СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Второй кивнул, отхлебнул чай. Лёд уже почти растаял, но холодок всё же чувствовался.

— Они правы. Всё висит на волоске. Ещё немного — и поезд уйдёт. Мы останемся на перроне с пустыми руками.

Первый положил палочки, достал из кармана пачку «Three Castles» и предложил закурить. Второй взял сигарету, прикурил от спички, которую первый чиркнул о коробок.

— Я вчера был на Северном вокзале, — сказал первый, выдыхая дым в сторону. — Смотрел, как грузят ящики. Американские. Новые. С надписями «Curtiss-Wright». Сто двадцать штук только в одном эшелоне. И это только то, что идёт открыто. А сколько ещё пойдёт закрыто — никто не знает.

Второй кивнул:

— Я видел список пилотов. Там половина — янки, четверть — итальянцы, остальные наши, но обученные там. Все молодые. Все думают, что приехали спасать Китай. А на самом деле приехали спасать чей-то карман.

Первый усмехнулся:

— Карман большой. И глубокий. Туда уже столько насыпали, что звенит на всю Азию.

Они помолчали. Хозяйка прошла мимо, подлила чай. Вентилятор скрипел. На улице проехал грузовик с солдатами.

— Как дела на юге? — спросил второй.

— Там тоже готовятся. Люди собраны. Оружие есть. Осталось только дождаться сигнала. Один точный удар — и всё посыплется, как карточный домик.

— А если не посыплется?

Первый посмотрел в окно. По тротуару шла девушка в голубом чеонсаме, несла корзинку с личи. За ней бежал мальчишка-газетчик, который кричал и предлагал свежий номер.

— Посыплется, — сказал первый. — Другого выхода нет. Он уже слишком далеко зашёл. Подписал то, что не имел права подписывать.

Второй докурил сигарету и раздавил окурок в пепельнице.

— Деньги я передам сегодня вечером. Люди ждут. Им нужно купить билеты, снять квартиры, приготовить документы. Всё должно быть чисто.

— Чисто не будет, — сказал первый. — Будет грязно. Будет много крови. Но потом станет чище. Намного чище.

Они доели лапшу. Первый положил на стол два серебряных доллара и две медные монеты. Встал. Второй остался сидеть ещё минуту, допил чай, потом тоже поднялся.

На улице уже начинало темнеть. Фонари зажглись жёлтым светом. По Нанкин-роуд шли толпы людей — кто в кино, кто в дансинг, кто просто гулял, пока ещё можно. Из открытых окон «Cathay Hotel» доносилась музыка — джаз-банд играл иностранную мелодию.

Два человека разошлись в разные стороны. Один пошёл к набережной, где стояли иностранные канонерки. Другой свернул в переулок, где уже пахло жареными каштанами.

Конверт в кармане второго был тяжёлый. В нём лежали новые банкноты Центрального банка Китая, аккуратно перевязанные бечёвкой. Их хватит на билеты до Гонконга, на форму железнодорожника, на два пистолета «Браунинг» и на молчание нескольких нужных людей.

Шанхай жил своей жизнью. Казалось, что город ничего не боится. Но в этот вечер в маленькой забегаловке на Сычуань-бэй-лу двое людей только что поставили ещё одну фигуру на доску. И ход был сделан.

До большого взрыва оставалось совсем немного.

Глава 18

Август 1937 года, Абиссиния.

Абрэхэм Йоханнис уже не считал, сколько раз за последние шесть недель он спускался с гор в Аддис-Абебу и поднимался обратно. Дорога стала привычной и уже не вызывала никаких эмоций. Он знал каждую яму на тракте, каждый пост аскари, каждый поворот, где можно сократить путь, срезая через сухое русло. Мул Гырма теперь сам останавливался у знакомых ворот в Дэбрэ-Бырхане, где дальний дядя всегда держал для него охапку свежей травы.

Дома всё изменилось к лучшему. Отец, Ато Йоханнис, впервые за год прошёл от хижины до кофейной рощи без чужой руки под локоть. Он сидел на камне, смотрел, как солнце золотит зёрна, и тихо плакал от радости. Мать купила двух новых коз и большую медную джабану, в которой теперь варила кофе для всей деревни по воскресеньям. Сестрёнки — Сэламавит, Мылех и Воркит — щеголяли в платьях из ярко-синего шебби, купленного на виа Наполи. А младший Тэкле уже ходил в миссионерскую школу и приносил домой пятёрки по арифметике.

