41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

— Ахтунг, Ахтунг!!! Это, русские партизаны, к бою камрады.

Я срезал короткой очередью офицера, вышедшего мне навстречу из легкового автомобиля, убил его водителя, затем прикончил пару ближайших эсэсовцев на мотоцикле.

К сожалению нас раскрыли раньше чем мы полностью были готовы к атаке.

Какие-то из фрицев не ловили ворон, до кого-то партизаны просто не успели добраться на расстояние уверенного поражения.

Развернулась схватка.

Благодаря численному преимуществу и внезапному нападению мы сразу вынесли две трети немцев, а затем и у нас пошли потери.

Все-таки фрицы были в целом лучше обучены, да и сражались мы на немецком оружии, для большинства партизан не сильно хорошо знакомом и непривычном.

В итоге мы разменяли два десятка своих бойцов на восемьдесят немцев.

Для 41 года шикарный расклад, но для нас, партизан, это были совершенно неприемлемые потери.

Я смотрел на погибших партизан, на их мертвые остекленевшие потерявшие жизнь глаза и ругался самыми чёрными словами.

Даже на какой-то момент впал в ступор. Все-таки добрался до меня стресс. Проник сквозь кокон хладнокровия, который я создал и старательно поддерживал вокруг себя. Быстро стучало сердце, в голове оглушающе громко бухал пульс.

На какое-то время мысль, что вокруг все ненастоящее, а погибшие всего лишь юниты, меня перестала спасать от чувства вины, от ответственности за сотни бойцов, погибших из-за моих ошибок…

— Товарищ старшина, — ко мне подскочил сержант Петрук, из недавнего пополнения. — надо уходить. Машины с грузом сжечь?

Я очнулся. Не время жевать сопли.

— Какое там сжечь, сержант, смотрим что за груз. — велел я.

Под тентами у Опелей скрывалось главное сокровище солдата — сухпайки.

Потому что война войной, а кушать нужно три раза в день.

— Командиры рот и взводов, распределить еду между солдатами, — громко скомандовал я, — оружие и форму с немцев прибрать и распределить между самыми… бодрыми бойцами. Своих раненых и погибших берём с собой и тащим до леса. Там же раненым окажем помощь, погибших похороним.

— Товарищ старшина, смотрите до леса дорога идёт неплохая, — сказал мне сержант Березов, тоже из новичков, свеженазначенный командир первой роты (бодрый и неглупый, редкое сочетание в армии), рассматривая карту ( реквизированную у водителя). — Есть предложение раненых, погибших и наиболее ослабевших товарищей вместе с грузом отправить на машинах. Остальные до цели дойдут быстрее.

— Хорошее предложение, сержант. Товарищи кто умеет водить немецкие грузовики? А заодно хоть немного знает язык Канта? Одевайте форму немецких водителей. Поедете впереди нашей колонны.

Идея действительно оказалась дельной. Мы без уехавших вперед раненых и прочего груза довольно сильно ускорились и до вечера втянулись в ближайший лес.

Нам было нужно найти место для временного размещения почти двух тысяч освобожденных пока партизаны добывают для них оружие.

К сожалению, лес в Прибалтике это не тоже самое, что лес в Белоруссии. Потеряться и спрятать большую массу людей здесь на порядок сложнее.

Главная наша проблема заключалась в том, что основная масса новых партизан не вооружена.

Если было бы всё наоборот, то встреча освобожденных двух тысяч солдат с ротой- другой СС, была бы проблемой этих самых камрадов из СС.

А так это огромная масса почти безоружных бывших военнопленных, не сильно стремящихся к героической гибели. Без оружия они сразу поднимут руки и вернутся в лагерь. Даже без попытки сражаться. Или просто бестолку полягут от немецких пуль.

Но иного выхода не было: таскать такую большую толпу за собой — практически стопроцентная вероятность «засветки». А нам бы тихонько проскочить за оружием и вернуться обратно.

Мы сформировали боевую группу в сотню человек + два десятка водителей (один основной, другой запасной), всех участников операции хорошо вооружили и одели в немецкую форму.

