой жизни.

Прочтение повести Булгарина не только позволило мне не заскучать в пути, но и заставило задуматься о нынешних представлениях людей о будущем. А заодно захотелось познакомиться с писателем, если он еще жив.

* * *

Поместье Винокуровых

— Марфа! — раздался на весь дом громкий и злой крик Ольги Алексеевны. — Живо сюда!

Кухарка вздрогнула от этого голоса. Барыня так кричит, только когда провинность кто какую совершил, и наказать собирается. Но женщина ведь все делает справно? Старается, благодаря чему давно плети не знала, и забыть уже успела, каково это — когда тебе спину заголяют, да кожаная плетка кожу срывает. Неужто на старости лет вспомнить придется?

Быстро перекрестившись на стоящую в углу икону, женщина поторопилась к госпоже. Иначе та сильнее разозлится и наказание еще более суровым окажется.

Прибежав в гостевой зал, Марфа глубоко поклонилась госпоже.

— Звали, барыня?

— Это что такое? — с брезгливостью указала пальчиком на поднос та.

— Дык… пирожные, — растерялась женщина.

— Я сама вижу, что не печенье, — фыркнула Ольга Алексеевна. — Почему они свеклой отдают⁈ Они сладкие должны быть, а не овощами пахнуть! А если бы у нас гости были⁈ Как бы я им в глаза смотрела, ты подумала?

— Не гневайтесь, барыня! — упала на колени кухарка. — То Прасковья готовила! Не уследила я за ней. Когда рядом была — не видела, чтобы она свеклу добавляла.

— Зови ее, — раздраженно приказала Ольга Алексеевна.

Через минуту и молодая помощница Марфы стояла перед помещицей, уткнув взгляд в пол.

— Ну-ка, признавайся, зачем свеклу в пирожные добавила? — строго спросила девчонку Винокурова.

— Не добавляла я ее, госпожа, — прошептала та. — Перед богом клянусь — не было такого!

— Ты меня обмануть думаешь? — зашипела Ольга Алексеевна. — По-твоему, я вкус свеклы не узнаю? Ну-ка, возьми, — женщина схватила с подноса надкусанное пирожное и сунула его в руки девчонке. — Пробуй!

Та со страхом покосилась на помещицу, но спорить не осмелилась. Молча откусила маленький кусочек и тут же почувствовала, что барыня права. От чего глаза у нее округлились в ужасе — она не понимала, как такое возможно? Ведь не клала она в тесто свеклы! Да и рядом той не было!

— Чуешь? — надавила на нее голосом Ольга Алексеевна.

— Да, госпожа, — прошептала Прасковья, а из ее глаз от ужаса перед гневом барыни потекли слезы. — Но я не знаю, как такое возможно…

— Не ври мне! — женщина не выдержала, встала с кресла и дала девчонке пощечину.

Щека Прасковьи загорелась огнем. Слезы из глаз потекли еще сильнее.

— Признавайся, зачем свеклы добавила? Думала, я не замечу?

— Не добавляла я свеклы, госпожа, — проныла служанка. — Чем хотите поклянусь вам! Не было такого!

— А кто добавил? Кто кроме вас на кухне был?

— Никого, — уныло протянула девчонка.

— Может, рядом свекла стояла, а ты не заметила, растяпа?

— Не готовили мы сегодня из нее ничего, — рискнула вступиться за свою помощницу Марфа. — Вот вам крест, барыня, правду Прасковья говорит. Происки нечестивого тут, не иначе!

— Что здесь за шум? — вышел из своего кабинета Сергей Александрович.

— Эта паршивка в пирожное свеклы добавила и не признается! — обличающе ткнула в Прасковью пальцем Ольга Алексеевна. — Вот — сам попробуй.

Мужчина неторопливо подошел к столу, на котором еще лежало три ярко-красных пирожных, посыпанные сахаром. Взял одно и аккуратно надкусил.

— И правда, отдает свеклой.

— Вот видишь⁈ — торжествующе воскликнула помещица. — А эти негодяйки все отрицают! «Не клали» они, — со злостью передразнила она служанок.

— А чего пирожные такие красные? — вдруг заметил Сергей Александрович. — Прасковья — ты краситель в тесто добавляла?

— Да, барин, — сквозь слезы прошептала девушка. — Барыня сказала, чтобы раз я краску в еду делаю, то надо ее опробовать.

— А краситель из свеклы делала, — понимающе закивал Винокуров.

— Да, барин, — прошептала девчонка, постепенно успокаиваясь.

До всех стало доходить, откуда в пирожном взялся вкус свеклы.

— Но раньше-то она не чувствовалась, когда я торт делала, — вдруг сама нашла противоречие Прасковья.

— Так ты тесто там не красила — только крем. И добавляла красителя того чуть да маленько, — заметил Сергей Александрович. — Но это хорошо, что мы сейчас такой подвох выяснили с теми красками. Ты продолжай над ними работать, да в еду добавляй, но только сама пробуй ее. Если что добро выйдет — мне или Ольге Алексеевне на пробу принесешь. А там и рецепт запишем. Поняла?

— Да, барин, — закивала девчонка.

— Ты на нее зла не держи, — обратился Винокуров к супруге. — Сама же видишь — дело новое, никто такого не мог ожидать.

Ольга Алексеевна скривилась. Злость у нее утихла, когда она поняла, что намеренно слуги не пытались их отравить или еду испортить, но раздражение никуда не делось.

— Новое пирожное испеки, да побыстрее, — фыркнула она, посмотрев на Прасковью. — Только без этих красок свекольных!

— Да, барыня, — прошептала девчонка.

Ужас постепенно отступал у нее. Вспомнилось предложение Романа Сергеевича стать старшей над теми, кто будет краски готовить. Девчонке еще тогда было это не по нутру — не чуяла она в себе командирской жилки, а сейчас и подавно для себя решила — отказываться будет. Уж лучше подальше от бар держаться, да поближе к кухне. Так оно спокойнее.

* * *

Царицын. Дом Михайловых

В главном зале снова собрались трое — Арина, ее муж и иерей Симеон. После положенных приветствий священник обратился к девушке: