Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— Старак заключает крупную сделку на поставку HBM следующего поколения с HyNixon.

В воздухе отрасли будто разнёсся запах раскалённого кремния и фабричных смазок: он подписал долгосрочный контракт на высокоскоростную память — не просто на текущие партии, а с правами на будущие линейки. Для новичка это звучало почти неправдоподобно. Такие соглашения обычно доставались тяжеловесам — Intil, Envid, Gooble. Но Старк сумел зайти в этот закрытый круг, опираясь на крепкие финансы и цепочки поставок, выстроенные ещё в прежних проектах вроде Teslan.

И всё же у сделки был побочный эффект — ощутимый, как удар по рельсу. Производство HBM всегда было малосерийным, сосредоточенным у нескольких поставщиков. Рынок, начиная с 2016 года, жил в состоянии хронической нехватки высокопроизводительной памяти, а этот упреждающий манёвр только усиливал разбалансировку. Когда крупный игрок скупает львиную долю поставок, результат очевиден: цены ползут вверх, нехватка расползается волнами по всей индустрии.

Заголовки стали тяжёлыми, тревожными:

— Sonia откладывает запуск консоли MSS… проблемы с поставками памяти неизбежны.

— Syscon и другие серверные производители вступают в ожесточённую борьбу за HBM.

В кулуарах инженеры говорили вполголоса, и в этих шёпотах был привкус горечи: одна единственная компания сместила дорожную карту целой отрасли.

И память — была ещё не предел. Главным ресурсом новой войны было другое — GPUs.

«Старак монополизирует GPU? Отрасль на взводе из-за всплеска спроса на вычислительную мощность».

«Гигантский заказ в первую же неделю после релиза… Старак делает первый выстрел в войне ИИ».

Складские помещения пустели, по серверным эхом отскакивали шаги логистических команд. И, конечно, Gooble не могла остаться в стороне — им тоже нужны были эти тяжёлые, холодные платы, пахнущие металлом и флюсом.

«Битва за вычислительные мощности накаляется… Gooble размещает предзаказы на десятки тысяч GPU».

«Gooble отстаёт в заказах по архитектуре Parser и лихорадочно укрепляет инфраструктуру».

Так началась полномасштабная ресурсная гонка — гулкая, как заводской цех на пределе мощности. И как раз в этот период пришло сообщение — сухое, официальное, но от него почему-то стало прохладнее в комнате:

«Совет директоров собирается в понедельник».

Уведомление от совета Envid мигало на экране. Даже сверился с календарём, чувствуя, как тихо потрескивает корпус ноутбука под ладонью.

«Рановато…», — проскользнула мысль.

Не прошло и трёх недель с того дня, как обозначил свои сроки.

Глава 12

За три долгие недели в зале совета директоров Envid воздух словно пропитался тревогой — тяжелой, густой, с нотками холодного металла кондиционеров и едва уловимым запахом бумаги старых отчётов. С тех самых пор, как Сергей Платонов спокойно, почти буднично предупредил об «усилении войны», члены совета жили в состоянии странного, липкого напряжения: каждый новый день приносил новости, напоминавшие гул далёкой грозы.

Сначала всё выглядело безобидно — на экранах вспыхивали заголовки в духе «LLM Старка… не начинает ли шататься экосистема Gooble?». Многие тогда лишь тихо переглянулись, кто-то хмыкнул, поправляя очки, кто-то постукивал ногтем по столешнице. В головах звучала одна и та же мысль: «Ну конечно… Сергей Платонов заранее знал». Это казалось всего лишь признаком хорошей осведомлённости — не более.

Потом на рынок уверенно шагнул AlphaGo от Gooble, и строки в новостях заполнились восторженными комментариями об «искусственном интеллекте, способном превзойти человека». Члены совета слушали, ощущая, как в помещении теплеет от работающих проекторов и как тихо шелестят костюмы при каждом повороте кресла. Они понимали — Gooble обязана ответить резко. Это была обычная рыночная возня, привычная, как глухое гудение серверных залов.

Но вскоре воздух изменился.

В новостных лентах замелькали сообщения, от которых пальцы сами сильнее сжимали папки: «Старк заключает партнёрство с AWSS — война за облачные ресурсы выходит на новый уровень». «Старк подписывает многомиллиардный контракт на HBM с Hynixen — над рынком памяти сгущаются тучи». В словах сквозили холодные искры смелости. Старк начал сотрудничать с конкурентами Gooble и за считаные дни сгрёб огромные объёмы памяти, будто запасаясь на зиму.

