Оперативник с ИИ (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Они что, меня подозревают в убийстве Скворцова? — спросил я. — Сами же сказали, там не криминал.

— А я почём знаю, — буркнул он. — Он просто спрашивал, ничего не поясняя. Хитрый, как ужик в жаровне. Я ему вопрос, а он с темы спрыгивает.

— А вы что ему сказали?

— Что я ему скажу? — Степаныч раздражённо дёрнул плечом. — Я ему сказал, что если надо, пусть вызывают к себе товарища Фомина и беседуют с ним напрямую. Мол, нормальный ты опер, в темных делишках не замечен.

Он помолчал и добавил уже тише:

— Но не просто же так он звонил.

— Получается, я у них в разработке, — сказал я.

И тут же вспомнил того опера ОСБ, который шёл за мной и Женей хвостом, пока я не оторвался.

— Хрен знает, — озадаченно почесал седую голову Степаныч. — Хрен знает.

Он вздохнул.

— Ладно. Никому ни слова. И ты работай, как работал. Только аккуратно.

— Есть работать аккуратно, — ответил я.

Степаныч кивнул и вышел.

* * *

Полковник Верёвкин Илья Константинович был в отличном расположении духа. Он налил себе бокал виски, устроился на диване, щёлкнул пультом, и в просторном зале заиграл телевизор, а рядом негромко потрескивал камин.

Роскошь этого помещения больше напоминала апартаменты, чем жилой дом: высокие потолки, мягкий свет, дорогие материалы и вычурные колонны.

Хозяин дома только что побрился, принял душ, щедро надушился и, накинув махровый халат, потягивал дорогой виски десятилетней выдержки.

За окнами темнота уже накрыла город, и лишь подсветка уличного бассейна да садовые фонари бросали зеленоватые отблески на усадьбу среди вековых сосен. Он взглянул на часы, поморщился и пробормотал:

— Ну где она…

Дети выросли, жена недавно отправлена подальше от глаз — по путёвке, к пальмам и тёплому песку, греть кости у океана. В такие вечера он особенно остро чувствовал вкус жизни, потому что знал: сегодня к нему должна приехать жрица любви, элитная проститутка, которая по взаимозачёту обслуживала его бесплатно.

Долгожданный звонок в дверь прозвучал почти как удар колокола, и Верёвкин довольно улыбнулся, залпом допил виски и поднялся.

Открывая, он уже прикидывал, что потом придётся подчистить записи с камер видеонаблюдения, хоть и не нарушение закона, а лишних-то следов быть не должно, благоверная не оценит. Он распахнул дверь и начал было:

— Жанна, ну ты почему так дол…

И осёкся. На пороге стояла не Жанна.

— Привет, полкан, — ухмыльнулся Кирпич, держа его на мушке. — Побазарим.

— Ты ещё, мать твою, кто такой? — прошипел Верёвкин. — Я полковник полиции, убери ствол.

— Я вижу, ты не врубаешься, — усмехнулся Кирпич и коротко врезал ему кулаком в челюсть.

Илья Константинович вскрикнул и, потеряв равновесие, ввалился обратно в прихожую. Кирпич шагнул следом, захлопнул за собой дверь и щёлкнул замком.

Глава 19

Веревкин испугался. Впервые за всю свою жизнь по-настоящему, до холодной пустоты внутри. Последний раз так было в детстве, когда огромная овчарка загнала его на дерево, и он, вцепившись в ветку, смотрел вниз, понимая, что если сорвётся — никто ему не сможет и не успеет помочь.

Потом страх ушёл. И ещё юный Илья очень хотел стать таким же, как та овчарка. Жизнь легко позволяла идти по головам, особенно когда появились власть и должность, когда погоны и связи создали иллюзию неуязвимости. И вот теперь эта иллюзия рассыпалась в пыль от одного короткого удара кулака в живот.

— Что тебе надо?.. — прохрипел полковник, пытаясь восстановить дыхание и с трудом поднимаясь.

— Правду, — ухмыльнулся незнакомец. — Сегодня у нас допрос. Только сегодня ты по другую сторону стола, мент.

Верёвкин всё ещё не понимал, кто это перед ним. Нет, предположения были. Это мог быть человек его негласного хозяина, ведь он в последнее время не был доволен работой. Но нет, надо же знать Александра Андреевича: его посланник вообще не стал бы разговаривать, он бы сделал всё быстро и тихо. От этой мысли у полковника свело скулы.

Незваный гость подтолкнул его в спину, не давая времени собраться, и они прошли в зал.

— Можно я сяду? — выдавил Верёвкин. — Живот болит.

Пришедший посмотрел с сомнением, он всё ещё держал пленника на мушке. Коротким кивком разрешил. Полковник тяжело опустился на диван.

Окна выходили во двор, шторы были раздёрнуты, за стеклом зеленоватым светом подсвечивался бассейн.

Неплохо устроился, отметил про себя Кирпич. Я тоже ведь в погонах ходил, но ни дома, ни нормальной машины так и не заработал, даже когда ушёл в криминал. А этот вон как развернулся.

— Сейчас я тебе покажу одно лицо, — сказал он спокойно. — Если соврёшь — умрёшь.

Хозяин этого дворца сглотнул.

— Какое… лицо? — заикаясь, пробормотал он.

Кирпич молча достал телефон и развернул экраном к Верёвкину. Там была фотография Инги Беловской.

— Тебе знакома эта девушка? Ну? — Кирпич подался вперёд. — Что молчишь, говори.

Илья Константинович несколько секунд щурился, всматриваясь в экран, будто пытался выиграть время.

— Первый раз вижу, — выдохнул он.

— Сука, не ври! — рыкнул Кирпич и тут же шагнул ближе, зарядив ему кулаком в челюсть. Удар был выверенный, с расчётом, чтобы вышло доходчиво: очень больно и при этом без переломов.

— Ай! — Верёвкин схватился за лицо и закричал слишком громко, с надрывом, видно, надеясь, что крик остановит дальнейшие побои.

— Я правда не знаю, — жалобно протянул он. — Клянусь. Я правда не знаю.

От грозного начальника ОВД не осталось и следа. Перед Кирпичом сидел жалкий, суетливый тип с трясущимися руками и влажными глазами. Трансформация была поразительной.

«Вот бы Фомин это видел», — подумал Кирпич. Он-то Верёвкина описывал как вечно орущего, жёсткого, деспотичного руководителя.

— Повторяю вопрос, — сказал Кирпич спокойно и поднял «Глок», приставив ствол ко лбу Верёвкина. — Считаю до трёх и стреляю. И сразу скажи, где у тебя тут санузел. Мозгами меня забрызгаешь, чиститься придётся.

— Я правда не знаю, — захрипел Верёвкин. — Почему вы мне не верите? Кто вы вообще? Кто вас послал?

Щёки у него дрожали, в глазах стояли слёзы.

Как же он жалок, отметил про себя Кирпич. И да, похоже, даже не врёт. Если, конечно, не профессиональный актёр с двумя «Оскарами» за плечами, потому что так притворяться обычному человеку… ну, невозможно.

— Тогда другой вопрос, — продолжил Кирпич, не убирая пистолет. — Кто дал указание слить Фомина?

— Что? — растерялся Верёвкин. — Не понял.

— Я говорю, ты под него копаешь. Кто за этим стоит и чего он хочет?

— Я не понимаю, — заикаясь, ответил Верёвкин. — Вы про какого Фомина? Про капитана? Старшего оперуполномоченного Фомина? Он мой подчинённый. Ничего такого нет.

Бам!

Кирпич снова ударил его кулаком, и снова без лишних предупреждений.

Верёвкин хотел было заскулить, но быстро понял, что это не работает, и вместо этого лишь тихо, зло сопел, уставившись в пол. Кирпич смотрел на него несколько секунд, будто взвешивая, стоит ли тратить ещё время.

— Я смотрю, на диалог ты не настроен, — проговорил он ровно. — Ладно. Передавай привет предкам.

Он снова поднял ствол, вывел его на уровень бровей пленника, и в этот момент Верёвкин не выдержал.

— Я скажу, я скажу! — выкрикнул он, вскидывая руки. — Это всё из-за проекта. Из-за проекта этого искусственного интеллекта, который должны были внедрить в МВД.

Он говорил сбивчиво, захлёбываясь словами, боялся за жизнь.

— Наш НИИ в городе… самый сильный НИИ в системе МВД, по стране. Он этим занимался. Но мне поступил приказ свыше — сорвать внедрение и не допустить развития информационных технологий в МВД в этом направлении.

Кирпич не реагировал, и одно это позволяло говорить дальше. Верёвкин судорожно сглотнул и продолжил:

— Было договорено, что на апробацию этот искусственный интеллект направят ко мне в отдел. Но Фомин всё испортил. Сам. Он же нам уничтожил этот ИИ к чёртовой матери. Можете проверить, я тут ни при чём, я не причастен даже, это была нелепая случайность… Но Фоминым заинтересовался… ОН…