СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

— Продолжайте. Завтра расширим поиск.

Он работал допоздна. Лампа горела на столе, город за окнами затих. Генерал знал: в такой работе нужно терпение. Но время поджимало. Если Арборе уйдёт, то его след может окончательно потеряться.

Глава 4

Пешавар, 15 сентября 1937 года.

Утро в Пешаваре началось с привычного шума: где-то вдалеке зазвенели колокольчики на шеях коз, проходящих по узкой улочке, рикша прокричал что-то прохожим, а из ближайшей мечети донёсся голос муэдзина, призывающего к утреннему намазу. Воздух был ещё прохладным, но уже чувствовалась приближающаяся жара — солнце только-только поднялось над зубчатыми горами на востоке, и его лучи окрашивали белые стены домов в мягкий золотистый цвет.

Абдур Рахим проснулся в своей спальне на втором этаже дома с зелёными ставнями. Комната была просторной: пол был покрыт толстым ковром из Бухары, купленным много лет назад, стены побелены, на одной висела полка с книгами на урду, арабском и английском — от Корана до отчётов британской торговой палаты. У окна стоял низкий столик с медным кувшином для омовения и полотенцем. Он встал, умылся холодной водой, чувствуя, как капли стекают по шее и плечам. Потом надел лёгкий костюм бежевого цвета из тонкой хлопковой ткани, сшитый у портного в Лахоре, белую рубашку с высоким воротником и узкий галстук тёмно-синего цвета. В зеркале на стене он поправил волосы и спустился вниз по деревянной лестнице, скрипевшей под ногами.

В приёмной уже ждал слуга-индус по имени Рам Лал. На столе стоял поднос с завтраком: свежий нан, ещё тёплый, принесённый с базара мальчишкой-разносчиком, миска с густым йогуртом, пиала с мёдом из Кандагара, несколько спелых гранатов и зелёный чай в серебряном чайнике, заваренный с мятой и кардамоном. Рам Лал кивнул хозяину и молча удалился во двор.

Абдур Рахим сел за большой стол из тёмного дерева, заваленный бумагами: там были счета, письма от поставщиков, контракты на экспорт ковров и сухофруктов. Он налил себе чай в фарфоровую чашку с золотой каёмкой — это был подарок от одного английского офицера много лет назад — и медленно пил, глядя в окно на двор. Там плескались золотые рыбки в маленьком фонтанчике. Старый гранатовый куст в углу уже наливался плодами, а на верёвке сушилось свежевыстиранное бельё — белые рубашки и шаровары.

Он развернул газету «Civil and Military Gazette», доставленную накануне вечером. Новости были обычные: в Дели обсуждают новые провинциальные выборы, в Лондоне парламент спорит о бюджете, в Кабуле король Захир-шах принимает делегацию из Турции. Ничего, что касалось бы напрямую его дел. Абдур Рахим отложил газету, взял трубку из бриара, набил её табаком из жестяной банки «Player’s Navy Cut» и закурил, выпуская дым в сторону открытого окна. День обещал быть спокойным: пара встреч с местными торговцами, обсуждение партии лекарственных трав и, возможно, визит на базар за свежими фруктами.

Но ближе к полудню всё изменилось. Рам Лал поднялся по лестнице и доложил тихим голосом:

— Сахиб, у калитки англичанин. Мистер Эдвард Харрингтон. Говорит, что по важному делу.

Абдур Рахим кивнул, отложил трубку и встал.

— Пусть войдёт. И приготовь чай — английский, чёрный, с молоком.

Рам Лал спустился вниз. Через минуту во двор вошёл Харрингтон. Он снял шляпу, вытер лоб белым платком и огляделся. Ему было около пятидесяти лет, среднего роста, с аккуратно подстриженными усами, в очках с тонкой металлической оправой. Белый тропический костюм, сшитый явно в Лондоне, уже покрылся тонким слоем пыли от пешаварских улиц. В левой руке он держал кожаный портфель, в правой — трость с серебряным набалдашником.

— Добрый день, мистер Рахим, — сказал он по-английски, поднимаясь по лестнице и протягивая руку.

— Добрый день, мистер Харрингтон. Рад вас видеть в Пешаваре. Проходите, пожалуйста, садитесь.

