Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Да, это я, — повернулся я к мальчишке.

— Прошу, — протянул он мне клочок бумаги.

Забрав записку и расплатившись с мальчуганом, я раскрыл послание. В нем не Иван, а Ульян Игоревич писал, что вечером ожидается прием у главы местного дворянского собрания — Игоря Юрьевича Мальцева. И мы там тоже должны выступить со своей песней. Особо старик Завадский подчеркнул, что Краббе просил на этой песне меня и остановиться. Мне же проще. Но очевидно, мой экспромт с Агатой Кристи не просто прошел «равнодушно», а вызвал немного иную реакцию. Только мне о том в глаза никто не говорил. Ну и ладно. Пусть потом не обижается, что я перестану новое что-то выдавать.

Игорь Юрьевич хоть и имел свое поместье, однако за пределами Тамбова. В самом городе у господина Мальцева была квартира. Естественно всех она вместить не могла, поэтому ему пришлось обращаться к местным дворянам, проживающим в городе. В частности — к Сергею Мартыновичу Лиону. У этого помещика было аж несколько усадеб в черте города, одну из которых он уже пожертвовал в пользу мужской гимназии. Об этом я узнал, уже прибыв к пяти вечера в дом господина Лиона.

В этот раз нам не пришлось договариваться с хозяином дома о репетиции. Георгий Витальевич, отвечающий в основном за движение нашего каравана, сумел и тут подсуетиться. Потому и конфуза, как в Воронеже, не вышло. Мы спокойно прибыли в дом господина Лиона, расположились и почти час в спокойной обстановке потратили на проход песни. Гости на прием стали прибывать снова к семи часам вечера, но тогда наша труппа уже закончила репетицию, и я смог встречать их чуть ли не с хозяином дома. Только и разница, что Сергей Мартынович вместе с Игорем Юрьевичем стояли на пороге, а я сидел в зале и мог сразу и поздороваться, и перекинуться парой слов. Мои дамы были со мной, потому и одиночеством я не страдал.

Постепенно к восьми вечера зал полностью наполнился гостями. В целом для меня такие приемы становились привычными. Да и Настя с Аней уже чувствовали себя на них более уверенно. Не стеснялись подходить и заводить разговор с другими дамами, даже иногда шутить в меру своих сил.

Тянуть с нашим выступлением в этот раз не стали. Когда все гости прибыли, Николай Карлович подошел к господину Мальцеву и шепнул, что пора начинать. Я это услышал, потому что рядом случайно оказался. А там уже Игорь Юрьевич привлек внимание гостей и представил нашу труппу, сообщив, что мы исполним новую композицию, прославляющую подвиг наших войск во время Крымской войны. Все привычно и уже в чем-то обыденно.

Музыканты тоже не успели сильно расслабиться за время пути, потому отыграли мы без промашек. Тишина после исполнения у нас уже дрожи в коленях не вызывала. Как и последующие аплодисменты были чем-то само собой разумеющимся.

Вот только дальше нас попросили неожиданно выступить «на бис». Впервые публика просила нас повторить исполнение, от чего труппа растерялась.

— Давайте как в первый раз, — с улыбкой махнул я мужикам.

Тишков в отличие от гитаристов и Ульяна Игоревича был доволен такой просьбой. И уж он-то только и ждал нечто подобного. Мы снова исполнили «Петропавловск», но в этот раз зал не молчал, а даже подпевал. Среди гостей оказалось на удивление много тех, кто не стеснялся скандировать название города с искренней улыбкой, даже притопывая в моменте. Я на мгновение ощутил себя рок-звездой. Вот уж не думал, что дождусь подобной реакции. Захотелось на миг еще что-то драйвовое исполнить, но остановило два момента: первый — что кроме «Пламя в наших глазах» ничего и близко похожего на «Петропавловск» у нашей труппы нет, и второе — недавнее фиаско в поместье Егориных.

В третий раз нас уже на импровизированную сцену не звали. Люди стали обсуждать только что услышанное. Слуги разносили напитки, а я подошел к своей невесте. Глаза ее светились — она была рада за меня и полученный успех.

— Надеюсь, в Петербурге вас также будут встречать, — прошептала Настя.