Оставшимся в лесу товарищам выдали из оставшегося арсенала на каждое отделение по стволу, или хотя бы по гранате, так чтобы не оказались совсем беззубыми и беззащитными на случай столкновения с фрицами.

7.50 14.07.41

Едва рассвело я после завтрака вместе с боевой группой сел на машины и поехал к Каунусу.

Пару раз нас по пути останавливали патрули, но как-то удавалось от них отболтаться срочной необходимостью ехать ловить партизан. Нам верили. Ну или просто небольшой патруль численностью всего в несколько фрицев опасался связываться с сотней до зубов вооружённых лбов.

Мы удачно миновали депо где готовили к работе минимум два десятка паровозов. Очень сладкая, но слишком хорошо охраняемая цель, гораздо лучше чем лагеря военнопленных.

Два, нет, целых три броневика Sd.Kfz.222, несколько сотен камрадов в форме СС, восемь пулеметных гнезд защищали это депо.

Хорошо еще что мы мы их объехали на безопасном расстоянии.

На отстойнике вагонов мы потратили не один час, прежде чем нашли нужный состав. Всё это время активно материли и снабженца Поликарпенко и его начальство за то что так далёко запрятали казённое имущество.

Потом когда нашли и вскрыли вагоны, наоборот стали хвалить. Будь это имущество поближе, то хрен бы оно нас дождалось.

Десять пулемётов ДШК в заводской смазке, куча ящиков с патронами к ним, пять сотен пистолет-пулемётов Дегтярева, тысяча винтовок СВТ, тоже с патронами, немалое количество гранат. То что доктор прописал для партизан.

Странно, что командир Поликарпенко не смог или не успел это имущество дотащить до своей дивизии до начала войны.

С другой стороны, до 22 июня 41 года очень много странностей в нашей армии творилось.

Если дать волю фантазии, то если был кто-то вроде штандартенфюрера Штирлица в верху нашей армии, то это многое бы объяснило. Только, конечно, не полковник, а птица куда повыше. Или всё-таки наш извечный идиотизм объясняет все странности лета 41 ого года?

Мы часа два, переругиваясь, в поте лица таскали оружие и боеприпасы в грузовики, затем отправились обратно к своим.

По пути проехали мимо куда то идущих по дороге двух местных девушек, молодых и красивых, одетых в легкие летние легкомысленные платьишки.

Партизаны радостно покричали им «либер» (хоть на это ума хватило) и заулюлюкали.

Латышки заулыбались и помахали нам вслед. Нам, в немецкой форме.

Мысленно захотелось обозвать их сучками и предательницами, но с другой стороны, они вполне неплохо жили два десятка лет независимо от Москвы, а потом пришли суровые комиссары и непреклонно погнали всех в колхозы и на заводы, а кого и вовсе в Сибирь.

Поэтому к кому им лучше относиться: к советской власти или немецкой, которая пока не успела сделать ничего плохого, большой интересный вопрос.

Но ладно, так можно вообще договориться до «похуже стрелял бы, пил бы сейчас баварское». Не пил бы. Стратегия Третьего рейха к русским и вообще славянам — порабощение и ограничения в численности, образовании и развитии.

Это СССР победил, понеся невероятные потери в этой кровавой войне, а потом рухнул.

А вот если бы победил Третий рейх, то не факт что он потом развалился бы.

С немецким орднунгом и дикой теорией превосходства арийской расы.

Поэтому нет у нас альтернативы кроме как сражаться до последнего как бы не был нам несимпатичен жесткий сталинский режим. Альтернатива гораздо страшнее. Для нас, русских, для славян, для не истинных арийцев.

19.50 14.07.41

Когда мы подъехали к лесу, где попрятали освобожденных, то услышали звуки боя. Сначала услышали, а затем увидели.

Рота СС набрела на освобождённых пленных и решила их уничтожить. Или снова взять в плен.

Дела у наших ребят были довольно плачевные. Немцы были хорошо вооружены и недостатком в боеприпасах не страдали. А у наших и с оружием плохо и с патронами не густо.

Это мы вовремя приехали. Хотя лучше бы нам вернуться еще пораньше.