Криминалист 11 (СИ) - Тыналин Алим

Я вскрыл картонный конверт. Внутри лежали четыре отпечатка формата пять на семь. Наружная съемка, длинный фокус, зерно крупное, он снимал с руки, при плохом свете.

Фасад конторы «Холт энд Дэвис» на Кей-стрит. Гейл выходит из подъезда, застегивая пальто. Гейл садится в машину. Четвертый кадр это машина, снятая сзади, с номером, читаемым при увеличении.

Я сложил все обратно в конверт и посидел, глядя на ручей.

По берегу прошел человек с собакой на длинном поводке, посмотрел на мою машину без всякого интереса и ушел за поворот.

Дальше по закону следовало сделать вот что.

Оформить конверт как вещественное доказательство. Составить рапорт с описанием обстоятельств получения, про газетный киоск, квитанцию, ячейку двести четырнадцать, свидетель хозяин киоска.

Приложить листы, фотоснимки, записку. Передать Томпсону, а через него — тому агенту из другого отдела, которому официально передали дело о Реестре, Холте и складе у Анакостии.

Это был правильный порядок. Я знал его наизусть.

И довольно ясно представлял, чем все это кончится.

Материалы уйдут в отдел, к которому у меня нет доступа. Через неделю мне вежливо сообщат, что сведения приобщены к делу и работа ведется.

Через месяц выяснится, что «Тайдуотер Секьюрити» это обычная охранная фирма с лицензией, эмблему на бланке никто не опознал, а слух про чиновника в перчатках проверке не поддается, поскольку источник анонимный и мертвый.

А еще, и это была главная причина, послание Рурка прочтут восемь или десять человек, из которых как минимум один имеет отношение к каналу, о котором писал Рурк. И тогда Гейл узнает, что покойный журналист успел передать записи о нем, за сутки до того, как с ними что-нибудь сделают.

Я долго сидел с этой мыслью, потому что мысль была скверная. Она означала, что я не доверяю собственному Бюро настолько, чтобы отдать ему бумагу.

Я завел двигатель, чтобы прогреть салон и достал блокнот. Прямой путь, через Финча, не годился. Против заместителя главы контрразведки у меня имелось мало доказательств.

Слабое звено было очевидно.

Гейл выдал причал, он беспечно держал на столе бланк со знаком, который не должен лежать в стопке входящих у юриста по недвижимости.

Значит, он может расколоться. Ему тридцать четыре года, он младший партнер и он еще не научился молчать так, как другие члены Реестра.

Посмотрел на конверт, лежавший на соседнем сиденье.

Рурк не знал, чем это может кончиться. Это я втащил его в это дерьмо. Я закрыл блокнот и убрал во внутренний карман.

Потом взял конверт, вышел из машины и открыл багажник. Под запаской лежал плоский металлический ящик из-под инструмента, который я приспособил еще осенью. Я уложил конверт туда, закрыл ящик и опустил крышку багажника.

Начинать следовало с бумаг: реестр компаний округа, портовая администрация, лицензии. Все это открытая информация, все это может видеть любой гражданин, ни одна из этих справок не проходит через Бюро.

Сейчас половина четвертого. Я еще могу успеть.

Я сел за руль, вырулил с площадки на Бич-драйв и поехал в город.

Глава 21

Слушания директора

Изучение бумаг по полученной информации дало немного, но достаточно важную информацию.

«Тайдуотер Секьюрити Сервисиз» значилась в реестре округа как корпорация, учрежденная в мае семьдесят первого. Зарегистрированный агент — юридическая фирма в Роквилле, из тех, что держат на полке по триста свидетельств о регистрации таких контор и знать не знают, чем те занимаются.

В графе учредителей стояли два имени, оба мне ничего не говорили. Но адрес для корреспонденции совпадал, буква в букву, с адресом одной из подставных фирм, всплывавших в деле по складу у Анакостии.

Двенадцатый причал по документам портовой администрации арендовала транспортная компания под перевалку угля и щебня. Договор долгосрочный, платежи регулярные.

