Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

Повисла тяжёлая пауза, будто воздух стал гуще и прохладнее. Затем председатель негромко откашлялся, и его голос, сухой и собранный, прорезал тишину:

— Начнём. Повестка только одна. Сразу две компании — Старка и Губл — требуют, чтобы поставки Bolt-on начались в третьем квартале.

Bolt-on — их новый графический процессор — почти созрел для массового производства: в лабораториях ещё пахло нагретым металлом и озоном от работающих стендов, на платах дрожали крошечные элементы, а инженеры осторожно касались их в перчатках, чувствуя едва уловимую вибрацию будущего. Но выпуск намеренно откладывали: старая архитектура Parser всё ещё уверенно держалась на рынке и приносила стабильную прибыль. Слишком ранний шаг означал бы укусить самих себя за руку — самопожирание, от которого в отчётах появлялся холодок цифр.

Однако теперь клиенты давили — мягко по форме, жёстко по сути. «Предварительный запрос» пах угрозой так же явно, как гроза перед дождём: если Bolt-on не выйдет к концу года, они уйдут к другим поставщикам. По комнате прокатились обрывистые реплики — осторожные, безответственные, словно каждый говорил, не касаясь сути. Одни видели риск потерять Parser, другие — страшились утечки ключевых партнёров.

И всё же голос Якоба Ёнга прозвучал твёрдо и тяжело, как шаг по мрамору:

— Мы придерживаемся изначального графика. Никто другой не сможет выпустить продукт уровня Bolt-on в такие сроки. В конце концов они вернутся — им придётся подстроиться под нас.

В его интонации чувствовалась уверенность и ледяная логика больших чисел. Кто-то робко заметил:

— А если обе компании всё-таки уйдут? — но это был не столько вопрос, сколько заранее подготовленный щит, которым удобно прикрываться потом.

И тут Сергей Платонов, до этого сидевший тихо, как хищная кошка перед прыжком, медленно поднял взгляд и мягко, но отчётливо сказал:

— Мне кажется, это не слишком мудрое решение.

Слова его прозвучали ровно, без нажима, но в них ощущался скрытый жар. Он говорил о войне — не метафорической, а живой, шумной, пахнущей перегретыми серверами, горячим пластиком и напряжением кабелей, которые гудят под нагрузкой. Там, где каждая секунда решает, никто не станет ждать из–за узкого горлышка. Тот, у кого больше денег и отчаянья, найдёт обходной путь — вложится в конкурентов, поднимет их, ускорит их, как ветер раздувает искру.

— Наши конкуренты слишком отстают, — возразили ему.

— С достаточным финансированием они догонят быстро, — ответил он спокойно, и в его голосе шуршанием прошла уверенность.

— Нет доказательств, что ради пары месяцев они пойдут на такие траты…

— Пока нет доказательств, — перебил он мягко и улыбнулся так, будто чувствовал на губах вкус будущей победы.

— Сколько из сказанного мной когда-либо имело доказательства с самого начала? И всё же каждый раз всё происходило именно так.

Он замолчал на мгновение, и в тишине отчётливо слышно стало, как часы на стене размеренно отстукивают секунды, будто отсчитывают время до чего-то неизбежного.

— Эта война будет только нарастать, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если вам нужна наглядная картина, дайте мне неделю-другую…

И в этом спокойствии, в этой избыточной уверенности было что-то настораживающее — словно он говорил не о том, что увидит, а о том, что сам способен заставить случиться.

В тот миг, когда в зале ещё слышалось тяжёлое дыхание кондиционера и слабый запах полированного дерева смешивался с ароматом бумаги и кофе, кто-то из членов совета вдруг вспомнил тихо брошенную фразу Сергея Платонова на прошлом заседании: «Увидимся через три недели». И память, как скрип дверной петли, отозвалась вопросом: а какими оказались эти три недели? Вспышки новостей, гул серверных стоек, горячий воздух от перегруженных дата-центров — стремительное наращивание напряжения между Старком и Губл, похожее на пожар, который кто-то умело подбрасывает сухими ветками.

