Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

— Нет, Ив. Ты волк. Что бы ты ни думал, что бы ни говорил — волк. Не человек или сокол. Волк, — он так акцентировал внимание на этом слове, что мне и самому хотелось в это верить. Но я понимал, что не могу быть таким же, как они. — Стал им там, в лесу, помнишь?

— Мне повезло, Белк, — мотнул я головой.

— Думай то, во что веришь, Ив. Но Аза сказал — значит так есть, — он обернулся на костёр и вновь на меня. — Я тоже думал, верил, что ты соберёшь новых волков. Но они… не как ты, они не могут быть волками.

— Ты ведь пришёл поговорить не о походе к тису, верно?

Здесь Белк помолчал немного. Подумал, что нужно сказать, я видел, как он взвешивает слова, оценивает их. Он тоже, как и Дана, обычно говорил по делу. У них было больше общего, чем ему бы хотелось видеть.

— Я не могу понять, почему ты принял когда-то меня, но не можешь сейчас принять их? Ранд, Шанды, Канк… если ты покажешь…

— Как назвать волка, что принял в стаю оленя? — вдруг спросил он, уставившись на меня. — Ты просишь меня считать их такими же, как мы. Но мы другие.

— В том-то и дело! — я шагнул навстречу. — Другие! Они, мы, я! Все разные!

— Ты не понимаешь… — прорычал он неожиданно, я увидел, как стиснулись его кулаки. — Я знаю, на что способен волк! И знаю, на что — олень!

— АФ! АФ! — затявкал Ветер оскалившись.

— МЕСТО! — бросил я громче, чем хотел. Ветер тут же помчался к костру, на свою лежанку. Но остановился на полпути, глянул на нас, и в его глазах блеснул звериный огонёк. — Место… — прорычал я низко, и он подчинился.

— Вот! Такие мы! — он выставил палец, ткнув в удаляющегося Ветра.

— Белк! Это животное! А мы — люди! Мы способны говорить друг с другом! Понимать друг друга!

— Горму помогли разговоры⁈ — прошипел он. — Я знаю, кто мы! И знаю, куда мы идём! К Древу! И что скажут другие стаи, когда увидят нас⁈ Калек, щенков, рогатых!

— Которых ведёт сокол! — съязвил я.

И Белк схватил меня за грудки, я ощутил, как стягиваются шкуры. Ноги оторвались от земли, а я ухватился за его запястья.

— Я пошёл за тобой! А ты ведёшь себя как… как трус! — выплюнул он мне в лицо. — Имей силу убить! Убить Ранда в том лесу! Убить Иту, а не хитрить! Убить Ваку, которому дал силу! Имей смелость отпустить руку того, кто тянет тебя в змеиную нору! Не обернуться на крик, что принадлежит одному, но погубит стаю!

— Почему же ты не убил Ваку? — спросил уже я.

— Это единственное, о чём я жалею… — прошипел он.

— Отпустишь? — спокойно спросил я.

— Да, — и он поставил меня на землю.

«Ну что, дух отпустил?»

— Ага, — махнул он с усмешкой.

И тут я без предупреждения, резко, одновременно с ногами, всем корпусом дёрнул руку! Кулак втемяшился в живот!

Бам!

— Кха-а! — выплюнул он согнувшись.

А я похлопал его по плечу, видя, что на нас смотрят.

— Ты знаешь за что, да?

— Ага, соколёнок… — выдавил он со слюнями и красным лицом. — Если мы не убьём Ваку — я это вспомню.

— Убьём, — я вновь похлопал его по плечу. — В следующий раз говори со мной без глаз, как тогда. Я же не могу бить каждый раз.

Он выпрямился, тяжело дыша и держась за живот. Мы оба понимали, что он перешёл черту, назвав меня трусом, а я был вынужден его ударить, а Белк должен был не ответить. Такие уж правила в стае. Я хоть и не Горм, но всё ещё веду их. А ему, как и мне, не нужно было, чтобы в стае росло недоверие или приходилось выбирать сторону. Мы знали, к чему это может привести. И не собирались повторять ошибок Ваки и Горма.

— Послушай, — вновь заговорил я. — Самый сильный дух тот, что не боится черпать силу в новом источнике. Когда сходится ветер и огонь, там, где встречается вода и мороз. Так и мы можем черпать силу у Больших Рогов, Соколов или людей. Канк не умел плести верёвки из коры, а теперь даже Ранд научился. Ты не хочешь брать атлатль, принимаю это. Но не можешь отрицать, что он дал силу Шанд-Айю.

