— Вроде… получилось, — прошептал он, и его сознание наконец отключилось. Тело обмякло, потеряв последние силы.
Но он не рухнул на холодную землю. В последний миг, движимая чистейшим рефлексом, Анна рванулась вперёд. Она поймала его, приняв вес его тела на свои уже ослабевшие руки, и медленно опустилась с ним на землю, придерживая его голову. Она смотрела на его бледное, запылённое лицо, на запавшие сомкнутые веки.
Восхищение, холодное и безоговорочное, заполнило её. Такой расчёт в кромешном аду. Такая координация. Такой хладнокровный, безупречный выстрел в единственную слабость. Она, маг ранга А, повидавшая сотни талантов и тысячи головорезов, не могла припомнить, чтобы кто-то с рангом F — был способен на такое. Это был не порыв отчаяния. Это была работа ума. Стратега. Того, кто видит поле боя как шахматную доску даже тогда, когда фигуры на ней — живые люди и чудовища из кошмаров.
Она осторожно поправила его голову, убедившись, что он дышит, просто в глубочайшем истощении. Кто ты, Алексей Морозов? — вопрос висел в воздухе, не требуя немедленного ответа. Но один ответ у неё уже был. Ты — тот, кто только что спас нас всех. И это было важнее любой тайны.
Глава 23: От Постели — на Арену
Михаил очнулся. Резкий, знакомый запах антисептика и сушёных трав ударил в ноздри — палата полевого госпиталя. Судя по суете за тонкой перегородкой, помощь всё же прибыла, хоть и к шапочному разбору. Целители, видимо, уже поработали: тело не болело, лишь ныла глубокая, костная усталость, а манные каналы ощущались пустыми, но чистыми.
Он повернул голову и замер. Рядом с койкой, на скрипучем стуле, склонившись и держа его руку в своих, спала мать Алексея. Её лицо, обычно уставшее, сейчас казалось беззащитным и постаревшим на десять лет. Под глазами — тёмные круги.
Он едва шевельнул пальцами, и она вздрогнула, будто от удара током. Глаза её открылись, мгновенно наполняясь влажным, бездонным блеском. Она не плакала. Слёзы просто стояли в её глазах, не находя выхода после долгого напряжения.
— Говорила я тебе… — её голос сорвался на шёпот, хриплый от бессонницы. — Говорила, не ходи… Не лезь… — Она сжала его руку так, будто боялась, что его унесёт ветром. В её словах не было упрёка — только выстраданное, материнское отчаяние и огромное, неподъёмное облегчение.
Михаил почувствовал странное сжатие в груди. Тепло. Чужое, но такое настоящее. В его прошлой жизни после боёв была только стерильная тишина лазарета, отчёт о повреждениях и холодный расчёт на время восстановления. Никто не держал его руку. Никто не смотрел так, будто его жизнь — это единственный смысл.
— Всё хорошо, мам, — его собственный голос прозвучал тихо и, к его удивлению, мягко. — Я же обещал. Выживу.
Он попытался приподняться, но изголовье койки опустила на место твёрдая рука в белом халате. Рядом стояла пожилая медсестра с острым, не терпящим возражений взглядом.
— Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Запасы манны на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда. Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Манны резервы на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда.
— Я уже в порядке, — попытался настаивать Михаил, но его прервал новый голос в дверном проёме.
— «В порядке» — это громко сказано для человека, который сутки провалялся без сознания после того, как выцелил монстра C+.
В палату вошла Анна Северная. Она выглядела отдохнувшей, её волосы были аккуратно убраны, а на лице — лишь лёгкая бледность. Но в её глазах, когда они упали на Михаила, промелькнула сложная смесь эмоций: официальная благодарность, неподдельное уважение и тот самый жгучий, непрошенный интерес.
Она кивнула матери Алексея, и та, слегка смутившись, отпустила руку сына, но не отодвинулась.
— Ну что, герой, — Анна позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Благодаря твоему… сумасшедшему плану, мы все, как видишь, более-менее целы. Деревню эвакуировали вовремя, потерь среди мирных нет. Капитан Зимченко передает, что будет требовать для тебя награды. Хотя, — её взгляд стал чуть острее, — учитывая твой статус студента, самовольно покинувшего укрытие, с наградой могут возникнуть… нюансы.
Мать Алексея нахмурилась, готовая заступиться, но Анна подняла руку, успокаивающе.
— Не волнуйтесь. Формальности. Его действия спасли десятки жизней, включая мою. Об этом все знают.
Она сделала шаг ближе к койке, и её тон стал чуть менее официальным, более личным.
— Как себя чувствуешь, Алексей? По-настоящему.
— Пусто, но цело, — честно ответил Михаил, встречая её взгляд. — Спасибо, что тогда… отвлекли его.
— Мы работали в команде, — парировала Анна. — Редкостно эффективно, должен сказать. — Она помолчала, глядя на него так, будто пыталась разгадать ребус. — Твоя мать не отходила от тебя ни на минуту. Тебе повезло с ней.
Мать Алексея опустила глаза, снова взяла его руку, но теперь её жест был скорее утверждающим, защищающим.
— Он у меня один, — просто сказала она, и в этих словах был целый мир.
Анна кивнула, понимающе.
— Мне нужно отбыть на совещание. Отчитываться о произошедшем. — Она задержалась в дверях, обернувшись. — Алексей, как только целители дадут добро… мне нужно будет с тобой поговорить. Подробно. Обо всём. Без свидетелей.
В её последней фразе не было угрозы. Была простая, неотвратимая констатация факта. Тайна, которую он так яростно защищал на поле боя, теперь требовала объяснений. Но в её глазах он не видел враждебности — лишь необходимость понять.
— Я буду ждать, — так же спокойно ответил Михаил.
Анна ещё раз кивнула и вышла, оставив его наедине с тихим дыханием матери и неумолимым ходом мыслей о том, что в этой новой жизни, даже выиграв одну битву, ему ещё предстоит дать множество других сражений. И некоторые из них будут происходить не на поле брани, а за закрытыми дверями кабинетов.
— Ну что, Морозов, — нарушила тишину та самая строгая медсестра, подходя к койке с картой в руках. — Целитель сказал: два дня отдыха, минимум магии — и будешь как новенький. А пока можешь идти. Только смотри, не геройствуй до следующего раза.
— Отлично, — произнёс Михаил и начал подниматься с койки, ощущая, как мир слегка плывёт перед глазами, а мышцы отвечают с небольшой задержкой.
Мать Алексея мгновенно вскочила, чтобы поддержать его под руку, но он мягко, но твёрдо остановил её жестом.
— Всё в порядке, мам, я сам, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала не отстранённость, а тёплая уверенность, просьба не волноваться.
Мать поняла, отступила на шаг, но её взгляд не отрывался от него, пока он, сделав несколько пробных, но уверенных шагов, направлялся к выходу из палаты.
Одна из молодых медсестёр, провожая их взглядом, покачала головой, обращаясь к своей коллеге:
— Удивительный парень. После такого истощения — а он на ногах, будто просто прогулялся. Видно, дух у него крепкий. — Потом, с улыбкой глянув на мать Алексея, добавила: — Гордитесь сыном. Такие редкость.
