СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Кэндзи Ямада сидел в своём кабинете с открытым окном.

На столе лежали стопки писем читателей, отчёты из Осаки, пачка «Голден Бат» и толстый блокнот в кожаной обложке.

Телефон на столе резко зазвонил. На номер главного редактора звонки поступали не так часто. Кэндзи поднял трубку.

— Ямада слушает.

В трубке повисла короткая пауза, затем спокойный мужской голос сказал:

— Господин Ямада, добрый день. Мне нужно встретиться с вами сегодня же. У меня есть новость, о которой вы узнаете первым из всех журналистов Токио.

Кэндзи закурил сигарету и выпустил дым в открытое окно.

— С кем я говорю?

— Имя сейчас не важно. Важнее то, что я вам скажу.

— Я не встречаюсь с людьми, которых не знаю. Время сейчас непростое, знаете ли.

Он услышал короткий вздох на том конце провода.

— Если вы опасаетесь, выберите место сами. Но встретиться надо сегодня. До вечера всё изменится.

Кэндзи посмотрел на настенные часы. Было без двадцати три.

— Хорошо. Встречаемся через час. Забегаловка «Исея» на Гиндзе, второй этаж, столик у окна с видом на улицу.

— Хорошо. Буду там.

— Как я вас узнаю?

— Я сам подойду к вам. Вас в Токио все знают в лицо, Ямада-сан.

Трубка щёлкнула. Кэндзи положил её, докурил сигарету и бросил окурок в пепельницу. «Исея» было подходящим местом: многолюдно, второй этаж даёт обзор, официанты не прислушиваются. Он взял портфель, сунул туда блокнот и пару карандашей, надел тёмное пальто и вышел из кабинета.

— Такада-кун, — сказал он секретарю, — я ушёл по делу. Если будут звонить из министерства — меня нет до завтра. Хотя я могу вернуться в редакцию. Но всё равно говори, что все вопросы завтра.

— Понял вас, Ямада-сан.

На улице было сыро и по-весеннему тепло. Кэндзи пошёл пешком, не торопясь, поглядывая по сторонам. Трамваи звенели, школьницы в матросках бежали с уроков, в витринах уже висели бумажные сакуры. Он дошёл до «Исеи», поднялся на второй этаж, занял столик у окна, заказал зелёный чай и якисобу без мяса. Официант принёс еду быстро. Кэндзи ел медленно, наблюдая за улицей.

Ровно в назначенное время к столику подошёл мужчина лет сорока пяти. На нём был тёмно-серый костюм европейского покроя, хорошо сшитый, пальто было перекинуто через руку, а шляпу он держал в руке. Лицо мужчины было интеллигентное, он носил очки в тонкой оправе. Он поклонился коротко и сел напротив.

— Танака Хидэо, — представился он. — До тридцатого года я служил в армии, службу закончил майором. Потом ушёл в отставку по состоянию здоровья, теперь работаю в токийской мэрии, в отделе городской планировки. Но у меня остались связи с моими друзьями по армии. Многие из них работают в Генштабе, а некоторые — в правительстве.

Кэндзи кивнул и отложил палочки.

— Говорите, зачем вы меня позвали и что хотели сообщить.

Танака сложил руки на столе и заговорил тихо:

— Сегодня ночью в Токио прошла большая чистка. Арестованы десятки человек. Высокие чины армии, несколько гражданских чиновников… и премьер-министр Хирота Коки лично. Его взяли в резиденции в три часа ночи. Без шума.

Кэндзи медленно поставил чашку.

— Хирота арестован?

— Да. Официально объявят, что он «внезапно заболел» и находится под наблюдением врачей. Завтра-послезавтра.

— Но Хирота и генерал Накамура везде появлялись вместе.

Танака кивнул.

— Именно поэтому и взяли. Накамура убирает всех, кто мог стать ему конкурентом. Хирота в последнее время вёл свою игру: считал, что после того, как Накамура нейтрализовал самых ярых милитаристов, теперь можно отодвинуть и самого Накамуру. Хирота уже подбирал людей для нового кабинета, где главным был бы он, а армия осталась бы на втором плане. Вёл переговоры и с умеренными генералами, и с американским посольством. Накамура решил, что с него хватит.

— Но они оба хотели одного — союза с Америкой, верно?

