Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

Дошли до кинотеатра «Октябрь», там ходил трамвай второго маршрута, который шёл через весь город. Народу было много, но место для родителей нашлось, причём с теневой стороны, где не так жарило солнце. Женька остался стоять, держась рукой за поручень.

Тащиться пришлось через весь город, и пока трамвай ехал, Женька с любопытством смотрел в окно. Судя по всему, в этой части город только строился. Даже здесь, в центральном районе ещё попадалось множество частных домов и бараков, частично снесённых, особенно по левую сторону от дороги, где строительство только началось, — над крышами частных домов было видно остовы двух высотных зданий по проспекту Кирова и далее, ряды девятиэтажек с кранами над ними.

За прожитый здесь год Женька уже привык к окружающей реальности и воспринимал как само собой подразумевающимся и очень большое количество строящихся зданий в разных частях города, и обилие пеших людей на улице, и малое количество личного транспорта, и тесноту в общественном транспорте. Это уже была его вселенная, и её он воспринимал как данность. Вот отец с матерью ведь воспринимали как должное то, что придётся тащиться через весь город с сумками и двумя детьми… Для них это было обычное дело…

…Ехали примерно сорок минут, смотря на пейзаж, проплывающий за окном, и на меняющихся постоянно пассажиров, входящих и выходящих на остановках. Потом трамвай выехал на мост, и Женька уставился на широкую реку с быстрым течением, перекатами, островами. Томь! Река блестела в свете яркого солнца, и блики от воды слепили глаза. По центру плыла моторка, оставляя за собой расходящиеся волны. При виде воды сразу же нестерпимо захотелось рыбачить: правда батя, взял с собой удочку, снасти и наживку только на себя.

Трамвай остановился сразу за мостом, где была остановка под названием «Топольники». Вышли из трамвая, ступив на бетонные плиты, дождались, пока трамвай уехал, перешли дорогу и направились в сторону городского пляжа, до которого было всего ничего, 50 метров.

— Смотри, Семён, какие тополя интересные, — неожиданно сказал батя, показывая на высокие деревья с чёрной корой и крупными изумрудными листьями. — Это чёрный тополь, в народе называется осокорь, растение редко попадающееся. Растёт по долинам рек и в пойме, у нас на Тунгуске его не было, в Кутурчине тоже нет.

Спустились по деревянной лестнице и огляделись: быстрая широкая река ниже моста раздавалась в сторону берега примерно на 20 метров, формируя обширный плёс с медленным течением и хорошей, по всему видать, глубиной. Здесь и находился городской пляж. На всём протяжении песчаного пляжа, метров на 100, народу было видимо-невидимо. Погода стояла прекрасная, и горожане дружно попёрлись купаться и загорать.

Пляж был занят абсолютно весь, примерно как в Сочи в самый сезон, остановиться совсем негде. Всё пространство занято телами в купальных трусах и купальниках. В тени осокорей краснела ясно различимая будка спасателей и спасательная вышка со спасательным кругом.

В воде у берега визжат и плещутся дети, играют в мяч, перебрасываются спасательными кругами. Чинно-благородно в трёх-четырёх метрах от берега в воде сидят взрослые. Чуть подальше купаются подростки, и, как всегда, находятся самые смелые и бесшабашные, которые, желая удивить всех, плывут до середины реки и обратно или вообще переплывают реку. Группа подростков побежала вверх по лестнице, поднялась на дамбу, потом на мост, остановилась у самого ближайшего пролёта, потом один встал на перила и нырнул в воду. Глубина там, похоже, была большая, хотя и течение сильное. Парень с громким плеском ушёл в воду, потом через несколько секунд выплыл, развернулся к своим, стоявшим на мосту, что-то крикнул и вскинул вверх руку, показывая, что он не зассал, победил и теперь очередь его друганам повторять этот смелый поступок.

— Пойдёмте дальше, — предложил батя.

Дальше-то дальше, но песок был только здесь, именно на пляже, ниже по течению берег был галечный, и ходить по нему было явно неудобно. Зато места для отдыха шикарные. Отдалившись метров на 100 от городского пляжа, Некрасовы расположились под большим развесистым кустом тальника. Как бы и в затишке, и в то же время до воды всего 10 метров. Правда, насколько Жека понял, здесь уже течение было не такое тихое, как на пляже, но купаться ещё было можно, не опасаясь, что унесёт куда-нибудь вдаль. Ниже по течению виднелись перекаты.