На бумаге все чисто. Но охрану на объекте, где грузят уголь, обычно не заказывают у отдельной лицензированной фирмы, обходятся сторожем с собакой.

Эмблему я сверил дома, когда Николь ушла на смену.

Достал из коробки под столом снимки по делу ритуальных убийств, положил рядом рисунок Рурка и включил настольную лампу под острым углом. Точно также я светил на швы кладки в пещере.

Пропорции у Рурка неточные, он честно предупредил. Но общие черты совпадали.

Круг, фигура с занесенной рукой, животное с запрокинутой головой, короткие лучи по окружности. Семь лучей, как и положено.

Один и тот же знак. На стенах, где были принесены в жертву разные люди и на бланке в стопке входящих у младшего партнера конторы «Холт энд Дэвис».

Мне нужно и дальше заниматься Гейлом. Но прежде случилось то, ради чего я в среду двадцать восьмого февраля с утра поехал не на Пенсильвания-авеню, а на Капитолийский холм.

Слушания по утверждению Патрика Грея директором ФБР шли в сенатском комитете по юстиции с начала месяца. В газетах о них писали ежедневно, с каждым днем тон делался тревожнее.

Грея прочили в директора, а он на вопросы сенаторов рассказывал такое, от чего в Бюро ходили с серыми лицами.

Я отпросился на утро, сказав Томпсону, что у меня дела в архиве Библиотеки Конгресса. Формально почти правда, архив там действительно есть, я туда тоже собирался заглянуть.

Зал заседаний в старом сенатском корпусе набит битком.

Публику пускали если остались места, после прессы и помощников, очередь в коридоре началась с восьми утра. Я взял место в предпоследнем ряду, в тени, с краю, откуда видно и стол комитета, свидетельское кресло и первые ряды, где сидели репортеры. Меня самого оттуда трудно разглядеть.

Под потолком висели операторские софиты, от них шел жар. Стенографистка сидела у самого стола, положив руки на машинку.

Грей появился в четверть десятого. Я уже с ним знаком, поэтому старался держаться за головами впереди сидящих людей, чтобы он и сопровождающие меня не заметили.

Крупный седеющий человек с прямой спиной, в темном костюме. Держался он спокойно, даже слишком, учитывая то, что говорил. У меня сложилось впечатление, что он до конца не понимал, куда его завели собственные ответы.

Сенаторы работали вежливо и методично. Спрашивали по очереди, сверяясь с бумагами, с каждым кругом подбираясь все ближе к главному.

Речь шла о материалах уотергейтского расследования. О том, кому в Бюро и за его пределами эти материалы показывали в ходе следствия.

Грей подтвердил, что передавал документы расследования Джону Дину, советнику президента. Он рассказал об этом как о рутинной процедуре.

Дин присутствовал при опросах агентами свидетелей из Белого дома, ему предоставляли отчеты.

По залу прошла волна удивления. В первых рядах репортеры писали, не поднимая голов.

Кто-то из сенаторов переспросил, точно ли директор Бюро передавал материалы действующего расследования человеку из аппарата президента, чьи подчиненные фигурировали в этом самом расследовании.

Грей подтвердил это еще раз. Я сидел в предпоследнем ряду и слушал очень внимательно, не только содержание беседы, но и фиксировал происходящее.

Вот сидит исполняющий обязанности директора Федерального бюро расследований и вслух, под протокол, признает, что бумаги следствия месяцами уходили в Белый дом через одного человека. Не украдены, не слиты тайком, а переданы официально, сверху вниз, по решению самого директора. Через открытый канал связи.

А про закрытый канал я знал от Рурка.

Пока Грей отвечал на очередной вопрос, я снова прокрутил в голове то, что имел. Словно составные части пазла, который пока что не удавалось собрать полностью.

Есть открытый слив, от Грея и Дина, от руководства ФБР в Белый дом, по прямой линии командования, признанный публично.

И есть, судя по всему, закрытый. Его источник человек лет под шестьдесят, с военной выправкой, в перчатках, который встречается с газетчиками после полуночи в уединенных местах и рассказывает им то, что считает нужным.