Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Я приношу свои извинения за поступок сына, — вздохнул Большедубов. — Но может, не будем так резко разрывать наш договор? О нем уже вся округа знает. Не только мы будем выглядеть в неприглядном свете.

— До меня дошли слухи, что Василий — любитель азартных игр, — решил не юлить Уваров. — Может, это и ложь, но сведения я получил от надежного источника, которому доверяю.

Большедубов, дослушав Леонида Валерьевича, скривился, словно от зубной боли, хотя до этого пытался держать лицо.

— Будь дело лишь в том, что Василий перепил и дал волю своим плотским желаниям — я бы может и пошел вам навстречу. Но рисковать будущим дочери не собираюсь!

— А может, вы сами это подстроили? — вспыхнул Большедубов. — Напоили моего сына, да подсунули…

— Следите за языком! — перебил мужчину Уваров. — Иначе мы окончательно рассоримся!

Уняв злость и раздражение на сына, Иван Васильевич глубоко вздохнул, прикрыв глаза, после чего посмотрел на соседа.

— Прошу прощения, я был не сдержан.

— Я принимаю ваши извинения.

— Тогда больше не буду вас задерживать. Договор расторгается. Предлагаю не кричать об этом, а известить свет кулуарно.

— Согласен.

Мужчины сухо пожали друг другу руки и на том расстались. Покидая дом соседа, Леонид Валерьевич думал — что же теперь ему делать с дочкой? Куда ее пристроить? Эх, как же удачно все вышло со старшенькой, Василисой, и как не везет Кристине!

* * *

Корвет Черноморского флота «Удав»

Антон сидел в своей каюте и с грустью смотрел на фотокарточку. На нем был изображен он вместе с Анастасией Скородубовой. Та единственная и злосчастная фотография, из-за которой они подрались с кузеном, а девушка стала смотреть на молодого офицера, как на своего убийцу.

Мысли об Анастасии так и не отпускали его. Тут дверь в каюту распахнулась, и внутрь зашел второй жилец этой небольшой комнатки — штурман Петров Михаил Валерьянович. Веселый молодой человек лишь на пять лет старше самого Антона.

— Чего грустишь, вахтенный начальник? — с улыбкой спросил сослуживец Антона.

Должность у Зубова была не по годам большой и ответственной — сказались хорошие отношения с командиром их корабля и выходом в отставку прошлого вахтенного офицера. И в итоге Антон резко перескочил из простого мичмана-штурмана на одну из важнейших должностей на корвете.

— О, так вот как выглядит твоя зазноба? Неужто наш штатный Казанова влюбился? — заметил фото и девушку на нем Петров.

— Уймись, Михаил, — поморщился Антон и быстро спрятал фотокарточку в свой командирский планшет.

— Это хандра, начальник! Но все поправимо. Хочешь, подниму тебе настроение?

Антон с подозрением покосился на улыбающегося Петрова. Тот был не только весельчаком, но и любителем подшутить над сослуживцами. И не всегда его шутки нравились тем, на кого направлены.

— Ну говори, чего замолчал? — не вытерпел парень.

— А волшебные слова?

— Это приказ! — раздраженно выдохнул Антон.

— Выполняю, господин вахтенный начальник! — дурашливо вытянулся Петров во фрунт. — Вам предписано сойти на сушу и явиться в штаб к капитану второго ранга Мироненко!

— А там-то я зачем нужен? — ошалело пробормотал Антон.

Но Петров, который умел не только шутить, но и ведал последними слухами во флоте, все же счел ими поделиться.

— Так говорят, не просто так ты погулял в отпуске. Не в «холостую» снарядами стрелял! — уже откровенно рассмеялся офицер. — Теперь твоя зазноба взад тебя требует.

— Для чего? — все еще не понимал Зубов, о чем ему говорит Михаил.

— Жениться тебя зовут, — сжалился над более молодым товарищем офицер. — Надул ты пузо своей любимой, да поторопился — до брака сделал. Нет, я понимаю — лихой наскок, вышел из тумана и как снег на голову… но церковь то не примет за пояснения. Так что собирайся — опять в отпуск поедешь. Но на этот раз венчаться. И я даже не знаю, завидовать тебе или пожалеть, — хохотнул Петров, глядя на ошарашенное лицо Антона.