«Неужели… он действительно мог всё это запустить?» — эта мысль прокатилась по залу, как холодная волна. И в тот же момент Сергей едва заметно приподнял уголки губ, словно почувствовал вкус намечающейся интриги, и заговорил негромко, мягко, но с тихой стальной уверенностью:

— Мой совет прост. Если вы станете ждать доказательств и отреагируете слишком поздно — ситуация только усугубится. Но если поверите мне и начнёте действовать сейчас — кризис может обернуться возможностью.

Слова его будто разошлись по залу сухим шорохом, оставляя после себя ясный смысл, ощутимый почти физически, как вибрация в кончиках пальцев: «Следуйте за мной — вы выживете. Отклонитесь — и вас сметёт».

И тут, словно отдалённое эхо, в сознании членов совета всплыло предупреждение, когда-то брошенное Пирсом. Его голос вспомнился так отчётливо, что казалось — он снова стоит рядом, а в воздухе пахнет сигарным дымом и кожей его старого портфеля:

— Сергей Платонов подобен природной стихии. Чем сильнее пытаешься его остановить — тем мощнее он раскручивает вихрь, выходящий за пределы вашего воображения.

И этот образ оказался пугающе точным. Его невозможно сдержать — проще уступить, позволить течению увлечь себя, подавить внутренний протест, принять риск… и, возможно, однажды получить награду, от которой захватит дух.

Тогда это казалось пустыми словами, странной метафорой. Теперь же смысл внезапно обрёл плоть и вес.

Председатель, чувствуя, как напряжение стягивает воздух, словно плотную ткань, мягко подвёл итог:

— Переходим к голосованию. Кто за то, чтобы сдвинуть график производства Bolt-on в рамки третьего квартала, прошу поднять руку.

По залу прошёл негромкий шелест костюмов и бумаг — рука за рукой поднялись ладони. Все — кроме Якоба Ёнга.

— Один против, одиннадцать — за. Решение принято.

«Что ж… один ключ у меня в кармане».

С этой мыслью вышел из зала неспешным шагом, чувствуя прохладный металл дверной ручки и слабый запах коридорного ковра, будто сама дорога впереди стала легче. Чтобы открыть хранилище Мило, мне нужны три ключа. GPU, GNN и Ignus.

Первый — самый податливый — уже поддавался. Как только Bolt-on сойдёт с конвейера, первые партии потекут к Старку, а оттуда естественным руслом попадут в Next AI. Одну преграду можно считать снятой. Но впереди оставались ещё две — резкие, как холодная сталь на коже: GNN и Ignus.

GNN для меня — как стетоскоп, который прикасается к сложной, спутанной ткани данных и улавливает скрытую пульсацию связей. Его структура нейронной сети создана для того, чтобы различать тончайшие нити отношений, словно пальцы врача, определяющие биение под кожей. Ignus же — аккуратный пинцет часовщика, инструмент тонкой сборки и настройки. Это среда разработки, позволяющая собирать и обучать модели глубокого обучения, превращая уловленные GNN намёки в живую систему.

Но беда была в том, что мир ещё не знал ни этих названий, ни людей за ними. Они не оставляли следов, словно ходили по мягкому снегу. Однако, чтобы добраться до замка, обязан был отыскать их — во что бы то ни стало.

Метод я выбрал простой, почти грубый — как удар кулаком по столу. Подтолкнуть Старка вперёд.

— Чтобы выиграть войну ресурсов, нужно сначала заполучить главный ресурс, — сказал, чувствуя жар слов на языке.

— Какой ресурс ты имеешь в виду?

— Кадры.

И предложил Старку идею, от которой воздух будто стал живее:

— А что если устроить AI-форум? Площадку, где специалисты смогут собраться, поговорить о будущем, вдохнуть общее пространство идей.

С текущей волной интереса и статусом компании отозвались бы все — от молодых инженеров до опытных учёных. И точно знал: среди них окажутся и те двое, кого именно ищу.

— Отличная мысль, — ответили мне, не раздумывая.

И события закружились. Подготовка шла стремительно: типография пахла свежей краской приглашений, бумага приятно шуршала под пальцами. Участникам писали: «Приглашаем всех, кто интересуется AI». Более того — Старк лично направил приглашения каждому сотруднику Губл.