Батя шустро расчистил от крупных камней место стоянки, расстелил покрывало, и мама первым делом положила на него Анастасию, которая в дороге и от жары, похоже, укачалась и задремала.

— Сейчас спать будет! Тихо говорите! — прошептала мама и начала снимать платье. — Я руки отмотала. Весит уже 6 килограмм.

— Так это же наоборот хорошо! — тихонько рассмеялся батя. — Ставь продукты в тенёк, и пойдёмте сначала искупнёмся. Только давайте по очереди. Пусть сначала Семёныч посидит, за сестрой посмотрит, а мы, Машка, с тобой пойдём поплаваем.

Вот, оказывается, для чего взяли сына! Он всегда посидит и последит за сестрой. Впрочем, особо следить за ней было не нужно: Анастасия намаялась и раскраснелась в дороге и тихо-мирно сопела, лёжа на покрывале и иногда двигая пустышкой во рту. Мама на всякий пожарный ещё закрыла её пелёнкой, чтобы не лезли мухи и всякая нечисть.

Пока сестра спала, Женька внимательно наблюдал за родителями. Осторожно ступая по камням, они вошли в воду и начали заходить всё глубже. В этом месте глубина была приличная: примерно через 10 метров от берега вода была уже по грудь. Дальше не пошли. Постояли немного, потом поплавали и где-то через 20 минут вернулись на берег.

— Теперь ты иди, Семёныч, — заявил батя. — Только в воду не лезь глубоко. А потом пойдём рыбачить.

Женька помнил, как в прошлый раз намял себе ноги по камням, поэтому в этот раз берёг ноги изо всех сил. Осторожно, качаясь из стороны в сторону, зашёл в воду примерно по пояс, то есть туда, где взрослым было чуть выше колена, и сел на корточки. Сразу же чуть не выскочил: вода, несмотря на летнюю жару, не сказать чтоб была слишком тёплая: то ли родников много, то ли потому что выше по течению река протекала по таёжной местности. Однако через несколько минут привык и по ощущениям значительно потеплело, стало вполне комфортно, Женька даже немного поплавал туда-сюда. Потом батя сказал выходить из воды, согреться, а затем предстояло идти рыбачить…

Рыбачить батя решил в заброд, больше тут ни на что поймать было невозможно. Выше по течению шумел пляж с множеством купающихся людей, ниже по течению острова и быстрые перекаты, даже отсюда было видно, как вода быстротоком переливается через камешник.

Батя нацепил на себя противогазную сумку, в которой лежала коробка с червями, привязал к поясу садок и, осторожно ступая, зашёл в воду, на глубину примерно по пояс. Женька последовал за ним, но остановился метрах в пяти, дальше пройти уже не мог: глубоко, да и течение чувствовалось. Решил стоять здесь и смотреть, что будет. Хотя, конечно, понимал: время уже было примерно одиннадцать часов утра, и на хорошую рыбалку можно было не рассчитывать. Однако вскоре убедился, что это не так.

Батя стоял в воде, мутил её и отпускал поплавок по течению от себя. Ждал недолго: поплавок резко ушёл в воду, и батя потянул к себе упорно сопротивлявшуюся добычу.

— Есть! — крикнул он и показал крупного окуня весом граммов 200.

Сразу же положил его в садок. Потом поймал окуня поменьше, потом ещё меньше. Потом неожиданно клюнул крупный чебак, тоже весом около 200 граммов. А потом рыбалка попёрла очень шустро. Примерно за час батя наловил где-то полтора-два килограмма. Ловил пескарей, чебаков, окуней, совсем мелких ельчиков.

Когда черви закончились, довольный батя пошёл к берегу. Положил садок с рыбой рядом с берегом, смотал удочку, решив, что хватит рыбачить. Мама в это время отдыхала на покрывале рядом с Анастасией, рядом с мамой притулился Женька. А бате уже места не хватило. Он растянул ещё одно покрывало и улёгся на него. Пожалуй что, стоило отдохнуть…