Люди в деревне перешёптывались: «У Йоханнисов появился богатый родственник в столице» или «Абрэхэм нашёл итальянца, который платит вперёд за весь урожай». Никто не спрашивал прямо, откуда деньги — в Тигре не принято. Главное, что семья больше не голодала и не считала каждую копейку.

Абрэхэм молчал. Он привозил деньги, отдавал матери достаточно, оставляя себе лишь небольшие суммы на дорогу и мелкие подарки. Остальное прятал в два глиняных горшка под полом хижины. Первый уже был полон, второй наполнялся быстро. Иногда ночью он вытаскивал пачки лир, пересчитывал их при свете лучины и снова закапывал. Двести, триста, пятьсот… Цифры росли, как кофе в хороший сезон.

Задания становились всё разнообразнее. В июле он носил только записки и мелкие свёртки. В начале августа ему начали доверять больше. Однажды пришлось три дня подряд ходить мимо итальянского склада у вокзала и считать грузовики с боеприпасами. Другой раз — пронести через пост аскари коробку с патронами, спрятанными под мешком зерна. Каждый раз платили сразу и щедро. Десять, пятнадцать, двадцать пять лир. Однажды дали сразу пятьдесят.

Он уже не спрашивал, что в свёртках и зачем. Просто делал своё дело и получал деньги.

В первых числах августа человек в синем костюме и белой шамме появился в его деревне. Он приехал вечером, когда Абрэхэм чинил крышу после дождя. Не здороваясь, сразу перешёл к делу:

— Есть серьёзное дело. Получишь двести лир. Половина прямо сейчас.

Он положил на камень пачку денег — сто новеньких лир с профилем Виктора Эммануила.

— Завтра в Аддис-Абебе. Утром получишь все указания. Не опоздай.

Абрэхэм только кивнул.

На следующий день он спустился в столицу раньше обычного. Его встретили у вокзала и отвели в знакомый домик за рынком Амальфиль. Там уже сидели трое: человек в синем костюме, Бызэбых Тэкле-Гиоргис и новый — худой, в европейских очках, с тонкими пальцами пианиста.

Худой заговорил первым:

— Твой объект — майор Иларио Треккани. Начальник отдела снабжения 27-й дивизии «Гран Сассо». Сегодня в 18:30 получит у гостиницы «Империал» пакет с очень важными документами. Он пойдёт пешком в штаб по виа Роме. По дороге его встретит наш человек — Вальдэ-Гиоргис по прозвищу Чёрный Лев. Они зайдут в таверну «Ла Белла Наполи». Майор начнёт пить. Он всегда так делает: если выпьет хотя бы рюмку, остановиться уже не сможет. Когда выйдет один и совсем пьяный — ты заберёшь пакет. Просто толкнёшь его слегка сзади, он упадёт, пакет заберёшь. Он даже не поймёт, кто это был. Наутро ничего не вспомнит. Вчера ты получил сто лир, получишь сразу же остальные сто, как принесёшь документы.

Абрэхэм посмотрел на деньги, потом на людей.

— Сколько я уже сделал для вас? — спросил он тихо.

— Достаточно, чтобы доверять и знать, что ты выполнишь всё как надо, — ответил человек в костюме.

— Тогда двести пятьдесят, — сказал Абрэхэм.

Все трое переглянулись. Худой улыбнулся.

— Договорились. Двести пятьдесят.

В 18:20 Абрэхэм уже стоял у гостиницы «Империал». Ровно в 18:30 подкатил чёрный «Фиат-525». Из машины вышел курьер, в руке у него был толстый коричневый конверт с пятью сургучными печатями. Через минуту появился сам Треккани.

Майор был в полном параде: зелёная форма, ордена, только фуражку он держал в руке. Волосы тёмно-рыжие, лицо широкое, нос картошкой, глаза маленькие и хитрые. Он взял конверт, небрежно сунул под мышку, кивнул курьеру и пошёл пешком в сторону виа Роме.

Абрэхэм пошёл следом.

На углу виа Роме и виа Аддуа из подворотни вышел Чёрный Лев. Он сделал удивлённое лицо, а потом широко улыбнулся и раскинул руки:

— Иларио, дорогой мой! Ты ли это или я вижу призрака?

Треккани остановился, нахмурился, потом узнал и расхохотался так, что эхо пошло по улице:

— Лев! Чтоб тебя гиены сожрали! Живой, старый разбойник!

Они обнялись, как старые друзья.