Белк ничего не сказал, просто кивнул. Но этот кивок говорил куда больше. Он отпускал то, что нёс тяжёлым грузом эти две недели. И кажется, хотя бы попытается понять, что за зверь — Большие Рога. Может… он не так уж сильно отличается от волка? Мне кажется, он поймёт. Он слишком умён и рассудителен для того, кто мог застрять в узком мирке прошлого, когда перед ним расстелился целый горизонт возможностей.

— Ничего не скажешь? — не выдержал я.

— Я думаю… — прохрипел он. — Сложно будет сделать атлатль и для меня, — и наконец, впервые за эти две недели, я увидел улыбку на этой добродушной морде лица.

— Ну, понадобится большая палка, но если постараться… — осклабился уже я. — Я рад, что ты всё ещё идёшь за мной. Я не всегда поступаю так, как тебе хочется или как… правильно. Но я обещаю, что сделаю всё ради нашей стаи.

— Я знаю, Ив, — он стиснул моё плечо. — Просто, — он оглянулся на тех, кто сидел у костра, — этот костёр слишком горячий. Мяса много… да и остальное. Они забудут, как выглядит кровь… Забудут о Ваке. Горм ведь забыл, кто он, пока тот ждал.

— Они не забудут, — сказал я, заглянув ему в глаза. — Уна не забудет, не забудет Ранд. Шанд-Ай знает, что было бы с ним, как и Канк. И Большие Рога тоже никогда не оставят памяти о том дне, — я облизнул губы от волнения, всплывали образы того дня, когда Вака убил Горма, когда мы бежали. Я снова услышал тот грохот крови в висках, тот липкий страх, изъедающий изнутри. — И этот костёр, он не сделает их слабее. Он даст им то, что они захотят защитить. Мы всё… — я обвёл рукой поляну. — Захотим защитить. Один старейшина как-то сказал мне, — Белк внимательно вслушался, он всегда с уважением относился к мудрости предков, — страшен тот, кому нечего терять…

— Вот в том-то и… — но я оборвал его.

— … но опаснее тот, кто обрёл то, за что готов умереть.

Он тут же изменился в лице. Глянул на землю, потом на меня, а затем за плечо. Уж не знаю, что он там хотел увидеть. Но смысл фразы до него дошёл.

— Хорошие слова, — кивнул он.

— А теперь я пойду к печи, — напомнил я и тыкнул ему за спину. — А то твой подопечный скоро обмочится от нетерпения. — Там стоял Канк, на полпути, с факелом в руках, и не знал, что ему делать.

— Иди уже! — махнул Белк и напоследок сказал: — Завтра, как костёр разгорится над головой, я пойду с тобой. Интересно, что это за «лук»…

— Как разгорится костёр, — качнул я головой.

И здоровяк пошёл к костру, качаясь из стороны в сторону, совсем как медведь. Канк подошёл аккуратно, выудил меня из сумерек, осветив пламенем факела.

— Хэй! — бросил я Ветру, и волчонок помчался ко мне. — Идём.

И мы вновь двинулись к остывающей печи. Но теперь дорога моя была легка. И с чистым сердцем завтра я отправлюсь к тому самому тису, что растёт в ущелье. Нечего держаться за то, что было. Надо двигаться дальше, без остановки.

— Что думаешь о них? — спросил я у Канка, когда мы отошли достаточно далеко от костра.

Он, несомненно, понял, о чём я, но ответил ожидаемо:

— Я думаю, что они не такие…

Но я перебил:

— Канк, я прошу не повторить за Белком, а сказать то, что думаешь ты. Я знаю, что ты его уважаешь. Но ведь ты не щенок без имени, — напомнил я. — Ты доказал, что можешь сам распоряжаться своей жизнью. Ты выдернул себя с Той стороны. Будь честен с собой.

Ответил он не сразу, хоть я и видел, что ему хочется. Он долго жил в условиях, где ему диктовали, как себя вести, чем он должен заниматься и какие мнения высказывать. Я не осуждал такой подход в общем, коллективизм был сильным фундаментом, но не тогда, когда он начинал угнетать индивидуальность. А она у этого юноши была ярчайшей, неогранённой.

— Думаю, что Дана… — начал он тихо. — Она хорошо плетёт верёвки. Даже лучше Азы, — я и не сомневался, что он и за ним успел понаблюдать. — Я не знал, что можно делать такие верёвки. Аза рассказывал, но не показывал. В стае мы… — он осознал, что слишком увлёкся. — Дана… хорошо работает.

«Хе… Вот ведь наслаждается же. Всё ему интересно. И Белку с этим уже ничего не сделать. Да и не будет он уже», — подумал я, заражаясь этим молодецким энтузиазмом. Хотя сам едва старше. Постоянно забываю.