Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— HBM — тоже не панацея. Да, пропускная способность возрастёт кратно, но по сравнению с GDDR5 это другое напряжение, совершенно иная структура контроллера памяти. Если мы ошибёмся, интерфейс памяти может стать узким местом похуже самих вычислительных блоков…

На середине фразы его лицо вдруг изменилось. Он словно очнулся и поспешно остановился.

— Ах, прошу прощения. Проще говоря — от проектирования до серийного выпуска остаётся слишком много нерешённых задач.

Едва заметно усмехнулся про себя.

«Он меня недооценивает».

Это был старый приём — завалить собеседника потоком терминов, дать понять: «Ты, парень с Уолл-стрит, всё равно этого не поймёшь». В этом ощущалась и скрытая снисходительность.

Когда оппонент выбирает такую тактику, вежливость становится излишней.

— Похоже, вы не намерены учитывать мои предложения.

— Это не так. Я всегда открыт к диалогу.

Тогда оставался только один ход.

— Открытость — это как раз кстати. После сегодняшнего разговора у меня возникло желание внести вклад в Envid более напрямую.

И посмотрел ему прямо в глаза.

— Меня знают как человека, способного предвидеть развитие целых отраслей. Я хотел бы применять это знание не со стороны, а изнутри.

— Вы хотите сказать…?

— Да. Я намерен войти в совет директоров.

Мне нужно было место в совете. Только там можно было напрямую влиять на курс компании. Якоб открыл рот, его лицо заметно напряглось.

— Мы высоко ценим ваши способности, но совет директоров формируется с упором на техническую экспертизу.

— Вы считаете, что мне не хватает квалификации? Более чем уверен, что могу дать компании серьёзную стратегическую ценность.

— Нет. Консультации по рынкам, отраслевым трендам, движению капитала были бы крайне полезны. Я даже готов обсуждать это. Но, тем не менее, сейчас это преждевременно.

Тогда просто улыбнулся. Он всё ещё думал, что-то там «прошу».

— Иными словами, вы отказываетесь от моей поддержки.

Лицо Якоба стало ещё жёстче.

— Вы же не собираетесь навязывать нам помощь?

— Навязывать? Разумеется, нет. Всем известно, что никогда никого не принуждаю. Просто намерен обратиться к акционерам — чтобы выяснить, действительно ли мой вклад компании не нужен.

Акционеры. Это был прямой намёк на борьбу за доверенности на общем собрании. И он это понимал.

— Если дело дойдёт до открытого противостояния, преимущество будет на моей стороне.

Я — один из самых известных управляющих хедж-фондами на Уолл-стрит, человек с репутацией почти пугающе точных прогнозов. Мой голос акционеры игнорировать не станут.

— Вовсе не хочу создавать ненужных внутренних конфликтов. Даже слухи об этом могут раскачать котировки и поставить руководство в сложное положение. Поэтому…

И одарил его светлой, почти дружелюбной улыбкой.

— Может, вы просто тихо уступите одно место в совете — без лишнего шума?

Глава 2

После встречи с Сергеем Платоновым в штаб-квартире Envid не осталось и следа от прежнего спокойствия.

Едва за ним закрылась дверь, как Якоб Ёнг, генеральный директор компании, потребовал немедленно собрать совет директоров. В зале ещё витал запах свежего кофе и холодного металла кондиционеров, а на стеклянных стенах дрожал отражённый дневной свет, когда он, не тратя времени на вступления, бросил:

— Сергей Платонов заявил о намерении войти в совет директоров. Если мы откажем, он готов пойти с нами в лобовую — через прокси-войну на собрании акционеров.

На несколько секунд помещение словно вымерло. Даже гул вентиляции показался оглушительным. Лица директоров менялись одно за другим — сначала недоверие, будто они не расслышали, потом растерянность, затем откровенный, липкий страх.

— П-подожди… ты сказал Сергей Платонов? Тот самый Сергей Платонов? — выдавил кто-то сиплым голосом.

— Да.

— Тот самый Касатка собирается драться с нами на собрании акционеров?

Шок накрыл всех разом.