— Совершенно верно. И Хирота, и Накамура готовы были открыть рынки, сократить флот, пойти на уступки. Разница только в том, кто будет сидеть в кресле премьера и держать власть. Хирота своей армии не имел, поэтому пытался лавировать. Накамура лавировать не стал — ударил первым.

Кэндзи откинулся на спинку стула.

— У вас есть доказательства?

Танака развёл руками.

— Документов об арестах у меня, конечно, нет и не будет. Поверьте мне на слово. Завтра к вечеру об этом и так напишут все газеты Токио. Вопрос только в том, кто напишет первым. Если вы промедлите — первыми будут «Майнити» или «Ёмиури». Кто-то из арестованных уже начал говорить, кто-то из военных проболтается. К утру половина чиновников будет знать. К обеду — весь город.

Он наклонился чуть ближе.

— Через три-четыре дня император поручит Накамуре сформировать правительство. Накамура станет премьер-министром. Говорят, он хочет занять должность на год, может чуть больше — пока не подготовит надёжного преемника. После сегодняшней ночи он — единственный человек, который решает всё в этой стране.

Танака встал и надел шляпу.

— Я сказал всё. Решайте сами, Ямада-сан. Опубликуете завтра утром — будете первым. Промедлите — будете просто одним из многих. В любом случае завтра всё равно узнаете, прав я или нет.

Он поклонился и спустился по лестнице. Кэндзи остался сидеть, глядя на пустую чашку. Доказательств не было. Ни одной бумажки. Только слова человека, которого он видел впервые.

Но всё сходилось. Декабрьские намёки Кобаяси, исчезновение источника, странная тишина последних недель — всё это были приготовления к сегодняшнему удару.

Он расплатился, вышел на улицу и пошёл в редакцию быстрым шагом. Весенний ветер трепал полы пальто. В голове крутилась одна мысль: если завтра утром «Асахи симбун» выйдет с заголовком об аресте Хироты — это будет либо самая громкая сенсация десятилетия, либо последний номер газеты.

Но молчать он уже не мог.

Глава 16

Утро двадцать восьмого февраля началось с привычного гула типографии. Линотипы отстукивали строки, внизу, в подвале, уже крутились ротационные машины. Кэндзи пришёл в редакцию в половине шестого, как и планировал. Ночной выпуск был готов ещё до трёх ночи: восемь полос, на первой — крупный заголовок через всю ширину:

НОЧНЫЕ АРЕСТЫ В ВЫСШИХ ЭШЕЛОНАХ ВЛАСТИ Премьер-министр Хирота Коки и ряд высокопоставленных лиц задержаны органами безопасности.

Ниже — три колонки текста, сухих, выверенных до каждой запятой. Никаких намёков на Накамуру, никаких оценок. Только факты: кто задержан, когда, в связи с чем — «по подозрению в подготовке действий, противоречащих конституционному порядку». Слово «переворот» не употреблялось ни разу, но читатель и так всё поймёт. В последнем абзаце коротко упоминалось, что «в сложившейся ситуации императорский двор сохраняет спокойствие».

Кэндзи сам вычитал полосу трижды. Потом подписал «в печать» и ушёл курить на лестницу. В шесть тридцать первые грузовики с газетами уже выехали на распределительные пункты. В семь утра Токио проснулся и узнал сенсацию.

К восьми часам улицы вокруг редакции напоминали растревоженный улей. У входа толпились разносчики, студенты, служащие, даже несколько рикш бросили тележки и читали газету прямо на тротуаре. Кто-то выкрикивал заголовки, кто-то просто стоял с раскрытым номером, не отрываясь. К девяти часам тираж был распродан полностью — такое случилось впервые за последние пять лет. Пришлось запускать допечатку, потом ещё одну. К полудню «Асахи симбун» отпечатала втрое больше, чем обычно по будням.

Телефоны в редакции звонили не переставая. Звонили коллеги из других газет — «Майнити» и «Ёмиури» выпустили экстренные выпуски, но уже со ссылками на «Асахи». Звонили читатели, звонили чиновники из разных министерств, звонили даже из префектур. Секретарь Такада каждые пять минут прибегал к Кэндзи с новыми записками: «Звонил редактор „Токио нити-нити“, просит комментарий», «Звонили из американского посольства, просят подтвердить источники», «Звонил кто-то из штаба Квантунской армии, просто положил трубку».