Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Беляев постучал пальцами по столу, задумчиво посмотрел на меня.

— Александр Дмитриевич, раз уж зашел разговор… У меня есть еще одна просьба. Вернее, не просьба, а предложение. Новый проект.

— Слушаю вас, Николай Андреевич.

Беляев встал, подошел к окну, посмотрел на площадь.

— Дело вот в чем. Губернская больница. Знаете, где она находится?

— Знаю. На Дворянской улице, двухэтажное каменное здание.

— Верно. Большая больница, на сто двадцать коек. Лечат разных, и дворян, и мещан, и солдат в отставке. Главный врач, Петр Иванович Скрябин, опытный человек, еще при покойном государе служил.

Беляев повернулся ко мне.

— Так вот. Проблема в том, что в больнице нет водопровода. Воду таскают ведрами с реки. Служители ходят туда-сюда весь день. Тяжело, медленно. А главное заражение. Вода из реки не всегда чистая. Особенно весной, когда разлив, или летом, когда жара. Больные пьют эту воду, болеют еще больше.

Он вернулся к столу, сел.

— Скрябин жалуется уже год. Просит провести водопровод. Но денег на столичных инженеров нет. Да и долго это, из Петербурга кого-то вызывать, ждать, согласовывать. Года полтора уйдет.

Беляев посмотрел на меня внимательно.

— Вот я и подумал. Может, вы возьметесь? Спроектируете систему водоснабжения для больницы? Я слышал, вы в Севастополе вы делали нечто подобное.

Я задумался. Водопровод для большого здания дело серьезное. Нужна водонапорная башня с резервуаром. Насос для подъема воды. Система труб по всему зданию. Краны в палатах, на кухне, в прачечной.

Технически сложного ничего нет. Принцип простой, вода поднимается в башню, оттуда самотеком идет по трубам вниз. Давления хватит, если построить достаточно высокую башню.

Насос можно поставить с конным приводом. Конь ходит по кругу, вращает вал, вал крутит насос, насос качает воду из колодца в резервуар наверху башни. Или опять же устроить паровый механизм, тут уже не нужен переносной, а должен быть стационарный.

Материалы доступные, дерево для башни, медные или чугунные трубы, краны латунные. Все это есть в Туле, можно купить или заказать у Баташева.

— Николай Андреевич, технически это выполнимо. Но нужно осмотреть больницу, сделать замеры, понять, где ставить башню, как прокладывать трубы.

Беляев кивнул.

— Конечно, конечно. Я договорюсь с Скрябиным, он вас проводит, все покажет.

— А финансирование?

Беляев открыл ящик стола, достал бумагу, показал.

— Вот смета, которую Скрябин составлял два года назад, когда обращался в министерство. Столичные инженеры оценили проект в три тысячи рублей. Министерство отказало, слишком дорого.

Я взял бумагу, пробежал глазами. Три тысячи действительно много. Но там учтены расходы на приезд инженеров из столицы, их содержание, гонорары.

— Я могу сделать дешевле. Тысячи полторы, не больше. Может, даже тысячу двести, если материалы найдутся по хорошей цене.

Беляев оживился.

— Полторы тысячи? Это уже приемлемо. Городская казна может выделить такую сумму. Тем более что губернатор одобрит, он ратует за улучшение медицины.

Он встал, протянул руку.

— Александр Дмитриевич, берете заказ?

Я встал, пожал руку.

— Беру, Николай Андреевич. Когда могу осмотреть больницу?

— Хоть сегодня. Сейчас напишу записку Скрябину, чтобы принял вас и все показал.

Беляев сел, быстро написал несколько строк на листе бумаги, запечатал сургучом, протянул мне.

— Вот. Передадите доктору Скрябину. Больница на Дворянской, дом двадцать три. Большое здание, не ошибетесь.

Я взял записку, убрал во внутренний карман сюртука.

— Благодарю, Николай Андреевич. Поеду прямо сейчас.

Беляев проводил меня до двери, похлопал по плечу.

— Я знал, что вы не откажете. Скрябин будет рад. Он уже отчаялся дождаться водопровода.

Вышел из управы, нанял извозчика, велел везти на Дворянскую улицу.

Ехали минут пятнадцать. Дворянская улица широкая, вдоль нее стоят каменные дома, особняки богатых купцов и дворян, присутственные места.

