Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Объединить в песне любовь и войну? — протянул я, задумавшись. А почему бы и не дать народу еще одну культовую песню из моего детства? — Это можно. Прошу гитару.

Ну-с, посмотрим, как в этом веке отреагируют на группу «Агата Кристи»…

Глава 17

24 — 25 ноября 1859 года

Дорога от Воронежа до Тамбова

Еще до того, как Роман начал петь, Настя поняла, что он придумал что-то новое. И тому, что не узнала первые аккорды, она не удивилась. На лицах присутствующих, особенно дам, застыло предвкушение. Роман успел создать себе репутацию у тех, кто его знал, что привычной песни они не услышат. Дамы рода Егориных, и особенно Екатерина, которой и удалось уговорить юношу на новую песню, застыли в предвкушении. Слова о любви, о тоске по возлюбленной на войне, о том, что она ждет… вот что ожидали присутствующие. А получили…

— Ляг, отдохни и послушай, что я скажу

Я терпел, но сегодня я ухожу, — запел Роман.

А Настя вздрогнула всем телом, будто от резко пронзившего ее озноба.

— Я сказал — успокойся и рот закрой.

Вот и все, до свидания, черт с тобой!

Присутствующие застыли в немом шоке. Роман и раньше своими песнями смущал умы, но это… это сломало все ожидания! И лишь одного человека песня буквально ввергла в ужас — Настю. Это ведь про их отношения он поет! Сколько раз он ей высказывал, что ему не нравится ее поведение? Но при этом терпит. А сколько еще будет? Или уже все? Устал? Как сейчас и поет?

А юноша вдруг резко взвинтил темп исполнения:

— Я на тебе, как на войне

А на войне — как на тебе.

Но я устал, окончен бой,

Беру портвейн, иду домой.

Окончен бой, зачах огонь,

И не осталось ничего.

А мы живем, а нам с тобою

Повезло на зло!

Вдруг в глазах у Насти помутилось. Протерев их, она с удивлением увидела на своих руках слезы. Хорошо, что это заметила только сестра, пока остальные буквально впились взглядом в Романа. Девушка осмотрела собравшихся.

Вот Екатерина Егорина. Выглядит растеряно и не понимает — о ком песня? Точно не про нее. Рядом ее младшие сестры стоят. Тем просто любопытно. Офицеры из свиты адмирала задумчиво хмыкают, припоминая что-то свое. Сам Николай Карлович хмурится. Явно не подобной песни ожидал от Романа. Но тут юноша запел второй куплет — и снова про их с Настей отношения.

— Боль — это боль, как ее ты не назови.

Это страх, там где страх, места нет любви.

Я сказал, успокойся и рот закрой.

Вот и все, до свидания, черт с тобой! *

* — группа Агата Кристи — «Как на войне»

Дальше повторился припев, причем Роман пропел его два раза, после чего смолк. В зале на краткий миг установилась тишина. Все осмысливали то, что только что услышали. Даже дети Егорина не спешили что-то сказать. Первой заговорила Екатерина.

— Эта песня больше напоминает рассказ о расставании двух людей, чья жизнь вместе стала невыносима, — сказала девушка.

— Увы, так часто бывает, — развел руками Роман. — Сколько на свете пар, чья совместная жизнь напоминает боевые действия, а не уютные посиделки у очага.

Тут Екатерина бросила быстрый взгляд на Настю и видно что-то заметила в ее глазах. Потому не удержалась от нового вопроса:

— У вас есть некий… опыт?

— Откуда? — рассмеялся Роман. — Я пока лишь помолвлен, но под одной крышей со своей невестой не живу. И наш будущий брак — это наше решение, а не наказ родителей.

— Вам повезло, — чтобы хоть что-то ответить, сказала Екатерина.

Тут и офицеры оживились, включившись в разговор. Немного ехидно заметили, что сравнение семейной жизни с войной — ход сильный, но не соответствует реальности. Что простительно молодому человеку, не познавшему пока ни то, ни другое. Кто-то стал возражать, что сравнение вполне уместно, а несогласному просто повезло в браке. Разгорелся спор об отношениях между мужем и женой — какие они должны быть, и постепенно сама песня оказалась большинством забыта. Но не Настей. Для нее она стала как набат колокола, который извещает о приближении беды. Не зря ведь Роман тогда сказал, что дает ей последний шанс.

