Оперативник с ИИ (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Ну вот, другое дело, — ухмыльнулся Кирпич. — Спасибо тебе, Серёжа.

Он протянул руку главному.

— Не называй меня по имени, — прохрипел тот недовольно, но пожал протянутую руку.

— Ты кого стесняешься? — усмехнулся Кирпич и кивнул на меня. — Он уже труп. Не сболтнет. Хе…

Он резко повернулся к Седому и прищурился.

— Дай волыну. Он вам живым не нужен, — продолжил он, глядя на меня с холодной злобой. — Пусть здесь и сдохнет, в этом проклятом гараже. Лучшего места не найти. Собаке — собачья смерть. Тьфу!

— Ха, — хмыкнул Седой. — Волыной каждый может. И к чему лишний шум? На-ка вот лучше… Вспомни молодость.

Он полез под куртку и достал нож. Складной, тактический, с рукояткой цвета хаки. Щелчок — выкидной механизм выбросил клинок, фиксатор встал на место, и лезвие хищно блеснуло в тусклом свете гаражной лампы.

— Гы-гы, — довольно растянулся в ухмылке Медведь, уже предвкушая интересное зрелище.

— Только ты его сразу не режь, — пробубнил Серый, протягивая Кирпичу нож. — Дай в печень, посмотрим, как корчится. Потом по горлу чиркни. И кровь сначала спусти, аккуратно, а уже потом по артерии, чтобы нас не забрызгало. Ну сам знаешь, кого я учу.

Иби молчала, охваченная ужасом.

Кирпич взял нож и повернулся ко мне. Я приготовился — как только он попытается ударить, я рванусь к лопате и отвечу. Покорно стоять точно не буду, но нужно было выбрать момент и позицию так, чтобы он перекрыл меня от стрелков. Тогда я успею подхватить отцовскую лопату.

Кирпич подходил медленно. Слишком медленно. Или это я был так напряжён, что словно бы само время замерло, лишь билась жилка на моём виске. Тук-тук… тук-тук.

Ну же… давай… ближе… ближе.

Я превратился в сжатую пружину, хотя внешне старался принять испуганный и покорный вид, такой как у дичи, когда хищник рядом и гибель неизбежна.

Но я не дичь… я ждал. Ждал момента. По крайней мере, у меня появлялся шанс — если не выжить, то умереть не сразу и прихватить кого-нибудь с собой. Кирпича в первую очередь, конечно. Ублюдок!

Страшно ли было умирать? Впервые подумал об этом за всю жизнь. И что теперь? Должна вся жизнь промелькнуть перед глазами, но нет, ни черта такого не происходило.

Почему-то умирать не страшно, а… сука, обидно. Не было паники, ничто не сжимало нутро холодной рукой, будто мне даже неловко было бояться, будто стыдно перед Иби показывать страх. Глупость, наверное, но ощущалось именно так, словно страх просто не имел права сейчас появиться. Моя нервная система словно была под контролем чего-то большего, чем разум.

Зато была злость, бессильная ярость от того, что всё заканчивается вот так, здесь, в отцовском гараже, среди ржавого железа и бетонных стен. Я так и не успел осмотреть подвал. Может ли быть, что я теперь никогда не узнаю, что отец здесь прятал?

Я так и не добрался до истины, не узнал, кто стоял за всей этой историей с внедрением искусственного интеллекта в МВД, вернее, со срывом этого самого внедрения. Кто и зачем решил стереть Ибицу? И Инга Беловская… если она жива, то ей сейчас нужна помощь.

А я стою здесь перед четырьмя головорезами. И вот-вот исчезну, а ей некому будет помочь.

Твари!

Ярость закипала, наполняя тело напряжением. Кирпич сделал шаг вперёд, ухмылка играла на его лице, он перекатывал нож в руке легко и привычно, будто любимую игрушку, всем своим видом показывая, что холодное оружие для него вовсе не экзотика, а словно бы продолжение собственной ладони. Судя по его досье, он действительно был умелым бойцом и опытным убийцей, и теперь это чувствовалось без всяких бумаг.

Надо было всё-таки его убить раньше. Что теперь? Что вообще можно сказать в такой момент… Оставался только один вариант — попытаться достать его лопатой, вложиться в удар, не думая о том, что будет дальше.

Боевики сейчас стояли расслабленно, словно на представлении, с ленивым любопытством наблюдая за разворачивающейся сценой. Представление, сука! Захватывающее, по их меркам, представление.

