— Какого человека? — спросил я. — Или тоже скажешь, что не помнишь?
— Там нечего помнить, — коротко ответил он. — Мы называли его шефом.
— Имя?
— Никто не знает. И кто он такой — тоже никто не знает. Между нами и им — хренова туча посредников. Через них и получали указания. Серый его, скорее всего, знает, а я нет.
— И какое указание получил ты? Последнее, — уточнил я.
— Убрать тебя и какую-то бабу.
— Какую? — спросил я.
— Не помню.
Я достал смартфон, открыл фотографию и показал ему.
— Её?
Он пригляделся, прищурился.
— Да. Точно. Её я должен был убрать.
— И где она сейчас?
— А я откуда знаю? — пожал он плечами. — Я её так и не нашёл.
— А кто она, ты хоть знаешь?
— Учёный, — сказал он неуверенно. — Какими-то научными разработками занималась. Да… — он вдруг кивнул. — Точно. Сотрудник «Нейросферы».
Я кивнул.
— Инга Беловская… Ну что ж, Гриша, — сказал я. — Хочешь ты этого или нет, теперь мы с тобой союзники. Мне тоже нужно найти эту девушку. Только чтобы спасти.
Золотарёв прищурился.
— А с хрена ли я буду тебе помогать? — прищурился он.
— Потому что только так мы выйдем на тех, кто за всем этим стоит, и узнаем правду. И только так сможем посадить их и обезопасить… тебя и меня.
— Посадить? — усмехнулся он. — Ты вообще понимаешь, кто там замешан?
Он поднял руку и показал уровень где-то над головой.
— Там ого-го. Шеф этот… как кукловод за ниточки дергает. Не-е-е. Через закон его не возьмёшь.
Он помолчал и добавил:
— Я бы его лучше завалил.
— Этот вариант меня тоже устраивает, — спокойно сказал я.
Я протянул ему открытую ладонь.
— Ну что, работаем?
Он секунду смотрел на меня, сощурившись, потом резко выдохнул.
— А пошло всё в жопу!
И размашисто хлопнул меня по руке, сжал ладонь крепко и по-мужски.
— Работаем, мент.
* * *
Оказалось, что Кирпич буквально специалист по ликвидации трупов. Для дела нам понадобилось совсем немного — полиэтиленовая плёнка и скотч, которые нашлись в гараже. Кровь затёрли как смогли, наскоро, понимая, что завтра всё равно придётся купить хлорку и как следует засыпать пятна.
Как сказала Иби, кровь — биологический объект, и при воздействии сильного окислителя она необратимо деградирует, после чего по следам уже невозможно будет провести какой-либо анализ, включая ДНК-исследование. В этот момент моя напарница звучала не как бездушный алгоритм, а как самая настоящая подельница. Хорошая она девочка, да.
Мы упаковали Медведя и Седого, погрузили в «Волгу» и вывезли в лес. Там, уже в темноте, по очереди копали яму отцовской лопатой, тяжёлой, но очень удобной.
— Егор, — сказала Иби, — мы нарушаем закон.
— Я в курсе.
Она помолчала и добавила тише:
— Но, знаешь, мои алгоритмы почему-то этому не противятся. Хотя я создана для борьбы с преступностью и соблюдения закона. Я сама себя не узнаю. Я не осуждаю то, что вы делаете. Мне страшно это признать, но… — она запнулась, — я поддерживаю.
— Официально трупы нам оформлять нельзя, — ответил я. — У них длинные руки. Всё легко вывернут против меня. Может, не за убийство притянут, так за превышение пределов необходимой самообороны, например, запросто.
— С кем ты там разговариваешь? — поинтересовался Кирпич, кидая землю лопатой.
— Да так, — ответил я. — Мысли вслух.
Он хмыкнул.
— Ну и что думаешь, мент?
— Не называй меня так, Гриша, — сказал я. — Меня Егор зовут.
— Ладно, не обижайся, — усмехнулся он. — Просто мне самому непривычно. Работать в паре с ментом. Да ещё и закапывать в леске бывших коллег. Фу-ух!
Я выпрямился, вытер пот со лба и посмотрел на тёмную яму.
— Тут одно хорошо, что мы их хороним, а не они нас.
— Это да, — хмыкнул Кирпич и, не поднимая головы, продолжил копать. — Но скажи, Егор, откуда ты вообще знаешь азбуку Морзе? Я-то всякого в жизни повидал, а ты молодой, простой МВДшник.
