Американский вояж (СИ) - Русских Алекс

– Так, а чего ты переводишь?

– Свои книги и перевожу. Я ведь их наизусть знаю. Может, повезет и здесь заинтересуются. Тогда можно будет за рубежом издать книги.

– О! Так сможешь закупиться здесь товаром всяким, – предположил Лодыгин.

Я смеяться начал:

– С ума сошел? Так не делается. Все мои книги уже изданы в СССР. По нашим законам я не могу сам ими распоряжаться. Все договоры с зарубежными изданиями идут через Союз Писателей. Часть гонорара зачисляется на валютный счет чеками. А вот их уже можно тратить в «Березке» или за заказы во «Внешпосылторге».

– Так, а кто узнает?

– Узнают и очень быстро. Книги же те же самые, просто в переводе. Понимаешь? Сразу вопрос – как получилось, что издано без Союза Писателей? Вариантов два – или нелегально книги вышли или же с разрешения писателя. И зачем мне такое? Другое дело, что, если книгу решат издать за рубежом, то я поставлю издательство перед фактом, что у меня уже есть перевод и смогу получить еще гонорар за него. Но тут тоже имеется засада, если, например, меня захотят издать в Германии, то толку от моего английского перевода не будет никакого, немецким‑то я не владею. Но ведь тренироваться это не помешает, правильно? Мало ли как жизнь повернется, если что, смогу переводчиком работать, тем более что у меня уже есть две изданных работы.

Уж про то, что для англоязычного рынка я предлагаю совсем другие истории, причем под псевдонимом, я точно распространяться не буду.

– А много получают писатели?

Да что же тебе неймется все, Лодыгин? Пришлось подавить раздражение, но хоть тон сделал недовольный, может, дойдет неуместность подобных вопросов, хотя сомневаюсь – тип то ли толстокожий безмерно, то ли специально вид делает недалекого простака. Что‑то я в последнее время подозреваю, что именно косит – маска‑то уж больно удобная.

– Кто как. Большинство не особо, тем более, что книгу написать занимает много времени. Потом еще пройти нужно кучу инстанций, исправить замечания, добиться издания. Все это два‑три года может занять. А еще могут отказать в публикации или отложить надолго. Так что большинство писателей параллельно еще где‑нибудь работают.

– Что, и Шолохов работал или там Максим Горький?

– Ну, они тоже ведь когда‑то начинающими были и получали немного, пока не прославились. Ну, а потом уже у них гонорары были большие, они могли полностью посвятить себя литературе. Ты не забывай, у заслуженных писателей гонорар раза так в три, а то и того больше, чем у начинающих литераторов вроде меня. Я вот еще журналистом подрабатываю и даже сантехником в общаге, тем и живу.

Ну, вроде отстал, пошел с мужиками общаться. Неинтересно ему со мной, я или постоянно читаю что‑то или же пишу. И к разговорам я, когда работаю, не склонный, некогда мне лясы точить, дело нужно делать. На базе оказалась неплохая библиотека, причем недалеко от нас, мне ее посещать разрешили, но нужно предупреждать каждый раз, что я туда отправился. Так что беру там литературу, причем самую разную, в основном художественную, но также всевозможные справочники, нужные мне для новых книг. Сейчас общедоступного интернета нет, так что по любому поводу нужно лезть в книги. А иначе как я напишу правильно про типы кораблей, паруса, такелаж и кучу других специфических вещей? Вот и просвещаюсь на всю катушку, почти каждый день в библиотеку бегаю.

Посреди недели в очередной раз заехал помощник консула. Опять народ ничем не обнадежил, сказал только, что «переговоры ведутся». Зато меня лично порадовал. Я ему уже пару статей передавал для публикации в наших газетах и в журнале «Вокруг Света». На то, что издадут, даже не надеялся особо. Но опубликовали одну статью в «Правде» и приняли мои «путевые дневники» в журнал. Все же нынче потепление и сближение, пусть лично нас и не отпускают.

Я специально нигде в статьях не нагнетал. Рассказывал, что нас хорошо приняли, что дипломатические работники делают все возможное, постоянно приезжают и ободряют, что пассажиры и экипаж вели себя по‑советски, твердо и стойко. Клеймил исключительно угонщика, называя его террористом и предателем. Видимо, такая позиция наверху была сочтена правильной и моим статьям дали ход.