Кирпич не торопился, будто смакуя момент. Его веко дёрнулось — раз, другой, третий, потом снова раз, другой, третий, четвёртый. Никто этого не видел. Только я. Я разглядел этот тик ясно и отчётливо.

Быстрые подрагивания сменялись затяжными, потом снова короткие, и эта рваная последовательность вдруг сложилась в цепочку, от которого у меня внутри что-то щёлкнуло.

— Это азбука Морзе, — сказала Иби. — Перевожу. Он подаёт тебе сигнал. «Будь готов».

И в тот же миг произошло невозможное: моё собственное веко дёрнулось в ответ, само, без моего участия, будто тело решило действовать раньше сознания, и я понял, что послал ему ответный сигнал:

«Готов».

Видимо, Иби в критический момент перехватила управление этим крохотным мышечным движением. И как, черт возьми, это вообще возможно?

Но искать ответы было некогда, сейчас это не имело никакого значения.

Я был готов!

Глава 18

Кирпич резко развернулся, и в тот момент, когда он поравнялся с Седым, движение стало взрывным: нож вошёл Седому прямо в сердце, молниеносно и точно, с коротким замахом. В тот же миг Кирпич выдернул клинок и тем же движением, не останавливаясь, швырнул его в Медведя, и нож впился тому в грудь, войдя примерно на половину длины клинка. Для такого бугая это было почти ничто, Медведь зарычал от ярости и боли и начал стрелять, но застрявший в груди клинок сбивал ему движения, не давал прицелиться. И пока он переводил пистолет на Кирпича, тот успел нырнуть в сторону, выигрывая секунды, которых всё равно было слишком мало: ещё немного, и Медведь пристреляется.

Бах! Бах! Бах!

Лысый мелькнул где-то фоном, а я уже схватил лопату и рванулся вперёд. Резкий выпад, тычок, и острие лопаты вошло Медведю в горло.

А я почувствовал ладонями, как сопротивление вдруг ломается.

Медведь захрипел, захлёбываясь кровью, и начал валиться, медленно, тяжело, будто исполинское дерево, которое сначала не хочет падать, а потом всё-таки сдаётся и глухо бьётся о землю.

— Уйдёт! — крикнул Кирпич, подхватывая пистолет Седого и выскакивая из гаража.

Снаружи хлопнули выстрелы.

Бах-бах! Но почти сразу им вторил рёв двигателя внедорожника, и стало ясно, что лысый уже успел дать по газам.

Кирпич стрелял ему вслед, ещё раз и ещё, но звук мотора удалялся, унося с собой Серого.

Я подхватил пистолет Медведя и выскочил следом. Тёмный силуэт внедорожника с выключенными фарами уже маячил где-то вдалеке, растворяясь в ночи, я поднял ствол, удерживая его обеими руками, попытался поймать мушку, которая плясала от перенапряжения. Пальцы сжимали рукоять так, будто хотели смять металл, а внутри всё ещё клокотали злость и адреналин, не отпуская ни на секунду.

Бах!

Я нажал на спуск, но в этот самый момент внедорожник нырнул за угол и исчез.

— Сука! — плюнул Кирпич. — Ушёл Серый.

— Поехали за ним, — сказал я, всё ещё глядя в пустоту улицы.

— На чём? — усмехнулся он и кивнул в сторону моей «Волги». — На этом корыте? Не догонишь ты его на такой тачке.

Мы вернулись в гараж. Там лежали два тела, истекающие кровью.

— Спасибо, Григорий, — сказал я.

— Думаешь, я тебе помогал? — хмыкнул он. — Я себе помогал. Они бы меня всё равно завалили.

— Получается, мы теперь союзники, — сказал я. — Расскажешь, что за хрень вообще происходит?

— Думаешь, я знаю? — отозвался он. — Я ж ни хрена не помню.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Погоди, — сказал я. — Ты же говорил, что всё вспомнил. И Медведю этому… Или опять придуриваешься?

— Да ни черта я не вспомнил, — буркнул он. — Услышал голоса этих пацанов — щёлкнуло, вот и узнал. Тебя услышал, как ты меня назвал, биографию прочитал — тоже щёлкнуло. То, что мне говорят, то я и помню. Начинаю вспоминать, что рядом, а чуть дальше словно отсекает.

Он развёл руками.

— Тьфу ты, блин, — с досадой плюнул я. — А это хоть кто был-то?

— Коллеги мои, — хмыкнул Кирпич. — Такие же, как и я. Перекати-поле, ни родины, ни флага. Числятся мёртвыми. Из бывших. А теперь выполняют грязную работу для одного человека.