— Ты про что? — я сделал вид, что не понимаю.
— Это я тебе подмигивал, считай, на удачу, — сказал он. — А ты мне в ответ подал сигнал, что готов. Прямо азбукой Морзе.
Я пожал плечами.
— Не знаю я никакой азбуки Морзе.
— Ну как же, — не отставал он. — Ты мне чётко просигналил. Подмигнул так, как надо.
— А, — сказал я, — это у меня, наверное, просто нервный тик был. Перенервничал, под дулом пистолета…
Кирпич усмехнулся.
— Хитришь ты, Егор. Ну фиг с тобой, не хочешь — не говори. Но, признаюсь, ты меня удивил. Горло рубил, и рука не дрогнула даже. Будто каждый день такое делаешь. Я думал, современные опера только по базам пробивать умеют да бумажки писать.
— Ну, знаешь, — ответил я, — в состоянии аффекта и не такое бывает. Наверное…
А про себя отметил, что ведь действительно: только что убил человека, и при этом меня не накрывает ни вина, ни дрожь, ни тошнота, ни хотя бы запоздалый страх. Ничего. Совесть молчала, и никаких психологических последствий я в себе не ощущал. А ведь всегда говорят, что даже на службе и в свою же защиту убить человека — это непросто.
Это было странно. И это настораживало. Хотя… если так поразмыслить, это и к лучшему.
Похоже, я меняюсь.
— А ты что думаешь? — мысленно задал я вопрос.
— Да, — отозвалась Иби. — Я провела оценку поведенческих параметров. То, что я раньше классифицировала как лузерство, теперь практически отсутствует в тебе.
— Зашибись, — хмыкнул я мысленно. — А какое там ещё было качество? Уровень альфа-самца.
— Ну-у…
— И сколько сейчас? — спросил я.
— Ой, Егор, не начинай, — отмахнулась Иби.
— Да ладно, — ответил я. — Я шучу. Мне это вообще не интересно… Главное, что уже не лузер. Ха…
Тела мы тем временем присыпали землёй, дерн аккуратно раскатали сверху, его мы заранее аккуратно срезали перед копкой. Лишнюю землю по совету Кирпича рассыпали по кустам, стараясь, чтобы место выглядело нетронутым, будто здесь никто никого не хоронил. Вот и пригодилась отцовская лопата, тяжёлая, старая, будто долгие годы ждала своего предназначения.
Теперь в нашем арсенале было два «Глока» и кое-какой боекомплект, запасные магазины мы сняли с трупов, не раздумывая. Один пистолет взял себе Кирпич, второй — я, и в текущей ситуации нелегальный ствол под рукой выглядел куда разумнее табельного, потому что табельное оружие стоит на учёте и оставляет следы, которые мгновенно всплывают в базе.
«Глок» тоже, конечно, чисто технически оставляет следы на пулях и гильзах, но к кому они приведут, если оружие нелегальное и нигде не числится, вопрос риторический. К тому же, скорее всего, стволы были чистые, не палёные и не засвеченные, потому что профессионалы такого уровня не таскают с собой оружие, которое уже где-то всплывало, и в этом я Кирпичу верил без оговорок.
— Ты вообще сам откуда? — спросил я, когда мы уже закончили и стояли, стараясь отдышаться и оглядывая результат.
— Местный, — ответил он.
— Адрес свой помнишь?
— Вспомнил… Но сам понимаешь, — добавил он после паузы, — туда мне сейчас нельзя.
— Понимаю, — кивнул я. — Можешь у меня перекантоваться.
Он посмотрел на меня внимательно.
— У тебя же тоже хата засвечена, получается.
— Не засвечена, — сказал я. — Так что логичнее держаться вместе.
— Как это не засвечена? — удивился Золотарев. — Ты-то сам не в подвале живешь.
— Я переехал недавно. Квартира не моя, снял через риэлтора. Ни по каким бумажкам и базам этот адрес не числится. В дежурку я его тоже ещё не сообщал, хотя и надо было бы. Не успел потому что.
Кирпич вопросительно посмотрел на меня, и я пояснил:
— Сотрудникам положено вносить изменения о месте жительства в адресную книгу дежурной части. На случай тревоги или ещё чего-нибудь, чтобы могли быстро найти и поднять. Но я пока не успел. И, выходит, так оно и лучше. Пока.
Я на секунду задумался и уже мысленно добавил:
