— С одной стороны, да, — задумался я, а потом решился поделиться парой недавних открытий. — С другой, не выходит… Мы ведь ведем расследование. Сейчас Лавр Георгиевич Корнилов — он решил задержаться в Маньчжурии, чтобы лично проверить все улики — тянет за ниточку тех пушек, что по нам стреляли. Вы же знаете, что на каждой из них есть номер, по которому можно отследить, когда, а потом, по бумагам, и для кого она была сделана.
— Мне казалось, что разбойники такие номера спиливают в первую очередь, — показал свою осведомленность великий князь.
— Все так, но номер — это не единственный след. Еще есть сам металл, который от партии к партии, но все же отличается. А на Обуховском заводе при отливе каждой крупной партии делают еще и несколько пробных брусков: на них проводят испытания, чтобы убедиться, что сталь соответствует всем необходимым требованиям. Мы уже отправили на завод свой образец и попросили сравнить.
— Это возможно?
— Возможно. Как раз на Обуховском Дмитрий Константинович Чернов научился создавать фазовую диаграмму соотношения железа и углерода, фактически открыв тем самым металлографию. Таким образом мы рассчитывали выйти на нужную партию, а если и нет, то было бы даже проще… Проверить небольшие частные заказы за последний год — дело на один день!
— Кажется, есть какое-то «но»?
— Да. Образцы из последних плавок были уничтожены.
— Диверсия?
— Такое бывает во время испытаний. Редко, но иногда образцы повреждаются… Но тут пропали бруски и стержни за целые полгода. Слишком много для случайности. И тогда, если предположить вмешательство со стороны, то вряд ли обычные революционеры смогли бы продумать все настолько глубоко. Более того, заметить наши шаги и успеть среагировать.
— Интересная идея и интересный подход, — оценил великий князь. — Но сейчас, значит, вы все-таки в тупике?
— По стали да. Но мы проверим еще резину с колес. Это новинка: цельная литая конструкция. И пусть ее покупали через посредников, но делали-то изначально точно у нас, в Инкоу, так что… Отследим! Обязательно отследим, найдем и…
— Тогда сразу доложите мне, — разом посерьезнев, приказал Сергей Александрович.
Слишком серьезно для того, кто просто решил неожиданно показать свою власть. А вот для человека, который догадывается о заказчике, но боится последствий, что может вызвать это имя — или даже имена — вот это уже похоже на правду.
— Доложу, — пообещал я.
Это сказать было совсем не сложно. Вот если бы меня попросили пообещать простить — память о Хасэгаве и остальных не дала бы сказать «да», а как сейчас… Пожалуйста!
* * *
Уже к вечеру в день покушения по всей Москве начали расклеивать плакаты. Люди главного разведчика Макарова! Савинков невольно ожидал, что там окажутся приметы помощников террориста Азефа, но, как оказалось, у генерала были совсем другие приоритеты.
— Что пишут? — почти сразу у плакатов начали собираться толпы случайных прохожих и тех, кто, кажется, специально бегал по Москве в их поисках.
— Макаров привез машины! Свои, американские! Будут разыгрывать!
— Какие там машины? «Докси»?
— «Дикси»! Но их будут дорабатывать для России. Под наши дороги, под зиму. Пишут, что уже добавили специальную резину и обогрев в сиденья!
— Как? Костер под задницей разожгут, что ли?
— Дурак ты! В сиденье проведены специальные нити, они греются от мотора…
— От генератора! Нити электрические!
— Главное, они и себя, и тебя греть будут.
— И что, любой может выиграть машину? — задал новый вопрос чей-то осторожный голос.
Савинков пригляделся: судя по одежде, рабочий, еще и из неграмотных, раз сам не прочитал — куда такому-то столь сложная техника?
— Любой. Тут специально пишут, что лотерею проведут отдельно среди горожан, среди рабочих, приписанных к заводам и мастерским, и среди крестьян на землях возле Москвы.
— Крестьянам-то машина зачем? Где они на ней будут ездить?
— Тут пишут, что выигрыш можно будет обменять у организаторов на трактор. А если хочется, то твой приз — езди, где твоя душенька пожелает.
— Пока не сломаешься!
— Так написано же, будут строить мастерские. Первые 3 года все ремонты по гарантии, это все будет входить в цену для тех, кто купит машину. А еще заправочные станции: уже скоро бензин можно будет купить по всему городу.
— Ну, это, возможно, и имеет смысл. Но вот другая идея Макарова с домами для мещан вдали от города — чушь. Кто захочет каждый день трястись на машине, чтобы просто добраться до работы? И чтобы погулять. Да чтобы что угодно!
Вот здесь с недовольным ворчуном никто уже не стал спорить. Савинков, впрочем, подойдя поближе, мог бы возразить. Даже поспорить мог бы, особенно прочитав слоган на одном из плакатов. Там довольный русский мужик строил рожицы через границу, а над ним красным типографским шрифтом слова: «Страна с самыми большими запасами нефти может позволить себе ездить много и дешево». Или рядом: «Только на колесах мы можем по-настоящему увидеть и узнать свою Родину».
Красиво написали. А еще у всей этой идеи было и явное военное применение. Чем больше становится на поле боя моторов, тем больше бензина нужно, чтобы их прокормить. А если этот бензин никто не использует в мирное время, то откуда он возьмется в военное в нужном объеме? Савинков был готов поспорить, что тот же Сергей Александрович явно это понимал, когда давал добро на подобные инициативы у себя под крылом.
— И все же… — спросил эсер сам у себя. — Если Макаров заехал в Москву на две недели, а уже столько всего успел: заводы, дороги, машины и даже целую слободу… То что он еще учудит?
Савинков дошел до очередного плаката и неожиданно увидел то самое, чего никак не ожидал раньше. Свадьба… Чертов генерал приглашал весь город отметить его свадьбу! И где ведь собрался это делать! Лично Савинков, если бы его кто спрашивал, предложил бы герою Маньчжурии и Калифорнии Успенский собор в Кремле. А что? Сергей Александрович бы организовал, а место, где чуть больше десяти лет назад венчались Николай II и Александра Федоровна, стало бы идеальным способом скрепить союз между монархией и новой военной элитой.
Однако Макаров выбрал храм Христа Спасителя. А его ведь как раз освятили в 1883-м в честь победы в войне 1812 года — очень символичное место. Единство, прежде всего, не с царем, а с народом… Людей, в самом храме и рядом, тоже поместится в десятки раз больше. И ведь Макаров наверняка и что-то свое задумал: Савинков в этот момент решил, что не будет бежать или прятаться, а обязательно заглянет еще и на эту церемонию. Настроение скакнуло сразу на несколько градусов вверх.
С решительной улыбкой и словно назло недавним страхам Савинков продолжил гулять по Москве и неожиданно начал замечать то, что почему-то совсем не видел раньше. Город начал меняться не сейчас, на самом деле этот процесс шел уже давно. Вот на углу стоит солдатское кафе: место, где каждый гарантированно получит свежую еду и напитки. Или на соседней улице: тоже лавка бывшего ветерана, только этот торгует продуктами. Еще недавно всякую экзотику вроде ананасов можно было найти разве что в магазинах Елисеева, а сейчас… Вчерашний унтер торговал настоящим китайским чаем, а над полками сушились острые даже при одном взгляде на них перцы чили.
Савинков неспешно дошел до все еще украшенного Ярославского вокзала, где продолжали разгружаться приходящие из Сибири поезда, и тут его взгляд зацепился за еще одно чудо. Лоточник продавал не привычные пирожки, а очередную новинку. Мясо и овощи, завернутые в лепешку. Причем мясо крутилось на специальном вертеле и срезалось прямо перед покупателем. Необычно, сочно, вкусно.
— Как называется? — Савинков протянул торговцу пять копеек. При заплате от полутора до трех рублей в день такой перекус могли позволить себе даже рабочие с железной дороги или ближайших заводов.
— Буррито, — торговец поднял спрятанное под шарфами и шапкой лицо.