Извозчик остановился у большого двухэтажного здания. Над входом вывеска: «Тульская губернская больница». Желтые стены, белые наличники, железная крыша.

Я расплатился, вошел в подъезд. Пахло карболкой, йодом, лекарствами. В коридоре чисто, стены побелены, пол деревянный, вымытый.

Навстречу вышла сестра милосердия, молодая женщина в сером платье, белом переднике и белом чепце. Поклонилась.

— Чем могу помочь, барин?

— Мне нужен главный врач, Петр Иванович Скрябин. Я от городского головы Беляева.

— Прошу за мной.

Она повела меня по коридору, поднялись на второй этаж. Прошли мимо нескольких дверей с табличками: «Мужская палата №1», «Женская палата №2», «Перевязочная».

Остановились у двери с табличкой «Кабинет главного врача». Сестра постучала.

— Петр Иванович, к вам посетитель. От Николая Андреевича Беляева.

— Войдите!

Сестра открыла дверь, я вошел.

Кабинет небольшой, но уютный. Два окна, стены завешаны анатомическими таблицами, в углу шкаф с медицинскими инструментами за стеклом. Посередине письменный стол, за ним сидел пожилой мужчина лет шестидесяти.

Лицо умное, усталое. Седые волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена. Очки в тонкой оправе. Одет в белый халат поверх сюртука.

Доктор Скрябин поднялся, снял очки, протер платком.

— Здравствуйте. Вы от Николая Андреевича?

— Здравствуйте, Петр Иванович. Капитан Воронцов, смотритель городской насосной мастерской. Беляев прислал меня по поводу водопровода для больницы.

Скрябин оживился, глаза заблестели.

— Водопровода? Наконец-то! Проходите, садитесь!

Я передал ему записку от Беляева. Скрябин распечатал, быстро прочитал, кивнул.

— Значит, вы будете проектировать водопровод? Отлично! Я уже отчаялся дождаться. Два года прошу, писал в министерство, в губернское правление. Денег нет, специалистов нет. А между тем проблема серьезная.

Он встал, подошел к окну, посмотрел вниз, на двор.

— Видите? Вон там колодец. Оттуда служители таскают воду. Ведрами. По двадцать ведер в день на палату. У нас десять палат. Плюс кухня, прачечная, операционная. Итого триста ведер в день. Представляете, какая работа?

Я подошел к окну, посмотрел. Во дворе действительно колодец: деревянный сруб, журавль, ведро на цепи. Рядом стоял служитель в фартуке, черпал воду, наливал в большой бак на телеге.

— А вода из колодца чистая?

Скрябин вздохнул.

— Летом бывает мутная. Весной, когда разлив, вообще плохая. Приходится кипятить, отстаивать. Но все равно больные жалуются. У некоторых расстройство желудка начинается. А ведь они и так больны.

Он повернулся ко мне.

— Если бы был водопровод с чистой водой, постоянно текущей из кранов, это была бы огромная помощь. И больным легче, и служителям, и врачам. В операционной особенно важно, руки мыть, инструменты промывать. Сейчас приходится просить принести тазик с водой. Долго, неудобно.

Я кивнул.

— Понимаю, Петр Иванович. Давайте осмотрим здание. Мне нужно понять, где лучше поставить башню, как проложить трубы, сколько кранов потребуется.

Скрябин надел халат поверх сюртука, взял связку ключей.

— Пойдемте, все покажу.

Мы обошли всю больницу. Скрябин водил меня по палатам, показывал кухню, прачечную, операционную, подвалы. Увиденное напомнило мне госпиталь в Севастополе.

В каждой палате по десять коек. Больные лежали под серыми одеялами, кто-то спал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в потолок. У одной койки сестра милосердия меняла повязку на ноге.

На кухне две поварихи готовили обед, варили кашу в большом чугунном котле, резали хлеб. Вода стояла в деревянных бочках у стены.

В прачечной две прачки стирали белье в больших корытах. Вода в корытах мутная, мыльная.

В операционной пахло карболкой. Посередине стол с кожаной обивкой, рядом столик с инструментами: скальпели, пинцеты, ножницы. У стены рукомойник, медный таз на подставке, кувшин с водой рядом.