Дипломат даже привез номер «Правду» с моей публикацией. Газета сразу же пошла по рукам, не дали даже толком полюбоваться, буквально из рук выхватили. А вот в «Вокруг Света» первая статья появится только в следующем номере. Мне передали, что могут еще одну или пару статей опубликовать, но что лучше сосредоточиться именно на «путевой» стороне, в общем, желательно писать о впечатлениях от американской действительности и не забывать о критике, не слишком жесткой, но чтоб имелась.

Да запросто, вот про тот же заплыв в море расскажу – уже есть чем повеселить читателей. А вообще я уже частично написал свои «путевые заметки». Все равно много в журнале не опубликуешь, поэтому, как вернусь, попробую выпустить небольшую книжку страниц так на 100–150, в которой поделюсь подробностями нашего странствования, а заодно и описаниями Аляски. Советские путешественники здесь, по‑моему, со времен Великой Отечественной не бывали, да и тогда сюда приезжали строго по делу – самолеты получали по ленд‑лизу и гнали их по северному маршруту на фронт.

Своим ходом летели, что было непросто, да и опасно, учитывая, что маршрут проходил над практически безлюдной тундрой и тайгой. В случае аварии даже помощь пилотам оказать было некому. К сожалению, воспоминаний о своей работе эти летчики не оставили, а жаль, очень было бы интересно почитать.

Но посмотрим, пропустит ли такую книгу наша цензура. Она у нас в стране непредсказуемая, то на воду дует, то откровенная антисоветчина и русофобия сквозь сито без труда пролазит. Впрочем, учитывая объем издаваемого, даже не представляю какую армию цензоров нужно содержать на шее народа.

В тот же день в нашу компанию опять влился экипаж самолета. Оказывается, их держали отдельно и несколько раз опрашивали про то, как был угнан самолет. Видимо, американцы решили, что ничего нового они от экипажа не узнают. В общем, теперь все наши граждане собраны вместе, кроме второго пилота. Где он и что с ним собираются сделать совершенно неизвестно. Думаю, что не отдадут его американцы. Возможно, накажут сами, но не факт.

На следующий день вышел в «увольнение» в город. На этот раз отделяться от коллектива не стал, походил с ними, поводил народ по магазинам, помог поторговаться там, где это можно было делать. Хотя, как я заметил, даже не зная языка, наши вполне справляются.

Как казалось, дело простейшее. Продавец на листке бумаги пишет одну сумму, покупатель мотает головой и рисует другую, раза так в два, а то и три меньшую. Потом один скидывает, второй набавляет, так и приходят к консенсусу. Мало того, некоторые из наших уже вполне бойко болтают на ломанном английском. Словарный запас мизерный, но для торговли вполне достаточно.

К Майклу заходить я не стал. Как что‑то будет известно, он сам со мной свяжется. Не получится ничего со студенческим обменом, что ж, рискну – отдам его отцу рукопись под честное слово, но только первую.

* * *

Второй раз помощник консула примчался через день, как раз в пятницу. Опять собрал всех, очередной раз заверил, что все делается для скорейшей отправки домой, после отпустил присутствующих, а меня, как Мюллер Штирлица в «Семнадцати мгновениях весны» попросил остаться.

Кадр из телесериала «Семнадцать мгновений весны»

Я, естественно, остался, с интересом наблюдая за тем, как дипломат пытается задавать наводящие вопросы. Похоже, папа Майкла смог продавить включение меня в студенческий обмен. Но теперь большой вопрос – решатся меня на несколько месяцев оставить в США или откажутся по въевшейся привычке «как бы чего не вышло».

Чиновник мне даже сигареты предложил, видимо, для создания доверительного отношения. Увы, некурящий я. Впрочем, он расстраиваться не стал, задымил сам. Терпеть не могу сигаретный запах, но куда деваться, придется сделать вид, что все нормально. Я же понимаю, человек никак не придумает, как именно со мной разговор начать, вот и взял тайм‑аут в надежде, что я первый заговорю. А вот и нет, ваш ход первый. Дипломат, похоже, это понял, я же не зря таращил недоуменно глаза, делая вид, что не понимаю, зачем понадобился настолько высокопоставленному сотруднику консульского отдела СССР.