«Это как-то… чересчур энергично?» — кто-то тогда пробормотал, чувствуя сухость во рту и неприятную тяжесть в груди.

Но всё стало ешё страннее.

Цифры прыгнули вверх, как ртуть в перегретом термометре: «Складские HBM исчерпаны — рост цен на 37% за две недели». «Производители меняют графики — кризис памяти становится реальностью». Рынок начал дрожать, словно металл под нагрузкой.

И тут огонь перебросился дальше.

«Старк и Gooble выкупают все Parser GPU — цепочка поставок рушится». «Малые AI-компании останавливают обучение — облачные GPU исчезли». «Б/у видеокарты продаются вдвое дороже — рынок переполнен спекуляцией».

Новости разлетались, как сухие листья под шквальным ветром. В воображении всё отчётливее слышался звон пустых складов, запах нагретой пыли и напряжённый треск перегруженных серверов.

То, что сперва казалось обычным витком конкурентной борьбы, внезапно превратилось в настоящий пожар — словно кто-то брызнул на угли бензином.

А Envid стояла прямо в самом его центре.

Обе стороны — и Старк, и Gooble — давили на компанию, требуя ускорить выпуск следующего поколения GPU. В зале совета кто-то нервно тер виски, чувствуя, как возвращаются старые мигрени, как волосы у висков будто ещё сильнее редеют от стресса.

— Как всё вообще смогло так быстро вырасти в такой хаос?..

Ещё недавно эти встречи были ленивыми и мягкими — формальными, размеренными, как тихий шорох бумаги под лампами. Раз в квартал генеральный приносил отчёт, звучал пара лёгких вопросов — и всё. Большинство присутствующих сидели в креслах ровно потому, что умели прекрасно не принимать решений, плыть по течению, не трогая глубину.

Но теперь зал совета превратился в нервный штаб.

Каждый шаг — с последствиями, каждое слово — с весом. В воздухе стоял запах напряжённой тишины и едва слышимого гула проекторов. Многие ловили себя на мысли: «Когда всё это превратилось в кошмар?»

И каждый раз, разматывая цепочку событий до начала, они натыкались на одну фигуру. Ту самую причину, от которой у них будто заново начинала болеть голова.

Грохот. Дверь резко распахнулась, и в зал вошёл Сергей Платонов.

Его шаги звучали уверенно, мягко пружиня в ковре, а на губах светилась лёгкая, почти озорная улыбка. Он выглядел так, словно входил не в комнату кризиса, а на долгожданный праздник.

— Вы собрались раньше, чем ожидал. Даже трёх недель не прошло, — сказал он, голос его звучал тёпло, почти напевно, будто он наслаждался самой атмосферой этого хаоса.

Казалось, кризис приносил ему искреннее удовольствие.

— Я слышал, и Старк, и Gooble требуют Bolt-on. Тогда, может, просто стоит отдать его им?

Ещё совсем недавно именно он, не моргнув, настаивал на досрочном выпуске Bolt-on — и теперь его слова звучали как будто мягко, но уверенно толкая совет дальше в самую гущу надвигающейся бури. А тем временем в душном зале совета директоров пахло свежемолотым кофе и тонкой пылью от тяжёлых папок, которые скользили по полированному столу, оставляя едва слышный шелест. Кондиционер гудел где-то под потолком, и этот ровный звук только подчёркивал напряжение, стянувшее пространство, как струну. На лицах членов совета застыло неуверенное молчание, но один человек — Сергей Платонов — сиял неожиданно тёплой, почти весёлой улыбкой, словно вокруг не назревала буря, а начиналась долгожданная весна.

И именно эта чрезмерная лёгкость в его взгляде царапнула внутренний покой присутствующих. Где-то глубоко внутри возникло тревожное чувство: «А вдруг всё это происходит именно так, как он задумал…?» Память услужливо подняла из глубины прошлые эпизоды, в которых Сергей вмешивался решительно и внезапно — и ни один из них нельзя было назвать «рациональным» в привычном смысле. Каждый раз события накатывали, как грозовая туча с запахом сырой земли и озона, и разворачивались по его невидимому сценарию.