«Он не шутил и не поменяет своего решения», — отчетливо поняла девушка. Так же как она поняла буквально смысл строк: там где страх, места нет любви. Она ведь боится, что Роман ее бросит. От того и ревнует. И этот страх мешает ей действовать и вести себя так, как просит ее любимый. Но как этот страх побороть, Настя пока не знала.

* * *

Исполнив песню, я ждал всякой реакции. Надеялся если не на восторг, то хотя бы на одобрение. Но учитывал и то, что песня может просто «не зайти». А кто-то еще и осуждать будет. Поэтому к легкому уколу критики, мол что я понимаю в любви и войне, коли сам их не «испробовал», отнесся спокойно. Но вот дальше люди сделали вид, словно забыли про исполнение. Сначала меня это озадачило. Потом расстроило — все-таки песня в моем детстве реально была хитом и ее знает вся страна. Но под конец вечера, когда люди стали расходиться, я стал замечать на себе их взгляды. Песню никто не забыл. Просто отложили ее обсуждение на «потом». Переваривали. Тут ведь снова ритмика была не той, как в современных романсах, и наполнение смыслом — тоже выбивающееся из ряда нынешних композиций.

Запоздало я подумал, что хорошо, что куплетов в песне всего два и припев довольно простой. Никто не усомнился, что песня пришла ко мне, как «озарение».

Единственный человек, на которого композиция произвела неизгладимое впечатление — Настя. Прям до слез ее довела. Я сначала не понял, с чего такая реакция, а затем до меня дошло — ведь строки очень подходят к нашей текущей ситуации. Вот же ж… получается, я и не особо соврал, когда про вдохновение говорил. Все же подсознательно я именно так стал воспринимать наши отношения с Настей, потому хит «Агаты Кристи» у меня и всплыл в памяти.

Но подходить ко мне с разговором о песне в этот вечер Настя не стала. А утром мы отправились снова в путь. К вечеру уже должны добраться до Тамбова.

* * *

Поместье Винокуровых

— Сочувствую твоему горю, — вздыхал Сергей Александрович.

— Хорошо, что вскрылось все сейчас, — мрачно говорил Леонид Валерьевич, прихлебывая чай.

После договоренности с Большедубовым о разрыве намечающейся помолвки, медлить Уваров не стал. Ведь кто первым донесет эту весть соседям в подходящем для себя ключе, тот и будет в выигрыше. Поэтому и направился мужчина к старому другу на нем «обкатать» тот костяк своих доводов и объяснений, который позже в таких же приватных беседах расскажет иным дворянам их уезда. Опять же — все в рамках устного договора с Иваном Васильевичем.

— Интересная какая выпечка, — желая отвлечься, заметил Уваров.

Вместе с чаем принесли несколько разноцветных пирожных. Именно цвет и отметил Леонид Валерьевич.

— Вот, Роман задумал красители делать, да в еду их добавлять, насколько возможно. И рецепты потом записывать самые удачные, — охотно поддержал смену разговора Сергей Александрович. — Сейчас помощница Марфы над этим корпит. Представляешь, один краситель из свеклы делается, так она его в пирожные добавила и те свеклой стали отдавать! — хохотнул помещик.

— А эти — чем отдают? — улыбнувшись, спросил Уваров.

— А давай, попробуем. Прасковья лишь сегодня их напекла. Я ей сказал, чтобы сначала сама пробовала, и только потом мне несла. Видать, что-то дельное вышло у нее, раз нам на стол поставила.

Гость чуть подумал и взял красное пирожное. Сергей Александрович слегка напрягся, помня, что было вчера, но виду постарался не подать.

— А недурно, — покивал Леонид Валерьевич, прожевав первый кусочек. — Сладкий… никак ягоду какую положили?

— Не думаю, — усмехнулся облегченно Винокуров. — Скорее — краситель из нее сделали, который уже и придал вкус.