И ее высказывание было вполне искренним, что грело мне душу. Спустя полчаса блужданий по залу и получения комплиментов нашему исполнению, я зацепился языком с одним местным дворянином.

— Не оскудела наша земля талантами, — говорил мне, улыбаясь, Илья Викторович. — Желаю вам и дальше такого же успеха. Только не пойдите по стопам Юрия Николаевича.

Я удивленно вскинул брови, не понимая — о ком он мне говорит. Илья Викторович заметил мое недоумение и пояснил:

— Юрий Николаевич Голицын — наш земляк. Очень талантливый человек и композитор. Его отец учился музыке у самого Бетховена! Да и сам Юрий Николаевич весьма преуспел в этом начинании. Создал собственный хор из крепостных крестьян, с которым давал выступления по всей России и даже перед самим государем. Вот только в вольнодумство ударился, от чего сидит сейчас в Козлове — в ссылке.

— И что же его не устроило в нашем отечестве? — осторожно спросил я.

— Да права крестьян отстаивал, — пожал плечами мой собеседник.

— Но разве наш император не желает сам сейчас дать им вольную?

— Дело не в том, что отстаивал Юрий Николаевич, а с кем! — со значением поднял палец вверх Илья Викторович. — Он имел неосторожность написать статью в газету Герцена. Где ее и опубликовали со всем радением. Правильные связи — они ведь не только помогают вверх подниматься, но и если связаться с паскудными людишками, то можно и упасть очень больно. Не спасет ни былое расположение, ни благие помыслы.

Мужчина давал мне совет от чистого сердца. Это было видно по его глазам. Мы были не знакомы, но мое творчество очень сильно понравилось местному свету, от чего и получился столь откровенный разговор.

— Ежели не верите мне, — добавил он напоследок, — то можете сами с Юрием Николаевичем поговорить о его судьбе.

Я удивленно поднял брови. Это как — самому поговорить, если того в ссылку в какой-то Козлов отправили? Илья Викторович понял мое замешательство и пояснил свои слова.

— Вы же завтра в Рязань отправитесь? Мимо Козлова точно не проедете. Как раз к вечеру завтра там будете. Вот и навестите маэстро. Он с вами поделится своей судьбой. Скажите, что от меня, и он вас гнать не будет.

Совет был дельный, и я поблагодарил своего собеседника. Действительно стоит познакомиться с этим Юрием Николаевичем Голицыным. Уж лучше учиться на чужих ошибках, чем набивать собственные шишки. Я вот хочу своих девушек в столице представить с отдельной песней. И сейчас даже не знаю — как ее примут. И желательно понять, из-за чего знаменитого, по словам Ильи Викторовича, композитора и создателя хора отправили в ссылку. Да, недалеко, но факт от этого не меняется. Как я понял — покинуть Козлов Голицын не имеет права. Но это дело завтрашнего дня, а сейчас Игорь Юрьевич объявил танцы. И я был совершенно не против немного размяться.

Глава 19

27 ноября 1859 года

Козлов

Потанцевали мы вчера всласть. Мне даже стал нравиться такой вид отдыха. Особенно после долгих поездок хорошо позволяет разминать все тело. Девушки так умаялись, что ночевал в этот раз я один. А сегодня мы добрались до Козлова — небольшого городка неподалеку от Тамбова. Артюхов и вовсе сказал, что дальше таких городков нам будет попадаться все больше по пути и остановок в деревнях не предвидится.

Надолго в этом городке мы задерживаться тоже не будем. Переночуем и с утра снова в путь. Но меня не отпускал вчерашний разговор с Ильей Викторовичем. Поэтому я решился найти господина Голицына и поговорить с ним лично. Насколько правдивы те слухи, что мне поведал аристократ Тамбова. Да, был риск, что из-за самого факта этого разговора меня возьмет «на карандаш» жандармерия. Но я решил пренебречь таким риском — ведь по словам того же Ильи Викторовича с Голицыным вполне поддерживают связь его старые знакомые — и никаких проблем от этого не имеют.

Естественно, что навещать Юрия Николаевича без предупреждения я не собирался. Вот как мы расположились в доходном доме, так сразу и отправил по заранее узнанному адресу к нему Тихона. Авось, Голицын не слишком сильно скривится от того, что у моего слуги синяк на пол лица, и не станет судить по его виду меня самого.