Имя Сергея Платонова не нуждалось в пояснениях. Это был человек, который в одиночку переломил ход валютной войны с Китаем. Основатель Института Дельфи, чьи прогнозы раз за разом сбывались с пугающей точностью — от скандала с MDB до греческого дефолта.

Называть это «прогнозами» было слишком мягко.

На самом деле Платонова считали предвестником катастроф. Где он появлялся — там рушились рынки, трещали корпорации, летели головы топ-менеджеров.

И теперь этот самый человек стучался в двери Envid. Более того — он хотел войти внутрь и усесться в самом сердце компании, за столом совета директоров. А в придачу недвусмысленно дал понять: откажут — будет война.

— Прямое столкновение с Сергеем Платоновым… это же самоубийство!

— Д-да! Если мы ввяжемся в бой, который не сможем вытянуть, последствия будут катастрофическими! Особенно если против нас Платонов!

Вывод у всех был один. Сергей Платонов — противник, которого невозможно победить. Если можно избежать беды, пожертвовав всего одним креслом в совете директоров, колебаться глупо.

Но Якоб Ёнг был единственным, кто не поддался панике.

— Прошу всех успокоиться.

— Как ты можешь быть спокойным⁈ Он открыто заявил о прокси-войне!

— А ты забыл, что случилось с Herbalife и Valeant? Если с нами произойдёт то же самое…

Одной мысли об этом хватало, чтобы по спине пробежал холод. Однако Якоб оставался непоколебим. Его голос звучал твёрдо, почти холодно.

— Если мы будем принимать решения, поддавшись страху, мы обязательно пожалеем. В такие моменты нужно сохранять ясную голову и думать рационально.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Сергей Платонов всегда охотится только на слабых.

Так оно и было. Активистские фонды вроде его — хищники, идущие на запах крови. Слабые показатели, недоверие акционеров к руководству, падающая капитализация — им нужны уязвимости, чтобы оправдать атаку.

— А у Envid сейчас таких слабых мест нет.

В ноябре 2015 года компания была почти идеальной. Абсолютное доминирование на рынке игровых GPU, стремительный рост сегмента дата-центров, крепкие финансы, двузначные темпы роста и акции, подскочившие за год на сорок процентов. Зацепиться вроде бы было не за что.

— Кроме того, у меня есть глубокое доверие и поддержка акционеров.

Якоб Ёнг не был обычным наёмным директором. Он был основателем Envid, её лицом и символом. Именно его видение и одержимость инновациями годами толкали компанию вперёд. Он был сердцем Envid.

Как Стив Джобс в лучшие годы Apple — не просто руководитель, а сама суть компании.

— Даже если дело дойдёт до голосования, у нас более чем реальные шансы победить.

Если бы противником был любой другой хедж-фонд, директора, не сомневаясь, кивнули бы. Но им противостоял Сергей Платонов — Касатка, убийца акул.

И здесь привычная логика рынка могла просто не сработать.

— На Платонова не действуют обычные правила! За ним стоят фанатичные последователи!

За спиной Сергея Платонова стояла не просто группа сторонников — за ним тянулась целая армия частных инвесторов. Шумная, пёстрая, упрямая, как рой муравьёв, она боготворила его почти религиозно.

В обычной ситуации директора лишь усмехнулись бы, услышав про «каких-то там мелких инвесторов». Но не сейчас. Не после того, как они собственными глазами увидели, на что способна эта толпа во время истории с Herbalife и совсем недавней валютной войны. Тогда этот рой оказался куда опаснее любого одиночного хищника.

— И это ещё не всё, — вырвалось у кого-то. — Крупные институционалы доверяют ему безоговорочно!

А ведь именно они, тяжёлые и неторопливые, словно тектонические плиты, и решали исход любой прокси-войны. Их голос был решающим.

Алгоритм «чёрного лебедя», созданный Сергеем Платоновым, давно стал для крупных фондов чем-то вроде оракула. Его прогнозам верили так, как верят сухим цифрам отчёта аудитора.

— Даже если Envid — крепость с толстыми стенами… если против нас Платонов… — фраза повисла в воздухе, так и не договорённая до конца.