Они сели за стол друг напротив друга. Рам Лал принёс поднос, на котором стоял серебряный чайник с чёрным чаем, молоко, сахарница, фарфоровые чашки и тарелка с печеньем — местным, миндальным, и несколькими английскими бисквитами из жестяной коробки. Абдур Рахим налил чай сначала гостю, потом себе.

— Как доехали из Дели? Поездом, как обычно?

— Да, поездом. Вагон первого класса, но жара всё равно была сильная. В Пенджабе сейчас как в печи. Здесь, в Пешаваре, хоть ветерок с гор иногда дует.

Харрингтон отпил чай, добавил молока и две ложки сахара. — Отличный чай. Вы всегда умеете угостить по-английски.

— Стараюсь. Расскажите, как дела в Дели? Семья здорова? Жена и дети в Симле?

— Спасибо, все здоровы. Дети растут — старшему уже двенадцать. Жена жалуется на жару. А в Дели… в Дели обычная суета. Вице-король Линлитгоу занят реформами, провинции готовятся к выборам. Конгресс шумит, Мусульманская лига тоже. Но это политика, а я тут по пограничным делам.

Они пили чай медленно, разговаривая о мелочах. Харрингтон рассказал, как проехал вчера по базару Кисса-Хвани — лавки полны товаров, индусы раскладывают ткани из Лахора, пуштуны привозят ковры.

— Город живёт, — сказал он. — Несмотря на все разговоры о племенах.

Абдур Рахим улыбнулся.

— Племена всегда чего-то хотят. Африди требуют снижения налогов, моманды жалуются на патрули в Хайбере. Но караваны идут, торговля не стоит на месте.

— Да, караваны… Об этом я и хотел поговорить.

Рам Лал унёс пустые чашки и принёс новый чай — на этот раз зелёный, с кардамоном, и свежие финики из Медины, мягкие и сладкие. Харрингтон достал из кармана пачку сигарет «Gold Flake», предложил одну хозяину — тот отказался, предпочитая трубку, — и закурил сам.

— Мистер Рахим, — начал Харрингтон, отставляя чашку, — вам стоит держать ухо востро в ближайшее время. У нас есть сведения, что немцы готовят какую-то провокацию здесь, в Британской Индии.

Абдур Рахим поставил свою чашку на стол и посмотрел на гостя внимательно. Он не ожидал такого поворота.

— Немцы? В Индии? Это кажется странным. Их интересы далеко, в Европе. Что им здесь нужно?

Харрингтон кивнул, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону.

— Именно немцы. Мы получаем информацию из разных источников — из Лондона, из наших людей в Кабуле. В Берлине сейчас новая власть, и они смотрят на наши колонии. Хотят ослабить Британию везде, где можно. Афганистан для них — удобная дверь. Через Кабул они могут влиять на племена, поставлять оружие, обещать поддержку против нас.

Абдур Рахим налил себе ещё чаю, чтобы выиграть время для размышлений.

— И что именно они задумали? Конкретно?

— Пока не всё ясно, но что-то крупное. Немецкие представители уже работают в Кабуле — встречаются с министрами, с советниками короля. Дарят подарки: радиоприёмники, книги, даже автомобили. А главное — организуют поставки через север. Оружие идёт постоянно: винтовки, патроны, пулемёты. Не напрямую от них, чтобы не светиться, а через посредников. Мы перехватили несколько сообщений. Здесь, в Пешаваре и в племенных районах, они могут готовить диверсии — подрывы на железной дороге от Пешавара к Джамруду, подстрекательство мулл или даже попытку поднять большое восстание.

Абдур Рахим откусил финик, почувствовал сладость на языке.

— Восстание? Как в прошлый раз с Факиром из Ипи?

— Именно. Факир из Ипи в Вазиристане опять собирает людей. Проповедует в мечетях, говорит о джихаде против англичан. И деньги у него появились — новые, хорошие рупии. Слухи идут, что от европейцев. Не от наших, конечно.

Они помолчали минуту. Харрингтон допил чай и продолжил:

— Мы усиливаем меры: больше патрулей в Хайберском проходе, проверки на постах в Ланди-Котале и Джамруде. Караваны теперь досматривают тщательнее. Но вы здесь, на месте. Ваши люди в племенах, ваши торговцы ездят в Кохат, в Парачинар, даже в Джелалабад. Если услышите что-то необычное — о чужаках с европейским акцентом, о новых больших поставках оружия, о встречах в чайных или на базарах — дайте знать сразу. Через наши обычные каналы.