Глава 16

24 ноября 1859 года

Дорога от Воронежа до Тамбова

Утром у меня немного ныла спина. Несмотря на охапку сена и спальник поперечина в раскладушке все же давила и не давала переворачиваться во сне. Стоило лишь повернуться, как сразу ее чувствуешь. Но ведь в будущем подобной проблемы я не замечал! Пусть и спал на раскладушке лишь один раз и то в детстве.

Всякое неудобство стимулирует мыслительный процесс. Вот и мне пришло в голову, как исправить полученный недостаток. Раз поперечина так сильно мешает, то ее нужно убрать. Логично? А как же. Но тогда страдает прочность конструкции. И чем это можно компенсировать? Ответ нашелся быстро. Убираем поперечину и получаем два не законченных квадрата. Чтобы оставшиеся без опоры концы не ходили в стороны, углы укрепляем дополнительной распоркой. А вот в центре походной кровати, где находятся дополнительные ножки, уберегающие конструкцию от прогибания, располагаем их так, чтобы при раскладывании обе половинки раскладушки «ложились» на эти ножки. А между собой эти дополнительные опоры скрепляем поперечиной, но уже около пола, чтобы они в стороны не разъезжались. И тогда получаем некий гамак из натянутой по раме веревки. Все! Звучит замудрено, но ничего сложного в том нет. Переделка минимальная нужна, вечером уже в деревне, где остановимся, найду плотника и тот за полчаса должен управиться.

Но тут конечно изначально я сам маху дал. Видел же готовый результат, и сам на эскизе для плотника его рисовал. Что мне мешало заранее об этом неудобстве подумать? Хорошо, что лично опробовал, а то бы начал патентовать первый вариант, он бы в народ не пошел. А до такой простой переделки додуматься не сложно — и вот уже другой человек свой патент оформляет и у него привилегию покупают, а я за бортом остаюсь.

Отложив тетрадку с переделанным проектом раскладушки, я решил все же почитать книги, взятые в дорогу. И начать я решил с Булгарина. Уж очень меня заинтересовал писатель, уже в начале этого века написавший историю про попаданца. И признаться, я не прогадал — книга меня увлекла. С попаданием своего современника в будущее Фаддей Венедиктович мудрить не стал — его герой плыл из Петербурга в Кронштадт, выпал за борт и потом оказался аж на Чукотке. И мало того — он переместился не только в пространстве, но и во времени на тысячу лет вперед. Там он знакомится с профессором истории и археологии, который и помогает герою познать новый для него мир.

А вот представление Булгарина о мире будущего, да еще через тысячу лет, меня с одной стороны очень позабавило, а с другой — в некоторых моментах писатель реально предсказал несколько изобретений! Так Булгарин в своей книге описывал «сочинительную машину» с клавишами и экраном, в которой я с удивлением узнал прообраз компьютера из будущего. Или упоминание копировальных аппаратов? Кто не знает о ксероксах в двадцать первом веке? Описывал Фаддей Венедиктович и парашюты и роликовые коньки, называя последние «беговыми галошами». Но в остальном его описание будущего вызывало у меня или умиление, или смех, что не осталось незамеченным моими девушками.

— Что тебя так рассмешило? — поинтересовалась Настя.

— Вот, — ткнул я пальцем в страницу, — «воздушный дилижанс» на паровой тяге.

— И что в этом смешного? — не поняла она. — Паровые машины все больше развиваются. Да у вас в поместье уже есть одна — которая на лесопилке стоит! И паровозы уже вовсю строят. Это же логично, что если и будут делать летательный аппарат, то только с помощью паровика его и создать возможно.

— Паровик — машина чересчур большая и громоздкая, — стал я ей пояснять. — Даже в нашу карету его не поставишь, чтобы заменить лошадей. Я уже думал над этим. Для того надо сильно его размер уменьшить, но тогда и мощность у него падает чрезвычайно. А в воздух чтобы машине подняться, надо усилий гораздо больше. И чем легче сам аппарат, тем проще ему вверх подняться. В таком «дилижансе» всю полезную нагрузку этот паровик на себя заберет. Нет, не верю я, что паровики в будущем, тем более через тысячу лет, будут главными двигателями в мире. Другое что-нибудь придумают. На ином топливе, с другим принципом передачи энергии на тот же крутящий вал. Вот почему бы ему тогда не описать двигатель на магнитной подушке?